Глава 42

Вера

В душе пусто. Потому что не так я всё себе нарисовала.

Ну собственно, как обычно. И кого в этом винить?

Когда уже закончится период детской наивности? Когда я перестану жить на розовых облаках и считать единорогов?

После секса на кухне Рома, как ни в чём не бывало, привычно поцеловал мою спину, обдал горячим дыханием ухо, шлёпнул по голой ягодице и отпустил. А потом ещё долго стоял на крыльце и курил. Я наблюдала за ним сквозь окно в гостиной. Отсутствующий взгляд в пустоту, ровная спина, хладнокровное спокойствие. Только у меня в груди зияла дыра. Некстати вспомнилось моё бедное истерзанное кресло.

Смотрела на него и не понимала. Там стоял незнакомый мне мужчина. Уж точно не тот, чьи дневники я читала. Эта версия Романа была, будто искажена яростью и злобой. Так и не поняла, где и в чём провинилась. Да из каждого утюга вещают, как доставить мужчине удовольствие. Я ведь до этого никогда… И после этого теперь тоже никогда…

Тёплая вязкая струйка медленно стекала по внутренней поверхности бедра. Мазнула рукой и растёрла жидкость между пальцев. Мы не предохранялись. Всё произошло слишком быстро.

Реальность больно ворвалась в розовые мечты. Меня словно использовали и выбросили. Я откопала в рюкзаке влажные салфетки, вытерлась, сменила бельё, и теперь встал вопрос: «А что дальше?»

— Поедешь со мной? — Рома вышел из душа, взъерошивая волосы полотенцем. — Мать надо забрать. И по делам прокатиться. Ты, кстати, решилась или мы и дальше будем делать вид, что просто соседи?

— Не знаю. — Неуверенно пожала плечами. — Наверное, сейчас это не совсем уместно.

Рома хмыкнул.

— Ну как знаешь. Надумаешь — дай знать.

Он достал из шкафа худи и натянул его на голое тело.

— Тогда располагайся, будешь спать в моей комнате.

— А ты?

— А я на втором этаже.

Он натянул джинсы, надел кроссовки и вышел в гараж. Я слышала, как открываются ворота, заводится двигатель. Походила взад-вперёд по комнате. Посмотрела на свой рюкзак и выбежала вслед за Ромой, на ходу надевая куртку.

Градусник показывал плюс шесть. Я засомневалась и отложила пуховик до лучших времён. Температура не пугала. У нас летом бывает такая погода. Поэтому в одном тёплом свитере я не замёрзну. Холодный порыв ветра поумерил мой пыл, но я не передумала ехать.

Перспектива остаться одной в чужом доме не прельщала. Не за этим сюда ехала.

Чёрный полированный бок авто переливался на скудном зимнем солнце. В глубине гаража ютилась ещё одна машина. Старенький японский внедорожник я прекрасно помнила. Нас не раз возили на нём на речку.

— Твои родители поменяли машину? — я провела рукой по хищной фаре и удивилась откуда у пенсионеров деньги.

— Это моя. — Рома закрыл дом и гараж и пригласил меня в салон. — Не мёрзни. Залезай.

Машина приятно пахла кожей. Кое-где ещё оставались защитные плёнки. Симпатично и дорого. Настолько, что я боялась сделать лишнее движение. Никогда не сидела в такой.

— Она новая, что ли?

— Да. Практически сразу взял, как приехал. Передвигаться надо было на чём-то.

На чём-то? Слова застряли в горле. Вполне неплохой вариант «на чём-то» стоял в гараже. А эта…

— Ты взял кредит? — оставались только такие логические доводы.

— Нет. — Он сидел как ни в чём не бывало и смотрел на меня, развернувшись вполоборота. — Ещё какие-то вопросы? Или мы закончили с допросом?

Мои щёки вспыхнули. Будто меня поймали за чем-то непристойным. Оплеуха подействовала, я ощутила укол вины, за то, что сую нос не в своё дело. Да и кто я ему? Но я прекрасно знала, сколько Рома зарабатывает, где и как живёт, и мой бухгалтерский мозг не мог свести дебет с кредитом. Люди, которые позволяют себе такие тачки, не ютятся в скромных ведомственных квартирах.

А потом вспомнилась вторая записная книжка. Ещё и эти деньги… Почему я не рассмотрела её внимательнее? Пыталась вспомнить, какие суммы там стояли. И не смогла. Потому что мой мозг запомнил только записи из другой книжечки.

Дура влюблённая.

Цепочка пополнялась воспоминаниями, которые, как айсберги выплывали из подсознания. С каждым новым мой корабль всё больше давал крен, и я, кажется, начинала прозревать. Периодические визиты странных гостей, второй телефон, частые отсутствия, сбитые руки, противоестественное поведение. Теперь даже требование не подходить к двери обрело логическое объяснение. Во что я вляпалась? А если у него есть такие деньги, зачем он тогда вообще работает? В голове вертелись сотни вопросов и не одного логичного ответа.

Мы свернули на перекрёстке в противоположную от больницы сторону, и я развернулась к Роме.

— Отец не в местной. Перевели в районную.

Он опять стал закрытым и сухим. И я перестала донимать расспросами. Пора снова вживаться в роль обычной соседки с синдромом матери Терезы, примчавшейся с благотворительной миссией.

— А можно и мне к нему? Я бы хотела его увидеть?

— Можно. Только это не очень приятное зрелище. Но он в сознании и узнаёт нас.

В приёмном покое мне выдали белоснежный халат, бахилы и шапочку. Послушно всё нацепив, мы поднялись на лифте. Палата находилась на четвертом этаже, за стеклянной дверью в самом конце коридора. Подальше от шумного поста. Платная. Отношение персонала чувствовалось сразу. Будто попал на другую планету.

Судя по всему, Рома предупредил мать по телефону. Потому что моё появление не вызвало шквал недоумения. Она просто обняла меня. Провела рукой по щеке, будто изучая. В уголках глаз стояли слёзы.

— Как ты выросла, Верочка. Я так рада тебя видеть. Жаль только, что при таких обстоятельствах. Как мама?

Я что-то промямлила в ответ. Краем глаза наблюдала, как Рома поднимал изголовье кровати, чтобы отец сел. Поправил подушки и проинспектировал принесённый на подносе обед.

Дядя Коля пристально рассматривал меня. Голова перебинтована. Паутина из трубок и проводов опутывала тело. Но взгляд осознанный. Он улыбнулся. Пусть коряво, на одну сторону, но это уже хорошо. Хорошо, что жив, в сознании. Остальное восстановится при должном уходе.

— Пап, ты узнал? Кто это?

Он моргнул и тихонько прошелестел:

— Это — замолчал, будто обдумывая ответ, а потом выдал, — Вера.

Я села на край кровати, сжала холодные пальцы и поздоровалась. Он снова улыбнулся в ответ.

— Как выросла-то, да, Коль?