Глава 60. Нападение

Домой Вера возвращалась одна.

Роман задерживался по рабочим делам — предупредил ещё днём, скинул сообщение: «Уехали на объект. Буду поздно. Надеюсь на горячий ужин и не только! Не скучай». Она ответила смайликом. Зато будет время подготовиться к его приходу. Хотелось удивить. И не только кулинарным шедевром.

Сорок минут пешком, любимый плейлист в наушниках, мокрый асфальт, отражающий огни фонарей. В голове мелькали идеи на вечер одна горячей другой. Дурацкая улыбка не покидала. Вообще, весь этот день был удивительным. После утреннего инцидента Вера будто обрела свободу — вздохнула с облегчением. И была благодарна за это. Рома заряжал её своим спокойствием.

Дождь закончился ещё днём, но воздух остался влажным, тяжёлым, словно город накрыли мокрым одеялом. Вера шла и смотрела под ноги, автоматически огибая лужи, но туфли — уже было не спасти. Замша будто увеличилась в размере, и теперь лодочки болтались на ноге, норовя слететь при каждом шаге.

«В мусорку, — подумала девушка без сожаления. — Завтра же куплю новые. Бежевые, как те, что в прошлом году видела в обувном. Или, может, снова замшевые? Хотя замша под дождём — тоже не вариант...»

Мысли текли лениво, расслабленно. Впервые за долгое время в голове не было тревоги. Сцена у офиса, мать, крики, спокойствие Романа — всё это отодвинулось куда-то на периферию, переварилось и улеглось. Они справились. Они выстояли. Мать ушла ни с чем. Роман был рядом. Всё будет хорошо.

Вера вытащила телефон, проверила, нет ли сообщений. И замерла. Одно всё-таки было. От мамы: «Вера, дочь, прости меня за сегодняшнее утро. Я погорячилась. Просто я очень за тебя боюсь. Ты мой ребёнок, и я не хочу тебя потерять. Поговорим, когда будешь готова. Я всё ещё надеюсь, что здравый смысл возьмёт верх над чувствами. Целую. Мама».

Вера перечитала несколько раз, боясь упустить детали.

«Вот это чудеса!»

Мама никогда не извинялась ни то, что первой, а в принципе никогда. Никогда не признавала, что была неправа.

В горле защипало. Вера зажмурилась, потом открыла глаза и перечитала снова. Слова не менялись.

— Ну надо же, — прошептала вслух, и сама удивилась своему голосу. — Надо же...

Девушка убрала телефон в карман и пошла дальше, но теперь внутри разливалось что-то тёплое, давно забытое. То, что она не чувствовала с детства. Мама её любит. По-своему, коряво, скандально, но любит. Что это, если не проявление материнских чувств и заботы? И, кажется, готова признать, что Вера уже взрослая. Помимо всех светлых мыслей Веру точила ещё и вина. Так глубоко укоренившееся с детства чувство, не позволявшее перечить матери даже в мелочах.

«Напишу ей завтра, — решила Вера. Сегодня эмоции ещё не улеглись. — Нет, лучше позвоню. Позвоню и скажу... скажу, что тоже её люблю».

Девушка свернула во двор, к своему подъезду. Фонарь у входа горел тускло, через раз мигая лампочкой. Вера обошла приоткрытый колодец. Рома предупредил, чтобы смотрела под ноги. Нашарила в сумке ключи, толкнула тяжёлую дверь и вошла в подъезд.

Тьма.

Лампочка на первом этаже перегорела ещё неделю назад, а управляющая компания всё не реагировала на заявки жильцов. Вера выругалась, достала телефон, включила фонарик и направила свет под ноги, чтобы не оступиться на лестнице. С Ромой возвращаться вечерами было не так жутко. Но это всё мелочи, до квартиры оставалась какая-то пара метров.

Фонарик на телефоне выхватывал из сумрака сантиметр за сантиметром, пока в луче света не появились чьи-то ботинки. Грязные, тяжёлые, шнурованные до середины голени по типу армейских берцев. Вера вздрогнула от неожиданности и подняла фонарь выше — ноги, куртки, склабящиеся лица.

Трое.

Самый мелкий сидел на корточках, поигрывая зажигалкой. Второй сидел на ступенях, ведущих на этаж выше. Он поднялся, словно приветствуя девушку, когда та перевела на него фонарь. Не хватало только для полноты картины стащить с себя кепку в приветственном жесте. Самый страшный стоял, облокотившись плечом о дверь их квартиры.

Вера замерла. Где хвалёная логика и ясность мысли, когда они так нужны. Ей бы бежать, теряя по пути расхлябанные туфли, а она сделала шаг вперёд, в надежде, что это очередные подростки забежали погреться в подъезд. Так хотелось побыстрее открыть дверь и нырнуть в безопасное пространство.

— Вы не могли бы отойти? — Вера махнула ключами в сторону квартиры, наконец-то совладав со спазмированным горлом.

Амбал вздохнул и лениво отошёл от двери.

— Подъём, — пнул он мелкого по кроссовке.

— С-с-спасибо, — Вера сделала несколько шагов вперёд, не сводя спасительного луча с незнакомцев, будто он мог избавить её от нападения нечисти.

Парни безмолвно наблюдали, как она трясущимися пальцами пыталась поймать ключом замочную скважину.

— Давай помогу, — тот, что стоял на ступенях, спрыгнул вниз.

— Не надо. — Вера попятилась и наткнулась спиной на пожарный шкаф. Нога подвернулась. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент они её окружили.

Быстро. Слаженно. Как будто репетировали.

Один перехватил за локоть, рванул на себя. Сумочка полетела на пол, ключи звякнули о бетон, телефон выскользнул из руки и упал. Спасительный луч погас.

— Не шуми, — прошипел тот, что держал, прижимая её к стене. От него пахло потом, сигаретами и перегаром. — И не дёргайся. Будешь паинькой — всё закончится хорошо и быстро.

Тело перестало слушаться. В груди рождались всхлипы. Хотелось закричать, но горло стиснул спазм или это давило чужое тело, вжавшее её в стену. Под руками чувствовалась шершавая штукатурка. Поверхность больно царапала пальцы и висок, когда Вера отвернула лицо в попытке спрятаться от удушливого запаха незнакомца.

— Вялый, на шухере постой. — Топот вниз и хлопок подъездной двери. Их осталось двое. Но даже с таким количеством ей было не совладать.

Темнота пугала до дрожи в коленях. Вера превратилась вслух. Звон ключей — значит, их подняли. Щелчки замка.

Свет из прихожей залил пространство подъезда тёплым желтоватым оттенком. Из квартиры веяло уютом, она манила. Но сейчас Вера понимала: как только за ними захлопнется дверь, дом станет для неё смертельной ловушкой. Горячие слёзы покатились по щекам.

Давление тела на тело пропало. Резко дёрнули. Вера налетела грудью на амбала и зажмурилась от запаха пота. Сильно затошнило. Ещё и боль в вывернутой лодыжке усиливалась.

— Молодец, умная девочка. — прошептали в ухо, и Вера зажмурилась, пытаясь не разреветься. Чувствовала, как его рука скользит по её боку, проникнув под плащик. Не быстро, не торопливо, а как-то... изучающе.

Дыхание вырывалось из горла со свистом, будто она пробежала кросс. Нужно тянуть время как можно дольше, чтобы Рома успел приехать. Она мысленно молилась всем, кого знала, но ангельская линия сегодня была недоступна.

В проёме двери показался подельник

— Серый, долго ты её лапать там будешь?

Мудак, который распускал руки, хмыкнул, развернул Веру за локоть, больно заломив конечность назад, и резким тычком в спину, толкнул в дверной проём.

Споткнувшись о порог, девушка зажмурилась от боли. Туфля слетела с ноги, и девушка, потеряла равновесие. Полетела на пол, больно ударившись коленями. Дверь позади глухо захлопнулась, щёлкнул замок. Вера резко подобралась и попыталась подняться. Но не смогла. Руки и ноги дрожали. Разбитые колени не желали разгибаться. С губ сорвался всхлип.

— Ну как так-то? Что ж ты не аккуратная то такая? — Её снова грубо дёрнули, подняв в вертикальное положение. Колени от боли норовили подогнуться, но держали слишком надёжно.

— Отвали, — прохрипела Вера, не узнавая своего голоса. Вопреки логике пыталась вырваться из стальных объятий.

— А то что? — усмехнулся визитёр, но руку не убрал.

Только сейчас Вера сделала над собой усилие и сквозь дрожащие ресницы попыталась его рассмотреть. Что там нужно запоминать? Отличительные черты? Особенности? Да он весь был как одна большая отвратительная особенность. Руки, шея, часть лица были покрыты выцветшими от времени татуировками. Местами их контуры расползались, образую нечёткую картину. Будто мастер, их когда-то бивший, был сильно пьян.

— Всё рассмотрела? — Он приблизил своё мерзкое лицо в рытвинах. — У меня ещё ниже пояса есть. Могу показать.

Вера моргнула и отвела взгляд, не желая провоцировать. Воздуха не хватало. Подбородок, кажется, дрожал. Она попыталась уцепиться рукой за гардероб, чтобы обрести опору, но ладонь соскользнула по зеркальной поверхности.

Из большой комнаты послышались топот, мат, звук падающих вещей. Потом голос:

— Нет ни хера. Чисто. Ни порошка, ни бабок.

— В спальне смотрел? На кухне?

— Везде уже. Пусто.

— Ванна, туалет. Бачок проверь и вентиляцию.

Тот, что держал, ослабил хватку, но не отпустил. Вера по-прежнему висела на его руке, которая не позволяла ей упасть.

В сторону ванны пробежал парень в кепке, оставляя на полу грязные следы.

— Золотишко нашёл.

Серый выругался сквозь зубы.

— Вещи девушки не трогай, мы же не воры какие. — Развернул Веру к себе, схватил за подбородок, задирая его вверх и заставляя смотреть в глаза — злые, бегающие и практически бесцветные.

— Слушай сюда, ласточка. Своему передай: долг не закрыт. Мы вернёмся. И в следующий раз будем разговаривать по-другому. Поняла? А сейчас считай предупреждение.

Вера кивнула, насколько позволяли сжатые пальцы.

— Умница.

Он перевёл взгляд ниже. Чуть наклонился и поддел рукой край плащика вместе с подолом юбки. Вера почувствовала, как его дрожащие пальцы ползут по бедру. Всё выше и выше. Туда, где начиналась истерика. Вера сжала бёдра и замерла. Перестала дышать, стараясь уменьшиться в размерах, стать незаметнее. Сродни коту, который прячет голову за занавеску, считая, что его не видно.

Мужик усмехнулся и направил ладонь в другую сторону. Стальные пальцы больно сжали ягодицу. Вере пришлось приподняться на носках, чтобы уменьшить неприятные ощущения.

— Чудесная попка, — прохрипел мужик ей в губы. — Через неделю не отдаст, воспользуюсь ей в качестве оплаты процентов.

В ванной что-то разбилось.

Серый оттолкнул от себя девушку и направился на звук.

Пришлось опуститься на пол, опираясь спиной на шкаф. Вера забилась в угол. Хотела было подтянуть к себе колени, но не смогла. Ссадины нестерпимо жгло. Боль заставляла колени пульсировать. На правой схватилась кровавая корка. Колготки пошли стрелками. Зажав рот рукой от ужаса, Вера закрыла глаза. Сейчас должно всё закончится. Он сказал, что сегодня не тронет. И она так хотела этому верить.

«Бежать. Нужно бежать отсюда». Девушка понимала, что должна звонить своему молодому человеку, но абсолютно не помнила, куда делась сумка. И телефон. Может, они забрали. Или выронила. В голове хаотично метались мысли. Их обрывки не складывались в логические цепочки.

Входная дверь распахнулась, и на пороге встал малыш. Вроде они его называли Вялый. По сравнению с остальными двумя он реально казался маленьким, но по факту был обычным.

— Чё вы там возитесь? Они уже на подъезде к городу.

— Сворачиваемся, — крикнул Серый парню в кепке и вышел из кухни, дожёвывая котлету.

— Зачётная. — повертел мясным изделием у Веры перед носом. — Захочешь себе настоящего мужика или может надоесть жить в нищете, ты звони. — Он причмокнул языком, выковыривая остатки мяса. — Роман мои контакты знает. Я, кстати, Сергей.

Вера смотрела на него во все глаза, не понимая, как реагировать.

Сергей развёл руками в немом вопросе.

— Ай, — он отмахнулся от неё как от мухи. — Можешь не представляться. Я и так знаю, как тебя зовут, где ты работаешь.

Двое протопали мимо, к выходу. Сергей поднялся во весь свой исполинский рост.

— Двери закрой за нами. А то мало ли преступников ходит.

Парни хохотнули. Дверь за ними захлопнулась, и наступила тишина.

Вера сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Тело трясло мелкой дрожью. Она посмотрела на свои ноги. Одна туфелька осталась, вторая слетела где-то в подъезде, когда её толкнули.

Заставив себя встать, кое-как доковыляла до двери и защёлкнула все замки и цепочку, которой никогда не пользовалась. Заглянула в глазок, желая убедиться, что эти твари ушли. Но оттуда на неё смотрела лишь чернота. Прислонилась лбом к двери и расплакалась.