Глава 74

Вера

Розы отправились в мусор сразу же, как пришла с прогулки. Да, жалко, а что поделать? Выставила пакет в коридор, чтобы не забыть. Но не успела убрать со стола остатки еды, как в дверь позвонили. Мой надсмотрщик явился без предупреждения, молча прошёлся по квартире, будто что-то вынюхивая, и остановил взгляд на мусорном пакете, из которого торчали шипастые стебли.

— От кого веник? — тон не предвещал ничего хорошего

Я застыла, с ужасом вспоминая, что где-то должна быть и бутылка вина. Твою мать. Сознаться сразу или пронесёт? Чистосердечное ведь всегда помогает? О чём я только думала? За прогулку отругала себя трижды. Где были мои мозги? А если бы нас увидели? И не дай бог Рома. Как я вообще докатилась до такой жизни?

— Мне повторить вопрос?

— Я с первого раза услышала. Мама приходила.

— С букетом?

— Почему нет? Герань же тебя не смутила.

Он хмыкнул, заложил руки в карманы и остался стоять в такой позе.

Я же засуетилась: перекладывала вещи, потащила стирать постельное — делала всё, чтобы не смотреть в его сторону.

«Только не молчи, не молчи — звучало в голове набатом».

И я болтала без умолку. Мне казалось, я справляюсь с поставленной задачей.

— Ты врёшь. — Ромка поймал меня за подбородок и заглянул в глаза. — Что за мужик?

— Ты нормальный? — я искренне возмутилась и даже слегка обиделась его недоверию. — Я, вообще-то, ребёнка твоего ношу и замуж за тебя собираюсь. Какие мужики? К тому же у меня для тебя есть сюрприз.

Вовремя вспомнила про так и не презентованный подарок и побежала к комоду.

— Вот!

Протянула ему велюровую коробочку и закусила губу в предвкушении

— Это шутка такая? — кажется, он обалдел. — Вер, ты очумела? Откуда бля, деньги?

— Подработка, Ромочка. Проекты там, сметы, калькуляции… — не успела я договорить, как меня смели с места и закинули на диван.

— Я тебе покажу подработка. Шутить она вздумала.

* * *

Вечер мог закончиться плачевно. И я с облегчением выдохнула, когда увидела довольный блеск любимых глаз. Рома не забудет, но сегодня это дало мне отсрочку. Я ведь действительно ни при чём. Если совсем прижмёт, расскажу как есть. И больше никаких тайн, и тем более посторонних мужчин в квартире.

Роман

Ладони медленно скользили по телу, отмечая малейшие изменения. Она позволяла себя рассматривать, бесстыдно разметавшись по дивану. Всего по чуть-чуть: грудь больше, чувствительнее, в некоторых местах кожа меняла цвет, а сама Вера, наоборот — стала уязвимее и сильнее одновременно. Проявлялся внутренний стержень, потребность защищать потомство. И как я раньше не замечал? Знакомился с ней заново и то, что видел — будоражило. Я стал причиной её трансформации. И захлёбывался чувствами от этой безумной идеи.

— Привет! — опустился на локти рядом с её животиком. — Давай знакомиться…

Вера обхватила мою голову и рассмеялась

— Я живу в тебе. Вот тут. Чувствуешь? Наполняю тебя. Расту. Ты думала об этом?

— Не ты, а наш малыш.

Я невесомо провёл подушечками пальцев по её животу. Вера сжалась. Прекрасно помнил, какой худой она была в мае, когда мы снова встретились. Сейчас же пузик приобретал соблазнительную припухлость.

— Нет, Вер. Теперь я живу здесь. Он — это я.

Грудак разрывало от переполнявших эмоций. А ведь это только начало. Но если всё пойдёт и дальше так — на одном не остановимся. Меня пёрло похлеще, чем от стимуляторов. Дыхание срывалось: то частило, то замирало, отчего саднило в горле. Голос проваливался. Я сам стал эмоциональнее. Её школа. Всё, что было «до», казалось, теперь насмешкой. Вот оно моё предназначение — быть мужем и отцом. Заботиться о ней и наших детях.

— Жутко от твоих слов. — Её передёрнуло, а я в открытую рассмеялся. — Не говори так больше.

Еле продышался, пульс, наконец, пришёл в норму, сердце перестало частить и заходиться в истерике. Я потянулся, нащупал её пальцы. В этот раз без покрытия — аккуратные, розовые, естественные. Поцеловал каждый. Девочка моя…

— Они же всё слышат. Я читал: малыши запоминают голоса. Он родится и уже будет отличать нас от всего остального мира. Реагировать, искать по голосу. Мы для него — безопасность.

Адреналин жёг кровь, тело требовало движения. Я вскочил и принялся расхаживать по комнате, пересказывая статьи о беременности и поразившие меня факты. Вера положила под голову ещё одну подушку и, закутавшись в одеяло, смотрела с улыбкой. Столько всего предстояло изучить: как купать, как пеленать и держать головку, как и когда вводить прикорм, какой температуры должна быть смесь. А сколько нужно бабла, чтобы обустроить безопасный быт для маленького. Голова шла кругом. Вступил в сообщество молодых пап и, поддавшись советам, уже заказал накладки для углов, заглушки для розеток и фиксаторы для дверок. Не ищите в поступках логику. Её нет, двигаюсь сплошь на эмоциях.

А ещё…

— Я имя придумал. Если всё-таки сын, назовём Гриша. Григорий Романович. Как тебе? Звучит?

Вера хлопнула глазами и залилась краской.

— Эм-м-м — виновато улыбнулась и пожала плечами. — Звучит как царевич. Слишком пафосно. Я хотела что-то простое.

— Простое? Саша? Серёжа? Дима? Крикни в толпе — сбегутся тысячи. А Гриш на сотню, уверен, не так и много.

— По твоей логике можно назвать сына вообще Ксенофонтом. Как он с этим жить только будет?

— Короче. Тебе не понравилось? Говори прямо

— Нет, Ром. Мне не нравится. Что-то отталкивает. То ли сочетание грубых звуков, то ли просто меня никогда оно не привлекало.

— Ничего, привыкнешь. Второго назовёшь ты.

— Мы ещё первого не родили…

— Со вторым будет проще. Там всё по накатанной.