Глава 44

Пять месяцев спустя

Вера

Я не переболела. Я просто смирилась. Я пыталась. Я как ребёнок училась «ходить» заново. Шаг за шагом. Постепенно.

Май на севере словно насмешка природы.

Ослепительное солнце до боли резало глаза. На деревьях вовсю набухали почки, готовые выстрелить буйством зелени. Ещё чуть-чуть. Природа стремительно пробуждалась ото сна. Шутка ли, ведь нужно успеть прожить весь цикл в сжатые сроки. Впереди всего три месяца тепла. Асфальт уже давно освободился от снежного наста, но по краям дороги и на газонах ещё долго будут покоиться огромные кучи снега. Обычно они лежали там практически до конца июня, покрываясь слоем пыли, и постепенно питали водой проклёвывающуюся молодую поросль.

Я перепрыгивала грязные лужи и обгоняла ручейки в своих новеньких бархатных туфельках цвета фуксии. Опаздывала. Подруга не простит, свидетельница должна быть рядом. Ворвалась в зал местного ЗАГСа за пять минут до начала церемонии, сверкая улыбкой. Ира посмотрела неодобрительно, но облегчённо выдохнула. Успела. Мимоходом тронула её за руку и встала рядом, будто говоря: «Я с тобой».

Регистратор начала церемонию.

«Добрый день, уважаемые новобрачные и гости!

Сегодня, 31 мая вступают в брак Арсентьев Андрей Дмитриевич и Васильева Ирина Андреевна. Уважаемые жених и невеста! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец.

С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней и…»

Я перестала слушать. Важно было не вникать в подготовленную речь. Слова задевали за живое, проходясь наждачкой по сердцу. Слишком больно. И плакать нельзя. Не здесь, иначе не остановлюсь. Я разглядывала украшение зала, фокусировалась на цветах в вазах, оценила туфли ведущей, попыталась сосчитать количество бусин на их бляшке. Пока не прозвучало заветное: «Объявляю вас мужем и женой».

На этом всё, можно выдохнуть и расслабиться. Дальше будет проще.

Наверное, я плохая подруга. Ира наконец-то обрела долгожданное счастье. Но дыра в моей груди всё ещё кровоточила и не позволяла в полной мере разделить с ней этот день, искренне насладиться прекрасной церемонией. А там было на что посмотреть.

Зал ресторана пах смесью парфюма и свежих цветов, стоявших в огромных вазах по всему периметру президиума. Их было так много, что от сладковатого запаха кружилась голова. Андрей не поскупился. На оформление была потрачена баснословная уйма денег по меркам нашего города. Ирина сияла. Она прижималась к мужу, а он так бережно целовал её в висок, что я закусила губу и залюбовалась.

Звуки доносились слоями. Гул голосов, в котором тонули отдельные слова. Вилки, ударяясь о тонкий хрусталь, рождали дрожащий звон. Среди какофонии звуков я чутко ловила смех подруги — настоящий и счастливый.

Что со мной не так? Я будто воспринимала окружающее пространство сквозь толщу воды.

Сегодня свадьба подруги, и я обязана была сосредоточиться, закопать личную драму глубоко в сердце. Я не имела морального права испортить своим кислым настроением праздник. Это их день. И я буду пить, петь и веселиться. Ира кружила по залу в подвенечном платье, невесомом облаке из тюля на фоне тёмных пиджаков. Каждое её движение отбрасывало блики страз.

Рядом со мной посадили симпатичного парня. Кажется, он из близких друзей жениха. И, кажется, зовут его Костя. У него добрые грустные глаза и красивые руки. Парень пытался разговорить меня, рассказывал о своей работе. Кажется, он из IT. Рассуждал об аномалиях в погоде и планах на лето. Его слова напоминали бумажные самолётики — они делали надо мной круг и мягко падали, не долетая. Я кивала, улыбалась и вообще старалась быть вежливой. Но ни черта не запомнила. Даже о себе ничего рассказать не смогла. Как будто горло перехватило спазмом. Он, наверное, подумал, что я полная дура, и к середине вечера пересел за соседний столик. Я не расстроилась, лишь усмехнулась, ведь пациент, то есть я, был скорее мёртв. Только что не подванивал. Опрокинула в себя очередной бокал шампанского и вышла на воздух.

Из всего вечера мне запомнились только поздравления гостей. Вот там я дала себе волю. Плакали все. Чем не повод замаскировать личную трагедию. Вы скажете неправильно. Так нельзя. А я скажу, что не могу по-другому. Рома снился каждую ночь. То смеялся, то кусал или толкал. Показывал своих блядей. А я сходила с ума. Все эти пять месяцев медленно угасала. Всё чаще преследовала мысль «полакомиться» упаковкой антидепрессантов и запить всё это дело бутылкой вискаря, которая ждала в кухонном шкафчике. Чтобы наверняка. Болело так, что больше не было сил. На разрыв. Но я трусиха. Наверное, это и спасло. Обратилась к психотерапевту, но не услышала ничего нового. Сеансы помогали лишь ощутимо облегчить кошелёк. Я сменила врача и села на другие таблетки. Это было похоже на помешательство.

Но для всех я создавала вид пышущей девушки. Работала, общалась, смеялась и жила активной жизнью. Я даже записалась на стрип-пластику. Тело сказало спасибо, а душа по-прежнему не подавала признаков жизни. Так, обычно и выглядит тяжелейшая депрессия. Присмотритесь. Возможно, кому-то из ваших близких нужна помощь, но они никогда вам не признаются.

Я дождалась, когда разрежут торт и продадут первый кусок. Небо за окном к тому времени уже стало чёрным. Было глубоко за полночь. Самое время для таких, как я. Хотелось заползти в свою нору и сдохнуть.

Ира поймала мой взгляд. Она всегда была супер понимающей и чувствительной. Прошла сквозь толпу гостей и прошептала мне на ухо:

— Спасибо, что была сегодня со мной. Я вижу, что тебе тяжело.

Вручила мне контейнер с куском лакомства и чмокнула в щёку.

— Ты не обидишься, если я пойду?

Она покачала головой и улыбнулась.

После того случая она чувствовала себя ответственной, будто злосчастным сообщением поставила точку в наших отношениях. Но мы-то знаем, это не её вина. Ира свято верила, клин клином вышибают, и не теряла надежд познакомить меня с достойными мужчинами. Но то, что мертво, не возродить.

По пути к выходу с последнего столика захватила бутылку шампанского. Мне как раз хватит накачаться в одиночестве. Таксист оказался неравнодушным мужчиной и помог открыть. А для торта передал одноразовый набор столовых принадлежностей в упаковке. Я отсалютовала ему бутылкой и, сделав большой глоток, закашлялась. Пузырьки защекотали нос. Так и ехала. Смотрела в окно на ночной город, уплетала торт, вкуса которого даже не чувствовала и закачивала в себя алкоголь. Я знала, сегодня будет особенно херово. Идея состояла в том, чтобы напиться до потери пульса и забыться. Шампанское на меня в этом плане всегда действовало отлично.

Раза с третьего у меня получилось попасть в замочную скважину ключом. Эмоции поутихли, движения были рассинхронизированными, но, как ни странно, я всё соображала. Не было тумана в голове. Или мне так казалось…

Не стала зажигать свет. Было противно видеть себя. Я мотнула ногой, и первая туфля улетела в зал. Вторая ударилась об стену в коридоре. Так-то лучше. Сползла спиной по мягкой обшивке двери и устроилась на полу. Побулькала бутылкой, пытаясь по звуку определить уровень содержимого, и присосалась к горлышку. Жидкость потекла по подбородку мимо.

— Блядь…

Хотелось рвать и метать. Материться и кричать. Но я только всхлипнула, долбанула пару раз затылком об дверь и позволила себе наконец-то пореветь как следует.

В какой-то момент я вдруг отчётливо поняла: на меня смотрят. Мигом заткнулась, практически протрезвела и застыла. Боковое зрение различало мужской силуэт в проёме кухонной двери. Высокий и широкоплечий. Липкий страх пополз по позвоночнику. Я не могла пошевелиться. Даже не смогла заставить себя повернуться, чтобы определить, я действительно это вижу или допилась до галлюцинаций. Поняла, схожу с ума, и заорала что есть мочи.

Рот тут же заткнула шершавая мужская рука. Так до боли знакомо пахнущая. Пусть это всего лишь мираж, пусть мой алкогольный бред, но я кинулась ему на шею в попытке излечиться. Он не оттолкнул, не ударил и не укусил, как во снах. Лишь тихо прижал, сел на пол и усадил к себе на колени. Я не знаю, сколько мы так просидели, качаясь. Время шло рваными кусками, то ускоряясь, то замедляясь. Я слышала его сердце под своим ухом, оно барабанило со скоростью света.

— Только не уходи. Пожалуйста. Не бросай меня.

Шептала как мантру.

— Не уйду. Больше никогда.

Он поднял моё лицо с размазанной тушью вверх за подбородок и целовал везде, где доставал.