31

— … а предавшись любви запретной, думала девица, что вот оно счастье. Только руку протяни и коснёшься милёнка. Но у судьбы имелись другие планы. Не знало влюблённое девичье сердце о черной стороне души вампирской. О жажде крови, что билась в чреслах… стоп. Почему в чреслах? — Баюн задумчиво почесал лапой себе за ухом, чуть повернув при этом голову и заметил моё приближение. — Кладенец! Как хорошо, что ты зашла!

— Уверен? — усмехнулась я, мысленно отмечая, что давно этот упитанный мешок с блохами не бегал лысым.

В последний раз такое было, когда сын Кощея наслушавшись рассказов матери про животных, что обитают в других мирах, решил сделать из него льва. Получилось ли у него? Да как сказать. Я сильно сомневалась, что толстое пузо на тоненьких ножках имело нечто схожее с царём зверей.

Но было забавно.

И даже очень.

— Не могу слово подобрать, — не почуяв угрозы, Баюн прочистил горло: — О жажде крови, что билась в… чреслах? Телесах? О! Под сердцем! Хотя, это больше про девок на сносях. В жилах! Ну разумеется в жилах!

— А хочешь, я тебе поведаю, что сейчас бьётся в моих жилах? — с явной угрозой произнесла я, слыша раскаты грома, вторящие моему настроению.

Жаль, что Баюн не проникся.

Рыжий котяра-переросток даже ухом не повёл!

Больше скажу – его морда озарилась каким-то фанатичным воодушевлением!

— Оцени, пока мысль не ушла! — сидя на попе, кот с нетерпением заёрзал, дальше заговорив с преувеличенным пафосом: — Не знало влюблённое девичье сердце о черной стороне души вампирской. О жажде крови, что билась в жилах, сводя с ума и отдаваясь зудом в зубах! И сопротивляться этому зову не было силушки. И поддался кровопийца искушению, нарушив слово данное и закон неписанный! И расплата пришла лютая! Не потерпел Мракьян Светозарович дел таких черных на земле своей чистой! Прищурил очи ясные и взмахнув рукой величественно призвал убийцу на суд свой суровый, но справедливый!

Баюн выдержал эффектную паузу, протянув лапы к небу и запрокинув морду.

Закончил ли он на этом своё повествование?

Нет.

— И упала Клавка-доярка в ноженьки правителя Китежа! Просила милости для суженого, сапоги целуя, белыми рученьками за штаны Мракьяна Светозаровича держась! Но непреклонен был правитель. Отказал он девице в просьбах её! Проигнорировал слёзы и мольбы. Не дрогнула его рука, когда он покарал кровопийцу… а как, кстати? — шепотом уточнил у меня кот.

— Жилы вытащил и чресла оторвал, — буркнула я, скрестив на груди руки.

— Жестоко. Но справедливо, — прикинул Баюн, после чего набрал в легкие побольше воздуха и продолжил свою «сказку». — Оторвал он чресла… не, не звучит, — сбился кот, вновь обращаясь ко мне: — А ничего, если я чуть-чуть от себя добавлю? Можешь не отвечать. Ты всё равно в горе сейчас, можешь и не оценить…

Мысленно застонав, я на несколько секунд прикрыла глаза.

Я в горе. А он сейчас чуть-чуть добавит от себя… а до этого, получается, было строго по фактам?!

— Покарал Мракьян Светозарович кровопийцу, превратив его в глыбу каменную! Запрятал за семь замков в самой тёмной темнице, а ключи выбросил в море Окиян! Проигнорировал он слёзы девичьи да крик, из груди её стоном вырвавшийся! Не дрогнуло сердце его, справедливостью преисполненное!..

Сжав руки в кулаки, я старалась погасить в себе желание хорошенько стукнуть… даже не знаю, кого первого. Кота и Емельяна, что периодически посмеивался, не сумев скрыть своё веселье.

Забавляло его это.

Смешным казалось.

Вот только мне было не до смеха!..

Удивительно, но именно эта мысль меня поразила. А какая мне вообще разница до того, что рассказывает Баюн? Наоборот, по сути, его сказочка играет нам на руку. Ведь чем больше людей узнают о том, что вампиры получили заслуженное наказание, тем больше вероятность, что это узнают и те, кто подставил клыкастых. Они расслабятся, ошибутся, мы их схватим…

Это при условии, что Баюн не будет рассказывать про каменные глыбы, разумеется.

— На самом деле, — перебила я кота, описывающего мои страдания. — Мракьян просто бросил их в темницу. В камень он их не обращал.

— А ты раньше не могла сказать? — возмутился Баюн. — Ты хоть представляешь, сколько мне сейчас переиначить нужно? У тебя совесть есть, Кладенец?!

— Не-а, — усмехнулся я, украдкой посмотрев на Емельяна. — Я всего лишь бесчувственная ветошь.

— Не слишком ли часто ты об этом повторяешь? — ответил он мне, совершенно забыв про мою просьбу держать рот на замке.

— Это кто сказал? — моментально закрутил головой Баюн, пытаясь найти невидимого вампира.

— Кто? — пришлось изображать непонимание. — Баюш, тут кроме нас никого нет.

— Но я четко слышал мужской голос, — кот мне не верил. — Приятный, хорошо поставленный. С нотками врожденной властности и гордости, словно говоривший не только обладает властью и знает себе цену, а…

— Так это ты, — заверила я его. — Только твой голос подходит под это описание. Только ты говоришь так, что даже не видя тебя, все склоняют головы, чувствуя величие и… ауру власти! — добавила я, пытаясь сохранить на лице серьёзное выражение.

К счастью, Баюн был слишком падок на лесть, чтобы хоть на минутку задуматься.

— Да, это похоже на меня, — замурчал кот, прекращая озираться. — А пузико почешешь?

— Ты меня ни с кем не перепутал? — вскинула я брови.

— И то верно, — фыркнул Баюн, демонстративно облизнув лапу и пригладил усы. — Так… на чем мы остановились?

— Ты рассказывал, как Мракьян бросил вампиров в темницу, где они, находясь под стражей, ожидают суда.

— Скучно, — мотнул головой кот. — Может он им хоть чресла оторвёт? Для красного словца?

— Как изволит твоя мохнатость, — протянула я, призывая черный огонь.

Здесь нам делать было больше нечего.

Рассказывает свои глупые истории – пусть рассказывает. Я же никогда на это внимание не обращала. Даже когда он пару недель вещал, как я у местных съела корову, что отбившись от стада забрела в Черный лес. Он многое про меня рассказывал. Но обычно я лишь посмеивалась.

Откуда сейчас возникло это глупое желание заткнуть его – я не знала.

Но с этим нужно было разобраться.

Как и со странной тягой кота к… чреслам. Нужно будет Елене намекнуть, может Баюше пора найти достойную пару? А то что он всё, один да один.

С другой стороны, от мысли что под дубом будет сидеть семейство Баюнов, поражая своими история воображение, меня знатно передернуло.