Глава 19

Я уже успела подумать, что мы так и будем сидеть в этой странной, напряжённой тишине, когда звук домофона разорвал утро, заставив меня вздрогнуть так сильно, что чай плеснулся на блюдце. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось где-то в горле.

Клим поднялся со стула. Уже в джинсах и свежей рубашке, застегнутой лишь наполовину. Волосы высохли, но всё ещё были чуть влажными на концах. Утренний свет падал на его плечи, и я снова заметила, как красиво он двигается — плавно, уверенно, будто каждое движение было отточено годами.

— Это, наверное, договор, — сказал он спокойно и направился к выходу из кухни.

Я осталась сидеть, сжимая кружку, и слушала, как он идёт по коридору, как щёлкает замок, как раздаётся приглушённый голос в прихожей. Мужской, чужой. Потом звук закрывающейся двери, шаги обратно.

Клим вернулся с толстым белым конвертом в руках. Без логотипов, без опознавательных знаков — просто плотная бумага, запечатанная аккуратно, будто внутри было что-то очень важное.

— Прочитай, — он положил конверт на столешницу передо мной. — Не спеши. Если будут вопросы — спросишь.

Я смотрела на конверт, и внутри всё сжималось. Это оно. То, ради чего я здесь. То, что должно дать мне деньги, свободу от Тима, надежду для папы. Но почему тогда пальцы не слушаются? Почему так трудно поднять руку?

Клим сел напротив, не торопил. За окном медленно поднималось солнце, золотило столешницу, играло бликами на его лице. Он смотрел на меня спокойно, выжидающе.

Я взяла конверт, открыла клапан, достала плотные листы. Бумага пахла типографской краской и чем-то ещё — новизной, официальностью, необратимостью.

*ДОГОВОР О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ УСЛУГ № 01/КЛ*

Я пробежалась глазами по первым пунктам. Всё чётко, сухо, юридически выверено. Заказчик — ООО «Авангард-Клаб», Исполнитель — я. Предмет договора — танцевальное сопровождение, приватные выступления.

Дальше — больше.

2.1.3. Проживать в жилом помещении, предоставленном Заказчиком, на весь срок действия Договора. Адрес помещения: [адрес съёмной квартиры].

Я подняла глаза на Клима. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на меня спокойно, почти безразлично.

— Это обязательно? — спросила я.

— Да, — коротко ответил он. — Безопасность. И для тебя, и для меня. Ты должна быть в надёжном месте.

Я кивнула. В съёмной квартире. Не у него. Это было неожиданно, но почему-то... облегчало. Я представила пустую, чужую квартиру, где буду ждать. Ждать его.

Читала дальше.

2.1.6. Воздерживаться от любых интимных и романтических контактов с третьими лицами на срок действия Договора.

Я подняла взгляд. Клим ждал.

— И это обязательно?

— Да, — ответил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Я читала дальше, и каждый следующий пункт обдавал то жаром, то холодом.

2.1.7. Не посещать увеселительные заведения (клубы, бары) без письменного согласия Заказчика.

2.1.8. Информировать Заказчика о своём местонахождении в любое время по его запросу.

5.1. Условия настоящего Договора, а также вся информация, ставшая известной Исполнителю о частной жизни Заказчика (включая сведения о членах семьи, имуществе, здоровье), являются конфиденциальными и не подлежат разглашению.

Я смотрела на эти строчки, и внутри закипало. Он хочет контролировать всё. Мою жизнь, мои контакты, моё тело. Купить меня целиком, со всеми моими мыслями и желаниями. И я позволю ему это? Ради денег? Ради папы?

Я перелистнула страницу и увидела пункт, от которого кровь застыла.

4.2. Исполнитель обязуется приостановить обучение в образовательном учреждении на срок действия Договора.

Я подняла голову, чувствуя, как внутри всё закипает. Пальцы сжали листы, бумага захрустела.

— Это что? — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Ты хочешь, чтобы я бросила универ?

— Приостановила, — поправил он спокойно. — На время действия договора. Чтобы ничто не отвлекало.

— Не отвлекало от чего? От танцев для тебя? — я повысила голос, не в силах сдерживаться. Внутри всё клокотало, слова рвались наружу. — Клим, учёба — это моя жизнь! Моя мечта! Ты не понимаешь, что это для меня значит.

— Объясни, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только спокойное, ровное внимание.

Я сжала листы, собираясь с мыслями. За окном солнце поднималось всё выше, заливало кухню светом, но мне было не до него.

— Это не просто диплом, — начала я, чувствуя, как голос дрожит. — Это то, ради чего я жила последние годы. Я с четырёх лет танцую. Я прошла через столько... А потом поступила в университет, чтобы стать хореографом, чтобы открыть свою школу. Это моя мечта. И если бы не она...

Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. В горле пересохло, и я сделала глоток чая, чтобы успокоиться.

— Если бы не учёба, я бы сейчас сидела в деревне, — продолжила я тише. — Вышла бы замуж за Тима, родила бы детей и... и всё. Никакого клуба, никакой сцены, никаких танцев. Я бы просто... растворилась. Стала бы чьей-то женой. Чьей-то собственностью.

Клим смотрел на меня внимательно, не перебивая. В его глазах, кажется, что-то изменилось — но я не могла понять, что именно.

— А когда я узнала, что он мне изменил, — голос дрогнул, но я заставила себя продолжать, — когда я поняла, что вся моя жизнь с ним была ошибкой... у меня осталась учёба. Моя мечта. То, что я строила сама. Без него. Если бы я бросила универ, если бы согласилась быть просто женой, я бы сейчас... не знаю, что бы со мной было. Наверное, я бы сломалась. А так... у меня есть цель. Есть ради чего просыпаться по утрам. Даже сейчас. Даже здесь.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как они горят. Внутри всё дрожало, но я не отводила взгляда.

— Ты говоришь, что даёшь мне деньги, чтобы я могла расплатиться с Тимом и помочь отцу. Это важно, я не спорю. Но если ты заберёшь у меня учёбу — заберёшь то, ради чего я всё это делаю. Зачем мне тогда свобода от Тима, если я потеряю себя?

Клим молчал. Долго. Так долго, что я уже начала думать — он откажет. Что скажет: или так, или ничего. Я сжала кулаки, готовясь к удару.

— Если бы не учёба, — сказала я тихо, почти шёпотом, — меня бы здесь не было. Я бы не пошла в клуб. Я бы не встретила тебя. Не было бы этого договора. Я бы просто... вышла замуж и забыла о своих мечтах. А теперь ты хочешь, чтобы я их всё равно бросила? Ради чего тогда всё это?

В комнате повисла тишина. Я смотрела на Клима, и в его глазах, кажется, мелькнуло что-то — удивление? Или, может быть, уважение? Он откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. Я видела, как он размышляет, взвешивает.

— Ты действительно так этого хочешь? — спросил он наконец.

— Очень, — сказала я твёрдо. — Это единственное, что я не готова отдать. Ни за какие деньги. Ни за какую свободу.

Он помолчал ещё немного, потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Ты будешь учиться. Очно. Как и раньше.

Я замерла, не веря своим ушам. В груди разлилось тепло, смешанное с облегчением. Но он ещё не закончил.

— Но, — добавил он, и его голос стал жёстче, — утром водитель будет отвозить тебя в университет. Вечером — забирать. Никаких опозданий, никаких лишних маршрутов. Только дом — университет — дом.

— А если у меня занятия заканчиваются в разное время? — спросила я, уже понимая, что спорить бесполезно, но всё равно пытаясь отстоять хоть какую-то свободу.

— Водитель будет ждать, — отрезал Клим. — Ты позвонишь, когда будешь готова. Он приедет. В любое время.

— Это что, слежка? — вырвалось у меня.

— Это безопасность, — он сказал это так, будто объяснял ребёнку очевидные вещи. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело? В клубе тебя чуть не изнасиловали. Твой бывший угрожает. А теперь ты будешь ходить по городу одна? Нет. Я не допущу этого.

Я хотела возразить, сказать, что он не имеет права, что это моя жизнь, что я не собственность. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Тим обещал найти меня. И я не знала, что он сделает, когда это случится.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я согласна.

Клим кивнул.

— Тогда пусть юрист переделает пункт. Обучение разрешено при условии, что Исполнитель пользуется услугами водителя, предоставленного Заказчиком. Маршрут и время передвижений согласовываются с Заказчиком.

— Это унизительно, — сказала я, но в моём голосе не было злости. Только усталость.

— Это необходимо, — ответил он.

Я посмотрела на него. В его глазах не было торжества. Только спокойная, непоколебимая уверенность человека, который привык отвечать за всё и всех. На мгновение мне показалось, что за этой уверенностью скрывается что-то ещё — что-то, что он не показывал.

— Ты всегда так всё контролируешь? — спросила я.

— Да, — сказал он. — И это спасает жизни. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Я вспомнила детскую комнату. Розовые стены, игрушки, маленькие тапочки у кровати. И подумала: кого он не уберёг? Кого потерял, что теперь пытается уберечь меня? Но спросить не решилась.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Клим взял договор, сделал пометки на полях. Потом поднял на меня глаза.

— Что-то ещё?

Я покачала головой. Хотя внутри всё кричало: да, ещё! Почему ты это делаешь? Зачем тебе это? Что ты получишь, кроме танцев?

Но я промолчала. Не моё дело. Я здесь ради денег. Ради папы. Ради того, чтобы потом жить своей жизнью.

— Тогда подписывай, — он протянул мне ручку. — Исправленный экземпляр привезут завтра. Но пока можешь подписать этот, а я внесу изменения в электронную версию. Официально будет считаться с сегодняшнего дня.

Я взяла ручку. Пальцы дрожали, но я заставила себя успокоиться. Посмотрела на строчку, где должна была поставить подпись. Бумага под пальцами казалась холодной, почти ледяной. В голове пронеслось: с этого момента моя жизнь перестанет быть моей. Она станет его. На год. А потом?

Потом я смогу начать сначала. Без долгов. Без Тима. С дипломом. Свободной.

Я подписала.

Буква за буквой, выводя своё имя. Ручка скользила легко, оставляя чёткие линии, и каждый росчерк отдавался в груди глухим, болезненным ударом. Когда я поставила точку, в комнате стало тихо — так тихо, что я слышала собственное дыхание и, кажется, даже стук своего сердца.

Клим взял договор, посмотрел на подпись. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно было, пальцы, державшие листы, чуть заметно сжались. Потом он поднял глаза на меня. В них мелькнуло что-то — облегчение? Удовлетворение? Или что-то другое, что я не могла прочитать? Он быстро спрятал этот взгляд, и лицо снова стало непроницаемым.

— Теперь это официально, — сказал он и протянул мне один экземпляр. — Твой.

Я взяла листы, чувствуя, как бумага холодит пальцы. Путь назад отрезан.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь ты переезжаешь в квартиру, которую я снял для тебя. Это недалеко отсюда, в новом доме на набережной. Там есть всё необходимое. Можешь распоряжаться пространством как хочешь.

Я кивнула. Набережная. Дорогой район, большие окна, вид на реку. Я представила пустую, стерильно-чистую квартиру, где меня будут ждать чужие стены и тишина.

— Мои вещи? — спросила я. — Они в общаге.

— Я отправлю водителя. Скажи Зойке, что переезжаешь. Назови любую причину. Стажировка, практика, работа... что хочешь. Но договор — никому.

— Я знаю, — кивнула я. — А когда... первый танец?

— Завтра, — сказал он. — Вечером. Я заеду за тобой. На сегодня — отдыхай. Осваивайся.

Он встал, забрал свою кружку, отнёс в мойку. Я смотрела на его спину, на то, как уверенно он движется в этом пространстве, и думала: что я наделала? И одновременно — что я сделала правильно.

— Клим, — окликнула я.

Он обернулся.

— Спасибо... что согласился на учёбу. Это для меня важно. Ты мог бы запретить, но... ты не стал.

Он кивнул, но ничего не сказал. Только на секунду задержал на мне взгляд — и я снова увидела в его глазах что-то, чего не могла понять. Потом он вышел, оставив меня одну.

Я сидела за столом, сжимая в руках договор, и смотрела в окно. Город внизу жил своей жизнью, такой далёкой, такой свободной. А я сидела здесь, на двадцать пятом этаже, и чувствовала, как внутри всё замирает в ожидании чего-то нового. Страшного. И невероятно манящего.

Я взяла телефон, нашла Зойку в списке контактов. Пальцы замерли на кнопке вызова. Что я ей скажу? Что я в порядке? Что у меня всё хорошо? Что я только что подписала договор, который на год изменит мою жизнь?

Я набрала. Гудки. Потом её голос — сонный, взволнованный, сразу перешедший на крик:

— Аська?! Ты где?! Ты чего не отвечала?! Я тут с ума сошла!

Я закрыла глаза, прижала телефон к уху.

— Зой, — сказала я тихо. — Всё хорошо. Я в порядке.

— Где ты?! Я приеду, говори адрес?!

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Клим. В голове путались мысли, но я заставила себя говорить ровно.

— Зоечка, я тебе обязательно всё расскажу. Мне сейчас нужно самой всё осмыслить. Знай одно: Тима в моей жизни не будет. Но в моей жизни произойдут изменения.

— Ася, когда мы увидимся? — в её голосе слышались слёзы. — Ты точно не против своей воли там находишься?

— Надеюсь, в течение пары дней, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Ладно, — она вздохнула, и я услышала, как она пытается успокоиться. — Но если что — я приеду. Хоть ночью, хоть утром. Поняла?

— Поняла, — улыбнулась я, хотя она этого не видела. — Спасибо.

Я положила телефон, посмотрела на договор, на свои руки. Внутри было пусто и одновременно — полно. Страшно и спокойно. Я сделала шаг. Теперь оставалось только идти дальше.

Я встала, взяла договор и вышла из кухни. В коридоре было тихо — только отдалённый шум города за окнами напоминал, что жизнь продолжается. Дверь в кабинет закрыта. Я прошла в гостиную, положила листы в свой пакет, на самый низ, под одежду. Спрятала. Как свою новую жизнь, которая только начиналась.

И села на диван, глядя в окно. Солнце уже поднялось высоко, заливало комнату светом, но мне казалось, что я смотрю на всё это откуда-то издалека. Скоро мне предстояло переехать в квартиру на набережной — с большими окнами и видом на реку. Я почти могла её представить: светлые стены, тишина, ожидание. И его визиты, когда он придёт за тем, что ему принадлежит по договору.

Завтра будет первый танец. А сегодня — просто день. День, когда всё изменилось. И когда я, кажется, перестала бояться.

Утро в общаге встретило Зойку серым, тяжелым светом, который едва пробивался сквозь плотные занавески. Комната казалась промозглой, будто и стены, и мебель, и даже воздух пропитались тоской. Зойка лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала, как внутри всё ноет, тянет, сжимается в тугой комок. Нехорошее предчувствие — липкое, назойливое — не отпускало её с того самого момента, как вчера вечером замолк телефон.