Глава 45

Вера

Я открыла глаза и уставилась в знакомый потолок. Обречённо выдохнула. Значит, снова проснулась в его постели.

Как это остановить?

Пять месяцев не вылечили воспалённую душу.

Голова гудела на разные лады.

Ещё полусонная, повернулась к его половине кровати, сгребла в объятия вторую подушку и по привычке уткнулась носом. Вдохнула родной запах, закрыла глаза и замерла.

Сколько раз я делала это во сне.

Сколько просыпалась в холодном поту от одиночества.

Не сосчитать.

Его аромат преследовал ночами, всплывал во снах. За эти холодные месяцы простыни перестали пахнуть. Тогда я перешла на его толстовки и футболки. По одной выуживая их из шкафа, чтобы сохранить запах как можно дольше. Подкладывала вещи рядом с подушкой. Так было спокойнее. Но и они со временем потеряли связь с хозяином. Молекулы запаха постепенно растворились в окружающем пространстве.

Но не сегодня.

Сейчас я могла поклясться, что чувствую его аромат на белье. Едва уловимый, с древесными нотками. Такой родной, любимый и… его здесь быть не могло.

Мне потребовалась две минуты, чтобы собрать вчерашний вечер по осколкам.

Нет. Не помнила, как добралась до постели. Вообще перестала доверять себе последнее время. Поэтому звук льющейся воды в ванной приняла за продолжение сна. Галлюцинацию. Их было слишком много эти месяцы — от тихих шагов за дверью до чёткого ощущения тяжёлых рук на талии посреди ночи. Я даже не шевелилась, прислушиваясь. Уже не пугало. Куда ужаснее было существовать в звенящей пустоте.

Звук отъезжающей двери в душевой резко вывел из ступора. Нечто новое. Реальность встряхнула и заставила окончательно проснуться. Я оторвала голову от подушки и прислушалась. Нет, это был не сон. Звуки реальны. Вскочила так резко, что перед глазами заплясали белые пятна. Пришлось схватиться за косяк, чтобы не рухнуть. Сердце колотилось где-то в горле. Я бы выкрикнула его имя, позвала, но мне не хватало сил даже на так необходимый вздох.

Бесцеремонно распахнув дверь в ванную комнату, я застыла. Рома стоял ко мне спиной, вытирая полотенцем мокрые тёмные волосы. Не призрак. Не мираж. Плечи ещё шире, чем я помнила. Узкая талия. Полукруглый шрам на лопатке. По позвоночнику стекала струйка воды, теряясь в полотенце на бёдрах. Я бросилась к нему, обвила руками талию и прижалась лицом к мокрой коже между лопатками. Дрожь прошила до самых пальчиков на ногах.

Я дышала им. Наслаждалась реальностью и не верила. Он настоящий.

— Ве-е-е-е-р… — Он наполнил моё имя нежными тягучими нотами. — Я же мокрый.

Лишь сильнее сжала пальцы, растирая капли по коже. Он вздохнул, мягко разомкнул мои кисти и повернулся.

— Дай хоть вытрусь.

Я отрицательно замотала головой и ещё сильнее вжалась теперь уже в грудь. Пусть мокрый. Только бы не исчез.

— Скажи, что ты не сон, — взмолилась, и голос сорвался на шёпот. — Прошу.

Рома набрал полную грудь воздуха. Тёмные, усталые глаза встретились с моими. Такой незнакомый взгляд. Поняла, отвыкла.

Воронцов не ответил. Только провёл ладонью по моей щеке, смахнул прилипшую прядь волос. Запустил пальцы в спутанные локоны и оттянул голову назад. Я поддалась и закрыла глаза. Горячие губы пробежались по лбу, дрожащим векам и щекам, а затем бесцеремонно накрыли рот. Схватилась за плечи, чтобы не упасть. Голова поплыла в сладкой эйфории.

Когда Рома вцепился зубами в шею, я уже судорожно стаскивала с него полотенце, а с себя пижамные шорты. Это великолепное тело сводило с ума. Руки сдавливали и обжигали. В мозгу пульсировала единственная мысль: «Не отпущу. Больше никогда не отпущу. Пусть делает со мной что хочет. На всё согласна».

Вера. Неделю спустя

— Вера, дочка, ты спишь? Куда пропала?

И ещё тысяча ненужных вопросов, ответ на которые её, судя по всему, не интересовал, потому что строчила их не останавливаясь.

— И тебе привет, мам. — Не открывая глаз, процедила в трубку.

Как всегда — сама тактичность. Восемь утра. Суббота.

Пытаюсь сосредоточиться на разговоре, но глаза упорно закрываются. Мозг не успевает обработать такое количество поступающих запросов.

— Мамуль, давай я тебе перезвоню, как проснусь? Хорошо? У меня всё нормально, я дома, не переживай.

— А почему тебя не было вчера на работе? Я забегала в офис, мне сказали ты взяла отпуск. Мы же хотели в июле с тобой съездить вместе… Что происходит? Ты, правда, в отпуске?

На этой прекрасной ноте сон покинул меня окончательно.

Чёрт, ещё же хотела её предупредить, что не получиться летом. Последняя неделя была насыщена бурными личными событиями. Я себя то забыла, как зовут. Растворилась в мире безграничного счастья.

— Ага. Взяла две недели… отдохнуть. Выспаться. — я зевнула и сладко потянулась, задевая ногой мужское бедро.

Воронцов, не открывая глаз, нащупал ноющую грудь и сжал сосок. Я непроизвольно зашипела.

Мама как-то напряжённо выдохнула.

— Говори уже — убрала наглые руки, стягивающие с меня трусики.

— Костя сказал, Роман вернулся. Да?

Я поймала взгляд своего любимого мужчины и улыбнулась.

Да, это правда.

Рома облизнул губы, откинул одеяло, в которое я так отчаянно вцепилась, и начал покусывать затвердевшую вершинку. Предательская краска залила лицо. Щёки полыхали огнём.

— Приехал. И что?

Надо было побыстрее сворачивать разговор. Неловкостиметр происходящего зашкаливал.

Рома перекинул через меня ногу и прижал своим телом к кровати. Одеяло окончательно улетело на пол. Я замотала головой, беззвучно шепча губами: «Это мама». Он также ответил: «Я знаю».

— Дочь, я зайду к тебе сегодня в гости? Давай чайку попьём, поговорим?

— В следующий раз, ладно? У меня и правда всё хорошо. Не переживай.

Я бросила трубку, и из моего горла вырвался протяжный полустон, полувсхлип.

Через полчаса, лёжа взмыленные на взбившейся кровати, я рисовала на груди у Ромки завитки и непонятные символы. Мы уже всё обсудили. Говорить больше не было сил. Хотелось раствориться. Принадлежать ему.

Мама обронила мысль, которая взволновала. Она тянула, не давала сомкнуть глаза. Приезд Ромы стал катализатором. Вот только к чему? Зная свою мать, была уверена — очень скоро всё выясниться. Неспроста она собралась приехать.