Глава 75

Роман

За окном крупными хлопьями валил снег. Я не спеша потягивал чёрный как мои мысли утренний кофе и наблюдал, как тощий мужик выгуливал псину прямо на детской площадке. И там на этой безупречной белизне теперь выступали жёлто-коричневые автографы облезлого пуделька. Вот сука, испортил такую картину, но не орать же с окна на весь двор.

Натянул штаны, накинул куртку прямо на голое тело, чтобы не разбудить Веру. Ключи звякнули, и я зажал их в кулаке. Тихонько прикрыл дверь и спустился. Пусть поспит. Ещё слишком рано.

Разговор не занял много времени. И даже возымел влияние, судя по тому, как утырок оттирал изгвазданные в собачьем дерьме руки. Ибо не хер гадить где попало. Я выкурил ещё одну сигарету, затянулся сладким морозным воздухом и с чувством выполненного долга побежал, обратно перепрыгивая через две ступеньки.

Был соблазн нырнуть в постель под тёплый бок любимой, погладить родной животик и сжать в ладони грудь. Но…

Телефон хозяйку не выдал — никаких левых переписок, странных фото за исключением последнего. И вот вроде всё ничего. Я же примчался только потому, что она прислала его мне. И пусть там ненавистный дакфейс, я засёк другое: выразительные глаза со стрелками и причёска. Кудри, блядь. Я видел её накрученной только лишь на корпоративах и то не всегда. И ведь оказался прав. Как жопой чуял. Букет, сука, роз. Да ещё и в мусорке, чтобы не спалиться. Мама подарила. Ага, как же! Ещё каких-то полчаса, и я бы никогда об этом не узнал. Так бы и ходил, цепляясь рогами.

Вера, Вера…

На всякий случай обшариваю телефон ещё раз. Просматриваю историю браузера и поисковые запросы.

Ни-че-го. Тупик.

Должно же быть хоть что-то.

Тик-тик-тик…

На виске пульсировала жилка, отдавая болью в правый глаз.

Тик-тик-тик…

Так боюсь накосячить.

Вера развернулась, пробормотав во сне, что-то нечленораздельное. Одеяло задралось, оголив розовую подошву с маленькими пальчиками.

Милота.

Я смотрел на неё спящую и не мог собрать воедино эмоции. Странный период отношений. Вроде вместе и нет. Пока она была под присмотром, спала в моей постели ничего такого и быть не могло. Зато сейчас внутри тикал таймер. С каждой секундой доводя меня до белого каления, приближая к точке невозврата. Мы отдалялись, и это не давало покоя.

В груди клокотало от одной только мысли, что она может мне изменять. И хер его знает, откуда такое в башке: она носит нашего ребёнка, мы собираемся пожениться, безумно любим друг друга и всё у нас прекрасно, а всё равно что-то не то. Словно с беременностью снесло крышу не только ей, но и мою оторвало напрочь.

Я не поспевал за пространством. Оно крутилось вокруг меня с бешеной скоростью, всё сильнее затягивая на шее узел. Нужно двигаться, иначе удавка затянется мёртвой петлей. Быстрее. Ещё быстрее. Присвоить. Пометить. Пусть все видят, чья она. Слишком медленно…

Ревнивый дебил.

Знаете, что бесило? Чем больше я давал, тем дальше она отстранялась, не принимала заботу, психовала. Как в танго — сначала наступала она, я отступал, теперь же всё наоборот — наседаю я, бежит она. Только за плечами стена. И я медленно вжимал её в кирпич. Отвоевал право не шифроваться на работе. Иначе она бы до сих пор выдёргивала свою ладонь на улице. Достаточно было проявить знаки внимания на глазах у Инны, чтобы к вечеру весь офис гудел как улей, обсуждая наши отношения. Грамотно сделанная ставка сыграла. Осталось решить вопрос с Ираидой и расписаться. Вера просила не вмешиваться, но сдаётся мне, что придётся. Иначе её мать узнает о внуке по факту рождения. Настрой у моей трепетной лани боевой — забиться в кусты и сидеть, не высовывая носа.

— Вер, — потянул её за мизинец, — ты сказала матери?

Она что-то пробурчала в ответ и засунула ногу под одеяло. И так ясно, что нет. Непонятно почему тянет. Чего ждёт? Может, лучший вариант нарисовался? Тот самый, с букетом белых роз!

Корзина с грязным бельём тоже не порадовала. Никаких следов преступления. И даже постельное, которое она меняла при мне, ни намекнуло на происходящее. Я прекрасно знал, как может выглядеть простынь после свиданий, поэтому рыл целенаправленно. Проверил полотенца, заглянул в шкафчики, перенюхал её одежду и возненавидел себя за это.

Кожа под часами пульсировала, браслет жёг запястье. Это всё неправильно. Это я должен дарить ей такие.

Оставался последний рубеж, который я никак не мог перейти. Тогда в мае, я пообещал себе, что больше никогда не опущусь до подобного. Всё изменилось. Сегодня я с лёгкостью нарушил своё же слово и собирался сделать это ещё раз. Её сумка манила тайнами. Последний раз — обещаю себе вытряхивая содержимое на пуфик в коридоре. Вместе с карточками вылетает и серебристый фольгированный квадратик, и моё и без того шаткое забрало с грохотом падает.

Всего один.

ПОСЛЕДНИЙ!

Кажется, я то ли зарычал, то ли завыл. А после скинул с неё одеяло и тряхнул за плечи так, что она ударилась головой об подлокотник.

— Ты ошалел? — Вера вмиг проснулась, отпихнула меня ногой в живот и попятилась к спинке дивана.

— Доброе утро, милая! — Выплюнул последнее слово с презрением. Презерватив жёг пальцы похлеще каленого железа. Хотелось запихать ей его прямёхонько в глотку. Промеж её красивых, перекошенных от страха губ. Чтобы подавилась…

Я наступал и наслаждался расширявшимися от ужаса глазами.

— Р-о-о-о-о-м.

Она закричала.

— Открой ротик, милая. У меня есть для тебя подарок.

Вера перевела ошалелый взгляд с моих рук на развороченную в коридоре сумку и, кажется, всё поняла.

— Рома, это не то, что ты подумал. Ром, ты пожалеешь.

Она успела отшатнуться в дальний угол, но я был быстрее. Схватил за щиколотку и махом стянул с дивана. Вера сгруппировалась, вскочила на ноги и кинулась в ванную. И снова я был быстрее — с остервенением сорвал браслет с руки и со всей дури убил часы об стену. На её голову посыпался механизм, под босыми ногами хрустнуло стекло. Вера завыла, но не остановилась. Дверь захлопнулась перед моим носом.

— А говорила противоударные. И здесь соврала.

Я орал на неё через дверь. Сквозь пульсирующую в ушах кровь слышал её всхлипы.

Много чего наговорил. Не стоило. До таких слов не опускался даже со шлюхами. А потом обхватил пылающую голову руками, сполз по стенке и, кажется, заплакал сам.

Не понял, сколько прошло времени. Башка раскалывалась. Из-за двери по-прежнему доносились всхлипы — тот случай, когда человек не может успокоиться. Шумела вода, и что-то с грохотом прокатилось по полу.

— Вер, давай поговорим спокойно. Открой.

— Пошёл на х… Закрой за собой входную дверь с обратной стороны и больше никогда не появляйся в нашей жизни. Ты больной. Тебе лечиться нужно.

— Согласен. — пробормотал под нос и резко стукнулся затылком об дверь. Не отпускало. Голова звенела, как колокол на пасху. — Тогда на хера тебе презик? — снова сорвался на крик.

— Для УЗИ, гений.

Да ну на хер.

Я поднялся и принялся выцарапывать яблоко раздора из-под комода, куда он залетел во время нашей схватки.

«Презерватив для УЗИ без смазки».

Стою, обтекаю.

Ну вот ты и поймал ее, да? Кретин!