Глава 82

Вера

— Мам, привет… — заставила себя произнести два слова. Коротких, но таких важных.

— Здравствуй, дочь.

Обе замолчали на несколько долгих секунд.

— Я хочу спросить. Ответь честно.

Она тяжело вздохнула. Ну что же…

Вопрос не давал покоя уже третьи сутки, и я, наконец, решилась

— Ты любила папу?

— Ч-что?

— Любила ли ты своего первого мужа? — чуть повысила голос

— Вера… с чего вдруг?

— Просто ответь.

— Любила ли я вашего отца?

— Да, мам, да. Именно это я и хочу знать

— Не понимаю зачем тебе?

— Ты можешь просто сказать да или нет?

Я стояла в больничном коридоре, смотрела сверху вниз на внутренний двор и уже понимала каков будет ответ. Глаза защипало. Пришлось зажать рот рукой, чтобы не разреветься.

Сестра-хозяйка с каталкой преодолела уже половину своего пути за окном, а мать всё молчала.

— Ладно, мам. Не бери в голову. Пока.

Ждать очередную ложь? Не стоит оно того. И так понятно, что «Нет». Я сбросила звонок и прижалась лбом к холодному стеклу. Перевалило далеко за полдень, через полчаса обед, потом сон, а там и время посещений подойдёт. И если мои дети когда-нибудь зададут такой же вопрос, я точно знаю, что им ответить: Я безумно любила, люблю и всегда буду любить вашего отца и своего единственного мужа. То, что Ромка станет одним, на всю жизнь даже не сомневалась. А как иначе, если не любовь до гроба!

Телефон завибрировал в кармане халата. Так не хотелось отвечать, но я двадцать лет была удобной дочерью…

— Говори.

— Он был хорошим мужем и отличным отцом. Это всё, что тебе нужно знать.

— Но это не любовь.

— Иногда это важнее чувств. Надёжное мужское плечо и тыл за спиной. Ты поймёшь…

На этот раз она сбросила вызов первая. И что-то было в её словах такое… Глубже, чем все взятые вместе океаны. Не высказанная ранее боль и горечь.

* * *

Время текло слишком быстро. Буквально просачивалось сквозь пальцы как песчинки.

Мы подали заявление.

Ради этого события лечащий врач отпустила меня со стационара. Несколько часов нормальной жизни, свободы, где я не привязана к капельнице. Можно было и не заморачиваться — подать через Госуслуги. Пара кликов и дело сделано. Но нам хотелось праздника, атмосферы, души. Хотелось прочувствовать и запомнить этот день в мельчайших подробностях. Угроза малышу миновала, так почему было и не прогуляться.

До ЗАГСа шли пешком, не спеша, взяв друг друга за руки. Улыбались как два ненормальных. Рома то и дело поглядывал на меня, поправлял воротник моего пальто, натягивал поглубже шапку. И я млела от этой заботы. Тело будто ожило после долгого отдыха. Энергия бурлила, заставляя делать шаги шире, бежать быстрее. Но Рома буквально тормозил, крепко сжимая руку. Сегодня он был непривычно тихим. Мягким. Я видела, как подрагивают его пальцы, сжимающие мою ладонь.

— Боишься? — уточнила на всякий случай.

— Тебя?

— Ну для мужчин брак это же как хомут на шею.

— Это когда с нелюбимыми — он остановился, чтобы заправить мне выбившуюся прядь волос из-под шапки, а затем прижался щекой к кончику моего носа. — Может, на такси? Пипка холодная.

— Не-а, прогуляемся.

Терять такую возможность? Ни за что.

Ох. Это оказалась волнительная процедура. Внутри всё замерло. Не могла поверить, что этот день настал. Столько всего пережили… и вот мы здесь. Стоим в коридоре, среди таких же сумасшедших пар.

Очередь двигалась быстро. Сотрудница оказалась совсем молодой, может, чуть старше нас. Она проверила паспорта и улыбнулась.

— Соболевская Вера Михайловна. Красивая фамилия.

— Благодарю.

Девушка протянула нам бланки.

— Заполняйте, молодые люди. Там всё просто. Образец на столе.

Пока я приноравливалась к заявлению, Рома заполнил половину.

ФИО — готово.

Паспортные данные — есть.

Лицо, с которым вступаешь в брак — без затруднений.

Адрес, дети, семейное положение — пожалуйста.

После регистрации брака прошу присвоить фамилию — …

Ручка зависла в воздухе, будто натолкнувшись на невидимое препятствие. Всего каких-то девять букв.

Я беспомощно глянула на будущего мужа.

— Вер, тебе плохо? Ты чего такая бледная?

— Всё нормально — сглотнула вязкую слюну. — Что указывать?

Кончик ручки упёрся в пустую графу.

— Где? — Рома оторвался от своего исписанного листка и заглянул в мой.

— Вер, ты чего? Прикалываешься?

Я покачала головой.

— Мне нужно время.

Секунды превратились в минуты. Я смотрела на пустую строчку, и в голове крутились картинки одна страшнее другой. Воронцова. Почему с этой фамилией у меня ассоциации шли исключительного чёрного цвета?

— Вера Михайловна, вам помочь? Вы можете не менять фамилию или взять двойную. Это ваш выбор.

— Спасибо. Мы сами разберёмся. — Роман подтянул к себе заявление и, не спрашивая, размашистым мужским почерком вписал в пустую строчку «Воронцова».

Буквы получились крупные, почти дерзкие. Он не колебался ни секунды. Для него всё было очевидно. Я стану его женой. Буду носить его фамилию. Рожу сына. Точка.

Он вернул мне бланк и посмотрел прямо в глаза.

По телу пробежал озноб, а язык прилип к нёбу. Фамилия казалась инородной. Я наклонила голову набок, рассматривая её со всех сторон, примеряя. А она оказалась как красивое платье в модном бутике — желанное, но на два размера меньше. И ты его вроде и напяливаешь, но… И давит, и фасон не твой, и дороговато.

Привыкну.

Заставила себя улыбнуться и чмокнула любимого в губы.

Через час мы вышли из ЗАГСа.

Заявление подано.

Отступать некуда.

Через месяц я стану его женой.

— Поехали, выберем тебе платье?

— Сейчас?

— Почему нет?

Салон оказался слишком дорогим. Стеклянные витрины, мягкий ковролин, еле уловимый запах роскоши и духов, тихая классическая музыка. Консультант — стройная девушка с идеальным маникюром — встретила нас у входа с профессиональной улыбкой.

— Добрый день! Подбираете свадебный наряд?

Я сжала локоть Ромы. Он выдвинул меня вперёд.

Платьев было много. Белые, кремовые, бежевые. Пышные, узкие, с кружевом, со стразами. Я шла между рядами, касалась пальцами ткани, но ничего не откликалось. Всё казалось не моим. Чересчур кукольным. Слишком пафосным.

А потом я увидела его.

Оно висело в углу, чуть в стороне от остальных. Нежно-голубоватое. С отливом, как утреннее небо. Лиф расшит мелкими камнями, которые переливались даже в приглушённом искусственном освещении. Лёгкое, почти невесомое. Облако.

Я подошла и провела рукой по подолу. Идеальное.

— Вот это.

Рома обхватил сзади за талию, прижался подбородком к моему плечу.

— Нравится?

— Очень.

Я потянулась за ценником, взглянула на цифры и отдёрнула руку, как от огня.

— Камни Сваровски, лиф вышит вручную — консультант тут же подлетела, заметив мою реакцию. — Это эксклюзивный экземпляр, второго такого в городе нет. И я могу предоставить вам программы кредитования, рассрочки…

Я покачала головой. С мечтой придётся попрощаться, даже не примерив.

— Ром, нам это не по карману. Слишком дорого.

Он отодвинул меня в сторону, взял ценник. Я ждала, что поморщится. Но он только усмехнулся.

— Не надо рассрочку. Давайте примерять.

— Ром, ты с ума сошёл? — дёрнула его за рукав. — Это же целых… — я замолчала, пытаясь подобрать эквивалент стоимости платья. Но увидела приподнятую бровь, ехидную улыбку и всё поняла.

— Всё, — он чмокнул меня в губы и отстранил. — Успокойся. Деньги есть.

Будто речь шла о покупке хлеба. Интересно, я когда-нибудь к этому привыкну?

Консультант, не скрывая восторга, сняла платье с вешалки и повела меня в примерочную. Рома остался ждать на диване с каталогом в руках.

Кто там говорил, что жених не должен видеть наряд до свадьбы? Чушь всё это. Не верю в приметы.

Примерочная оказалась довольно просторной комнатой с множеством зеркал по кругу. Девушка помогла переодеться, застегнула на спине мелкие пуговички. Платье село словно влитое. Консультант отошла в сторону и улыбнулась.

— Идеально. И вам так идёт этот оттенок.

Руки сами потянулись к лифу, наглаживали кружева.

— Когда у вас свадьба?

— Через месяц.

— Вы не беременны?

— А почему вы спрашиваете? — меня вдруг задел вопрос. Неужели на мне можно жениться исключительно по залёту?

— Ой, не подумайте ничего такого — девушка рассмеялась. — Просто если в положении, то вы можете поправиться или вам будет некомфортно в таком фасоне. Можем подобрать что-то более расслабленное.

Всего месяц до свадьбы. Не думаю, что за это время малыш сильно подрастёт.

— Нет, я не беременна и поправляться не собираюсь.

— Отлично. Туфельки подберём? У нас есть под него идеальная пара. Сможете весь вечер протанцевать.

Я выбрала серебристые на низком каблучке. Они сели идеально.

— Пойдёмте скорее в зал, — девушка отодвинула шторку. — покажемся жениху. Хотя невесты обычно приходят с мамами или подружками. Парами редко. И это так мило.

Чувствовала себя сказочной принцессой. Голубое облако струилось по бёдрам, скрывая пока ещё незаметный живот. Расшитый лиф сидел идеально, подчёркивая грудь и талию. Ткань переливалась на свету, и мне казалось, что это я сияю изнутри.

Рома расслабленно листал каталог, но увидев меня, тут же вскочил. Бросил буклет на диванчик и сделал шаг навстречу. Я видела, как расширились его зрачки, как тяжело вздымалась грудь, а на лбу выступила испарина.

Он смотрел так, будто видел впервые. На губах застыла улыбка. Рома медленно обошёл меня, рассматривая со всех сторон. Провёл рукой по линии талии, слегка касаясь ткани.

— Обалдеть. И это всё моё? — он обернулся к консультанту и усмехнулся.

— Ваше. Будет сразу после оплаты.

Он не ответил. Взял моё лицо в ладони и поцеловал. Долго. Тягуче. Так что подкосились ноги.

— Люблю тебя. Безумно люблю. Никому не отдам. Сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Веришь?

Отчаянно хотела верить.

Я посмотрела на себя в зеркало. На невесту в голубом платье, которая светилась изнутри. На женщину, которая через месяц сменит фамилию и судьбу. На ту, которая решила любить — несмотря ни на что.

Мама права. Иногда надёжное плечо важнее ярких чувств. Но мне повезло. У меня было и то и другое. У меня был Рома.

Я провела рукой по его щеке, чувствуя лёгкую щетину, и улыбнулась.

— Я люблю тебя, Ром.

Он ничего не ответил. Просто поцеловал снова. Мы простояли ещё минут пять, прижимаясь лбами, дыша одним воздухом, шепча друг другу нежности.

Вышли из салона уже в сумерках. Зажигались фонари. Снег хрустел под ногами. Рома держал меня за руку, а в пакете лежала коробка с платьем.

Я не знала, что будет завтра, справимся ли мы. Но в этот момент я знала одно: я сделала свой выбор.

Я стану Воронцовой.

И будь что будет.