Глава 3

Ася

Может, у меня уже паранойя?

Я пропетляла по торговому центру такими зигзагами, что любой преследователь отстал бы на первом же повороте. Вышла за три остановки до вокзала, зачем-то заходила в павильоны с безделушками, рассматривала дешёвые серёжки и постоянно оглядывалась.

Никого. Слежки не было.

Или я просто не заметила? Глупая мысль закралась в голову: а вдруг он ищет меня? Вдруг Клим...

Я тряхнула головой, прогоняя эту чушь. С какой стати ему меня искать? У него там женщина — с такими формами, что мне до неё... ну, разве что капустой питаться год и подкладывать в лиф носки.

Из-за своей паранойи я благополучно пропустила предпоследний рейс. Но последний ещё был — и это уже счастье. Возвращаться в общагу и терять эффект неожиданности совсем не хотелось.

Билет в кармане. До посадки полчаса.

Я достала телефон, на секунду задумалась и набрала Тиму: «Устала как собака, сейчас в душ и спать. Хочу выспаться перед экзаменом. Спокойной ночи, люблю».

Отправила и улыбнулась. Если бы он знал...

Я убрала телефон и оглядела зал ожидания.

Здание вокзала — двухэтажное, с большой картой области на стене. Крупные города отмечены жирными точками, мелкие — едва заметными. Я всегда, когда жду автобус, разглядываю людей и пытаюсь угадать, кто куда едет. Глупая игра, но время летит быстрее.

Вон тот мужчина с чемоданом — наверное, в командировку. А женщина с цветами — точно к дочери. Я люблю думать, что все эти поездки — счастливые. Встречи, возвращения, сюрпризы.

Я оглядела зал. Люди — удивительные. Сидят в одном помещении, а у каждого свой мир.

Вот я, например: сижу и представляю, как через пару часов увижу Тима. Его улыбку, его глаза. Как он обнимет меня, прижмёт к себе... Как будет целовать — сначала губы, потом шею, спускаясь всё ниже...

Ася, прекращай. А то к концу поездки сама не своя буду.

Рядом дедушка с внуком. Мальчишка лет пяти, круглоглазый, вертится на месте, а дед терпеливо рассказывает, что их дома ждёт бабушка с пирожками и кошка Муська, которая принесла пятерых котят. Малыш уже придумывает им имена — серьёзно, как взрослый. Я улыбнулась. Почему-то сразу стало тепло.

Чуть дальше — женщина с папкой. Очень серьёзная, сжимает документы так, будто боится, что они убегут. Может, важную сделку заключила? И теперь скрывает ликование за этой маской строгости. А может, просто устала. Но мне хочется верить в первое.

— Рейс 535, отправление через пять минут, посадка у четвёртой платформы.

Я вздрогнула. Мой.

Подхватила сумку, поправила лямку и направилась к выходу на платформу.

Через пару часов я буду дома.

Интересно, Тим уже спит? Или, может, смотрит телевизор и думает, как я там, в своей общаге?

Скоро узнаю.

Автобус мягко тронулся, выруливая с вокзальной площади. За окном поплыли редкие огни — фонари, витрины закрытых магазинов, тёмные силуэты деревьев. Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Усталость навалилась сразу, как только закончилась суета. Теперь можно просто сидеть, смотреть в темноту и думать.

Думать о Тиме.

Я улыбнулась, представляя его лицо, когда я позвоню в дверь. Он откроет — заспанный, взъерошенный, в старых трениках, — и сначала ничего не поймёт. А потом... Потом схватит в охапку и начнёт кружить по коридору, как в тот раз, когда я вернулась после первой сессии. Мы тогда чуть не разбили мамину любимую вазу.

Тёплое, сладкое чувство разлилось в груди.

Я так скучала. Уже полтора месяца не была дома. Последний раз выбиралась в середине семестра, а потом — как отрезало. Сессия, репетиции, бесконечные прогоны...

Тим приезжал сам. Но не каждые выходные — у него тоже жизнь. Встречи, дела, планы, которые нельзя отменить. Несколько раз срывался, трясся в этих дурацких автобусах несколько часов, чтобы провести со мной день. Мы даже гулять толком не ходили — просто сидели в общаге, обнявшись, и я засыпала у него на плече под бормотание телевизора.

Созванивались каждый вечер. Но это совсем не то. Телефон не передаёт тепло рук. В трубке не слышно, как он смешно сопит, когда засыпает. Не заменит живого — его улыбки, его объятий, его запаха.

Я еду к нему. Наконец-то.

И тут же, как назло, перед глазами возникли другие глаза. Тёмные, тяжёлые, с прищуром. Взгляд, от которого воздух кончился в примерочной.

Я вздрогнула и открыла глаза.

— Нет, — прошептала я вслух. — Только не это.

Зачем я о нём вспомнила? Зачем он лезет в голову?

Я сердито уставилась в окно, пытаясь отогнать наваждение. Ночное шоссе, фары встречных машин, редкие огоньки деревень — вот на чём надо сосредоточиться. На том, что скоро будет дома. На Тиме.

Но мысли, как назойливые мухи, возвращались.

Как он смотрел на меня. Как шагнул в кабинку. Как сказал: «А если я не хочу уходить?» Голос с хрипотцой — от него мурашки по спине побежали, хоть я и злилась на себя за это.

Я тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо.

Глупо. Как глупо! Я даже не знаю этого человека. Он — кто? Какой-то тип с женщиной, которая явно не просто коллега. Ходит по магазинам, заглядывает в чужие примерочные... Наверное, у него таких девушек — десятки. А я тут сижу, думаю о нём, как дурочка.

Стыдно стало. Перед Тимом. Перед собой.

Я сжала кулаки, впилась ногтями в ладони.

Тим — это моё. Надёжное, тёплое, родное. Мы вместе со школы, через столько всего прошли. Он меня ждёт. Любит. Сказал «возвращайся» — и я возвращаюсь. А этот... Клим...

Я даже имя его не хотела запоминать, а оно отчего-то врезалось.

— Хватит, — приказала я себе шёпотом. — Просто хватит.

Я закрыла глаза и заставила себя представить Тима. Его улыбку. Его ямочки на щеках. Как он смешно морщит нос, когда задумывается. Как пахнет его свитер — деревом, табаком и чем-то родным.

Постепенно дыхание выровнялось, мысли успокоились.

Автобус мерно гудел, укачивая. Где-то впереди, за темнотой и километрами дороги, меня ждал дом. Мой дом. Мой Тим.

Я почти поверила в это.

Почти.

Потому что стоило провалиться в дрёму — и перед глазами снова возникли они. Тёмные, жадные, с прищуром. Глаза, которые видели меня насквозь.

— Чёрт, — выдохнула я, открывая глаза.

За окном всё так же тянулась ночная трасса. А я всё так же пыталась забыть того, кого видела впервые в жизни.

Клим

— Чёрт, — выругался я сквозь зубы, когда мы вышли из магазина. — Как я теперь найду тебя, ангел?

Мари что-то щебетала рядом, но я её не слушал. Прокручивал в голове эту картинку снова и снова: светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, тонкое кружево на груди, этот томный вздох, от которого у меня тогда всё внутри перевернулось. И взгляд. Когда она подняла глаза в зеркало и встретилась со мной — ни страха, ни паники. Только удивление, а потом... вызов? Или мне показалось?

— Клим, ты меня слышишь? — Мари дёрнула меня за рукав.

— А? — я мотнул головой, возвращаясь в реальность.

— Я говорю, спасибо за компанию. Ты куда теперь?

Мы остановились у входа на парковку. Я посмотрел на неё — идеальная укладка, дорогое платье, довольная улыбка. Выиграла спор, получила своё бельё. Счастлива.

— Мне надо в офис, — соврал я. Просто чтобы не объяснять.

Мари пожала плечами, чмокнула меня в щёку и упорхнула к своей машине. А я остался стоять, глядя в сторону торгового центра, где всего десять минут назад видел её.

Дурак. Надо было не отпускать. Надо было схватить, спросить имя, телефон, хоть что-то. А я как мальчишка застыл, когда эта женщина появилась.

Я достал сигарету, закурил, глядя в вечернее небо.

— Ну ничего, — сказал я вслух. — Город не такой уж большой. Найдём.

Хотя кого я обманываю? Ни имени, ни фамилии. Только ангельское лицо и кружево, которое теперь будет сниться.

Я сел в машину, завёл двигатель и вырулил с парковки. В зеркале заднего вида мелькнула вывеска магазина. Я усмехнулся.

Никогда не думал, что буду жалеть, что выиграл спор. Лучше бы я тогда проиграл и не приезжал сюда. Не увидел бы её. Не почувствовал бы этого дурацкого... чего?

Я так и не понял, чего именно. Но знал точно: эту девчонку я теперь не забуду.