Глава 7. Принятие

Слегка дезориентирован. Наблюдаю, как пузырится, плавится и медленно стекает в огонь зефир.

Молчи! Молчи!

Чувство, что стоит только открыть рот, она всё поймёт. Она и сейчас смотрит так пронзительно, будто видит меня насквозь. Взгляд сверлит висок. Вот снова. И опять этот протяжный вздох.

Делаю вид, что занят. Ворошу палкой тлеющие угли. В душе полыхает так, что впору окунуться. Только вода не поможет, здесь иного рода пожар. И таблетки от сердечной изжоги пока не придумали.

— Удочки смотайте, — хрипло доносится из палатки Кости.

— Есть смотать удочки, капитан!

И я рад этой возможности сменить тягучую обстановку, занять руки. Правильней было бы под любым предлогом прыгнуть в катер и уйти домой. Но нет. Я не поступлю так. Это будет признанием слабости.

Хера с два.

Шок пройдёт.

Разберусь с проблемой.

Всё встанет на свои места.

Вера тормошит палатку. Стряхивает песок с коврика, натасканный за день детьми. Отношу снасти в лодку и на обратном пути залипаю на её заднице, торчащей из палатки. Что-то там складывает, расправляет, расстилает.

— Спокойной ночи — еле слышно, словно на пределе, доносится из её палатки.

Мозг тормозит. Тело реагирует быстрее. И я осознаю сказанное постфактум.

— Вер, ты серьёзно? Спать? Здесь есть одна заводь интересная, погнали, покажу?

Смотрю на её убежище с едкой надеждой.

Не отказывай мне.

— А погнали! — высовывает наружу любопытный нос.

И я по-мальчишески, в моменте счастлив. Будто снова семнадцать, и я веду девушку на первое свидание. Но Вера не моя подружка. Слишком всё запутано. Давлю в себе эйфорию. Даже мысли подобной нельзя допускать.

Предупреждаем Костю, что забираем лодку. Гнать свою с противоположного берега откровенно лень.

Мычит из палатки: «На коряги не напоритесь», — и мы уходим.

* * *

До заводи — пять минут на средних оборотах.

Место дикое и потрясающе красивое. Въезд хитрый: если не знать о нём, хрен увидишь. Ничего необычного — просто берег с наклонённой в воду берёзой. Но когда подплываешь вплотную, понимаешь: крона скрывает узкий вход. Как раз в ширину лодки. А за ним… Озерцо круглое, словно чайное блюдечко, со всех сторон, окружённое лесом, а вход закрыт ширмой из листьев. Отдельная комнатка. Маленькая и уютная.

Заглушили мотор и зашли в озеро на вёслах. На нас тут же обрушилась тишина, будто попали в иной мир, где только шелест листвы и стрекот насекомых.

— Ничего себе, — восторженно шепнула Вера, прижав к груди руки.

— Говорил же, место и вправду особенное.

Нашёл его ещё в прошлый год, абсолютно случайно. Тогда провалялся на дне катера до вечера, наблюдая за колышущимися кронами. Никому не говорил и тем более не показывал, считая его своим. А сейчас захотелось поделиться.

Вера свесилась с борта лодки и провела пальцами по поверхности.

— Глубоко?

— Не знаю. — Повторил за ней.

Вода словно парное молоко, — она мягко обтекала пальцы, будто не желала нас отпускать. Здесь хотелось молчать и просто смотреть.

Её футболка, шорты и кроссовки отправились на дно лодки, Вера села на борт и аккуратно спустилась. Отплыв на несколько метров, развернулась.

— Ну же, догоняй, вода-чудо.

Озеро приняло меня практически беззвучно. Лодка, покачнувшись, прибилась к берегу.

Заводь оказалась неглубокой, под пальцами приятно перекатывался речной песок. Никакого ила.

За день уставшие мышцы отказались подчиниться, когда Вера попыталась подтянуться в лодку. Руки дрожали, она хохотала.

— Ром, помоги.

Подплыв к ней сзади, обхватил талию и вытолкнул из воды. Кожа под пальцами оказалась обжигающе горячей.

Пока Вера наспех вытиралась полотенцем и натягивала сухие вещи, повис предплечьями на борту. Заворожённо наблюдал, как тонкий хлопок на её теле темнеет от влаги. Обшивка лодки больно впилась в ладони, возвращая в реальность.

Тряхнул головой, отгоняя наваждение.

«Так не должно быть» — твердил себе.

Надо разрушить эту магию.

— А ты в курсе, какая была мелкая заноза?

Вера засмущалась и покраснела.

— А ты?

— Иди сюда, — маню пальцем.

— Зачем? — косится на меня с подозрением.

— Сниму с твоих волос пиявку. — План, созревший за секунду.

— Сними, сними с меня, — непростительная ошибка, так доверчиво наклониться ко мне.

Подтягиваюсь на руках и обхватив за талию, опрокидываю в воду, но не отпускаю. Округлив глаза, испуганно цепляется мне за шею, отплёвывается.

— Значит так, да? Это ты зря! Война, Ромочка. — отплывает на пару метров, и я тут же получаю в плечо шишкой. Уворачиваюсь от второй и третьей. Не хочу поддерживать игру. Ни к чему хорошему она не приведёт.

Подтягиваюсь в лодку. Пора возвращаться.

— Поехали, Вер. Нужно согреться. Не хватало ещё, чтобы ты заболела.

Она подплыла ближе и протянула руку. Мои пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья. Её хрупкость по сравнению со мной бросилась в глаза. Вытянул из воды.

— Ты вся дрожишь! — Накинул на плечи махровое полотенце.

Мокрая одежда облепила тело, не оставляя простора для фантазий. Я кхекнул и отвернулся. Накинул сверху свою толстовку. Лишним не будет. Солнце садилось, и прохладный ветерок потягивал по спине ледком. Вера, не глядя на меня, зарылась носом в воротник. Краем глаза заметил, как потёрлась щекой о ткань. Простой животный жест доверия.

Обратно шли молча. Каждый думал о своём. Не знаю о чём она, но я пообещал, пусть сегодня всё будет, так как идёт. Завтра возьму себя в руки, забуду этот вечер и прекращу бредить.

На косу выпрыгнул первым. Холодная вода хлынула в кеды.

Вера стояла в лодке, вцепившись в рукава толстовки. Маленькая, всклокоченная ветром, словно нахохлившийся птенец. Протянул ладонь. Она перебралась на нос, а с него я уже подхватил её на руки.

— Я могу сама идти, — прошептала мне на ухо.

От её голоса по затылку пробежали мурашки.

— Я знаю, — также тихо ответил.

Её руки на моей шее не давали покоя. Прижимал всё сильнее и боялся отпустить. Наслаждался каждой последней секундой. Только сегодня и больше никогда. Пусть это будет ещё один сон. Как же схожи ощущения.

Костёр практически догорел, ветер раздувал потухающие угли. Подкинули дров, поставили чайник и уселись сушиться.

Больше не сопротивлялся. Не было ни сил, ни желания. Просто принимал эту ночь. Остальное будет завтра.

Пригревшись, Вера зазевала и стала клевать носом. Притянул поближе и устроил голову на своём плече. Через пару минут по дыханию понял, что уснула. Вот так просто и доверчиво.

Я сидел, не двигаясь, боялся потревожить.

Дрова в костре потрескивали, отбрасывая рыжеватые блики на лица.

Рассматривал её руку, лежащую на моём колене, — расслабленную, с тонкими пальцами.

И все мои «никогда», все эти гордые клятвы о свободе и ошейниках, просто догорали в костре, словно поленья. Полыхали.

Не было борьбы.

Не было выбора.

Было только принятие. Добровольное. Единственно возможное. В глубине души уже понимал — проиграл, потому что именно сегодня отпустило. Рядом с ней наступило умиротворение. Будто вырубили в голове радио, прикрутили тревожность. Но рациональное во мне по-прежнему сопротивлялось.

Под утро помятый Костик выполз из палатки. Огляделся и со словами: «Замри, это нужно запечатлеть», — нырнул снова под тент…