Глава 20

Она повернула голову на Асину сторону. Кровать подруги была аккуратно застелена — простыня натянута, одеяло сложено, подушка взбита. На спинке стула висела та самая футболка с «Королём и Шутом», которую Ася всегда надевала, когда готовилась к экзаменам: чёрная, потёртая на локтях, с выцветшим логотипом. На тумбочке стояла её кружка — та, с единорогом, подаренная Зойкой на прошлый день рождения. Всё было на своих местах. Каждая вещь хранила отпечаток Асиной жизни.

Но самой Аси не было.

Комната, которая всегда казалась тесной из-за двух кроватей, двух столов, двух вечно разбросанных пар обуви, сейчас выглядела слишком большой. Слишком пустой. Слишком чужой.

Зойка потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке. Экран загорелся, высветив последнее сообщение от Аси, отправленное ещё вчера вечером:

«Поняла, спасибо:)»

Зойка перечитала эти слова в десятый, наверное, раз. Смайлик. Ася поставила смайлик. Как будто ничего не случилось. Как будто она просто ушла в магазин за хлебом. Как будто её голос не дрожал, когда она говорила о каких-то «изменениях». Как будто всё было нормально.

Но ничего не было нормально.

Волна тревоги снова захлестнула Зойку, поднимаясь откуда-то из груди, перехватывая дыхание. Она села, обхватила колени руками и уставилась в окно. За стеклом медленно разгорался хмурый рассвет, но свет не проникал в комнату — он застревал в мутной пелене облаков, не в силах разогнать серость.

В дверь постучали. Три коротких, сухих удара.

Зойка вздрогнула, словно от удара током. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, часто и тревожно. Она не ждала никого. С Костей они договорились встретиться в кафе через час, а больше никто не должен был прийти. Никто вообще не знал, что она одна.

— Кто? — крикнула она, и голос прозвучал хрипло, будто она долго молчала.

— Мы от Клима Георгиевича за вещами Аси Николаевны, — ответили из-за двери. Голос был ровным, бесцветным, как и этот хмурый день.

Зойка замерла. Клим Георгиевич — это имя она слышала от Аси всего раз, и то вчера, когда та обмолвилась о нём, словно невзначай. Но что-то подсказывало Зойке — именно этот человек был тем самым «мужиком из клуба», который увёз Асю той ночью. Тот, кто смотрел на подругу так, что даже по телефону было понятно — он не просто так забрал её вещи.

Она встала, поправила халат, провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Пальцы дрожали, и она не могла понять — от холода или от страха.

— Сейчас, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она подошла к двери, перевела дыхание и открыла.

На пороге стояли двое. Первый — высокий мужчина в строгом тёмном костюме, с безучастным лицом и цепким взглядом, который, казалось, просвечивал насквозь. За его спиной маячил ещё один — в форме охранника, с мощной фигурой и квадратной челюстью. Они не входили, просто стояли, ожидая.

— Здравствуйте, — сказал первый, чуть кивнув. — Нам нужно забрать личные вещи Аси Николаевны. По поручению Клима Георгиевича.

Зойка вытаращила глаза. Ей вдруг стало нечем дышать. Она перегородила проход, хотя внутри всё кричало, что надо отступить, спрятаться, захлопнуть дверь.

— Что? — голос сорвался. — Какие вещи? Ася ничего не говорила!

— Ася Николаевна должна была вас предупредить, — мужчина достал телефон, что-то набрал. — Можете связаться с ней сами. Мы подождём.

Зойка выхватила свой телефон, прижала его к уху. Гудки. Длинные, тягучие, как резина. Сердце колотилось так, что она слышала его стук в собственных ушах. Гудки не кончались. Потом — щелчок, и родной голос, такой далёкий, такой спокойный, что это спокойствие пугало больше, чем если бы она кричала.

— Аська! — закричала Зойка, и голос её сорвался на всхлип. — Что происходит?! Ко мне пришли какие-то люди, говорят, что забирают твои вещи! Что за хрень?! Кто они?! Где ты?!

— Зой, тихо, — голос Аси был ровным, но Зойка, знавшая её тысячу лет, услышала в нём дрожь. — Всё в порядке. Это правда. Я переезжаю. Им нужно забрать мои вещи. Я не могу сама.

— Куда переезжаешь?! — Зойка почти плакала, чувствуя, как слёзы душат её, как ком подступает к горлу.

— Зоечка, — Асин голос дрогнул, и Зойка поняла — она тоже плачет. — Прости. Я всё объясню, когда смогу. Но сейчас... пожалуйста, отдай им вещи.

— Нет! — Зойка сжала телефон так, что побелели костяшки. — Я не отдам, пока не скажешь, куда ты едешь! Пока не скажешь, что это за люди! Пока не...

— Зой, — голос Аси вдруг стал твёрже, и в этой твёрдости была такая усталость, что Зойка растеряла весь свой пыл. — Я с Климом. Мы... мы вместе. Он уговорил меня переехать в квартиру, которую снимает для меня. У него нет жены, Зой. Я не любовница. Я сама была против жить с ним, потому что хочу сначала узнать его получше. Поэтому мы договорились, что я буду жить отдельно. Всё честно, всё официально.

Зойка замерла. Слова повисли в воздухе, и она переваривала их, как тяжёлую пищу. Вместе? С этим... с хозяином клуба? Который вытащил её из лап тех уродов? Который потом забрал к себе?

— Ты... ты серьёзно? — выдохнула она.

— Серьёзно, — голос Аси звучал устало, но в нём чувствовалась та самая уверенность, которая появлялась у неё, когда она принимала важное решение. — Зой, я не дура. Я всё взвесила. Он... он другой. Не такой, как Тим. Я бы не согласилась, если бы не была уверена.

— Но ты же его почти не знаешь! — вырвалось у Зойки.

— Узнаю, — Ася усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то тёплое. — Для того и жить отдельно, чтобы не торопиться. Если что — я всегда смогу уйти. Дверь не заперта.

Зойка молчала. Смотрела на мужчину в костюме, который стоял в коридоре с непроницаемым лицом, на его спутника, который замер у стены. Потом перевела взгляд на Асину кровать, на её футболку с «Королём и Шутом», на кружку с единорогом, на всё, что осталось от подруги в этой комнате.

— Ты уверена? — спросила она тихо.

— Уверена, — так же тихо ответила Ася. — Зой, ты же знаешь, я не умею врать. Если бы что-то было не так, я бы сказала.

Зойка глубоко вздохнула, чувствуя, как слёзы всё ещё текут по щекам, но внутри начинает отпускать.

— Ладно, — сказала она глухо. — Я отдам. Но если что — я приеду. Хоть ночью, хоть утром. Ты меня знаешь.

— Знаю, — в голосе Аси мелькнула улыбка, та самая, которую Зойка так любила. — Спасибо, Зой. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, дура, — прошептала Зойка и сбросила вызов.

Она повернулась к мужчине, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Заходите, — сказала она, отступая от двери. — Но я сама всё соберу. Вы будете ждать там.

Она показала на коридор. Мужчина кивнул, сделал шаг назад, и Зойка захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.

Комната вдруг стала совсем маленькой. Тесной. Душной. Зойка смотрела на Асины вещи, и всё, что она сдерживала, вырвалось наружу. Она сползла по двери на пол, обхватила колени руками и разрыдалась — тихо, беззвучно, чтобы не слышали те, кто ждал в коридоре.

А потом встала. Вытерла слёзы. И пошла собирать вещи. Потому что Ася сказала: «Я уверена». И Зойка верила.