50

Емельян. Вампир, которому придётся кое-что пояснить…

— Я тебя внимательно слушаю, Емельян. Что ты услышал. Почему. И… — голос девушки дрожал, хоть она и старалась говорить ровно, не выдавая своих истинных эмоций. — Как так вышло, что это услышал только ты?

Казалось, что за сегодняшний день я уже испытал весь спектр существующих эмоций. Негативных, разумеется.

Начиная от раздражения и заканчивая злостью.

И причин для подобного настроения у меня было много. Даже слишком.

Начиная от Константина Кощеева, известного в этом мире под своим реальным именем, и заканчивая Ником, которого отправили вслед за Артемием, не став утруждать себя какими-либо пояснениями.

Он ведь под воздействием.

Он опасен.

Для меня.

Ничего глупее я в жизни не слышал! И мог бы даже вдоволь посмеяться над всей абсурдностью ситуации. Если бы лично не находился в самом эпицентре происходившего здесь сюра.

— Так и будешь молчать? — устала ждать от меня объяснений Кладенец.

— Думаю, с чего начать, — ответил, почти не лукавя.

Открывать некоторые особенности своей жизни мне не хотелось. Ведь дело касалось не меня лично, а всех вампиров. Нашей магии. Пусть и слабой, по местным меркам, но… это было нашей сутью. Тем, что в этом мире начинало играть новыми красками.

Возможно, не веди правитель Китежа свою игру – я мог бы выложить на стол все карты. Но в данной ситуации…

Доверия к Мракьяну у меня не было.

С Кладенцом всё обстояло несколько иначе.

Нет, верить ей я не собирался. Но… было глупым не признавать очевидное. Её эмоции были настоящими. И сейчас я говорил не про то, что несколько минут назад она искренне оплакивала своего лешего.

Начиная с самого утра от девушки фонило то раздражением, то непониманием. Иногда злостью. Но также я легко считывал по её лицу радость. Например, в тот момент, когда к ней подбежал маленький оборотень. Псы интуитивно чувствуют то, как к ним относятся окружающие. И никогда ни один из оборотней не допустит, чтобы его потомство приближалось к кому-то, кто несёт хотя бы один процент угрозы из тысячи.

А Константин спокойно наблюдал за тем, как его сын сидит на руках у Кладенца. У бывшего артефакта, на которого новоиспеченный вожак нескольких стай больше не имеет влияния.

Бывший артефакт… мысль была логичной, но что-то неприятно кольнула в груди.

— Емельян, — протянула Кладенец, явно начиная терять терпение.

— Откровенность за откровенность, — произнёс я, чуть отступая в сторону и наваливаясь на ствол ближайшего дерева.

Сделав вид, что поправляю камзол, я незаметно выпустил когти и сделав небольшой надрез на подушечке указательного пальца, оставил на коре каплю своей крови.

С недавних пор я начал сомневаться в могуществе тех, кто меня окружает. Своя магия оказалась более надёжной.

— Хорошо, — покорно согласилась Кладенец, медленно скользя взглядом по стволам окружающих нас деревьев, пристально вглядываясь в лесную чащу. — Только имей в виду, что все вопросы, касаемые Мракьяна – я буду игнорировать. Потому что я понятия не имею, что он сумел узнать. Я даже не уверена, что здесь мы в безопасности, — добавила она тише.

— В полной, — заверил я её. — По крайней мере, сейчас я не слышу ничего лишнего. И не чувствую.

— И давно ли ты стал таким всемогущим? — хмуро поинтересовалась Кладенец.

— Сила вампира в его крови, — шумно выдохнув, начал я пояснять. — Здесь наши умения никогда не считались чем-то могущественным. И если смотреть объективно – правильно делали. Но всегда находится некто, кто жаждет большего. Власти. Силы. Подчинения.

Историю нашего изгнания из этого мира знали все вампиры. Это не было секретом. И я не думал, что отец, скрыл эту историю от Мракьяна. Если тот спросил, разумеется.

— Имя первого, кто перешёл черту, было намерено стёрто. В знак осуждения, — усмехнувшись, я скрестил на груди руки, уделяя больше внимая метке, что я оставил, чем девушке, что, не скрывая недовольства слушала мой краткий экскурс в историю. — Сначала он проводил ритуалы, пытаясь усилить свои возможности. Разумеется, использовал лишь свою кровь. Затем, начал приносить жертвы. Дичь, скот. В какой-то момент он перешёл на людей.

— Отведал кровушки, жажда стала неуправляемой, — поторопила меня Кладенец. — Вас выгнали, вы вернулись. Вернёмся к моему замку и к тому, что ты сумел услышать то, что не смогла я. Как?

— Во-первых, жажды до этого момента вообще не было. Мы просто не знали, что это. Как я сейчас, — подправил я её слова. — А, во-вторых, тебе никогда не говорили, что ты невыносимо нетерпелива?

— А тебе, что ты невыносимо медлителен? — в тон отозвалась она.

— Хорошо, — кивнув, я ответил на тот вопрос, что не давал ей покоя. — Я услышал голоса вампиров через свою кровь.

— Что? — нахмурившись, девушка пыталась понять смысл моих слов. — Каким образом?

— Как раз это я и пытаюсь тебе объяснить, — сказал, выдержав небольшую паузу. — И если ты не станешь перебивать и дашь мне закончить, то и переспрашивать не придётся.

По лицу девушки было прекрасно видно, как она недовольна моим заявлением. Но комментировать Кладенец ничего не стала. Демонстративно отступив на несколько шагов назад, она устало махнула рукой. Я это расценил как смирение и обещание больше меня не перебивать.

— Как ты уже знаешь, — продолжил я говорить, стараясь ограничиться минимумом подробностей этой истории. — У вампиров строгая иерархия. Воля князя нерушима. Ни у одного из вампиров никогда не возникает мысли ослушаться. Точнее, не возникала. Тот, что пробудил свою жажду, стал первым.