Глава 10

— Я — магистр Лок Фарбау. Рад приветствовать вас на борту Академии Люмен. Совет Корума ежегодно выделяет места для рекрутов из Третьего круга. И вот вы здесь, — выдержанная пауза. — Вы прошли тесты. Ваши баллы высоки. Это подтверждено системой. Но, со своей стороны, позвольте отметить, я горжусь каждым из вас, — теплый взгляд. — Мотто Академии — Hinc lucem et pocula sacra. Здесь свет и священные сосуды. И я вижу перед собой сосуды, полные света. Жизнь в Третьем круге сурова. Поверьте, я знаю, — еще пауза, выдержанная до секунды. — Но теперь вы здесь. В стенах, где рождались высшие идеи. В кабинетах, где решались самые сложные задачи. В местах, где жили лучшие представители человечества. Я верю, каждый из вас достоин находиться здесь. И единственное, что мне остается, поблагодарить вас. За то, что пришли. За то, что согласились. За то, что поделитесь своим светом.

Тишина.

Они стоят перед ним, слушают, улавливают каждое слово, каждый взгляд. Прислушиваются к каждой нотке, ловят каждый оттенок тона. Предугадывают, предсказывают.

Взгляд скользит по лицам. Создаются новые папки. Встревоженные — в одну. Уверенные — во вторую. Хмурые — в третью. Безразличные — в последнюю.

Стоп.

Мгновение.

Но этого достаточно.

Еще одна папка.

В памяти быстро листаются списки.

Клик. Клик. Клик.

Вот она. Чуть затертая, с загнутыми углами, с потертым названием на титуле. И туда отправляется чистый лист. Он пока пустой, но пустота не пугает. Она завораживает, зовет, манит внести первую запись.

Пальцы едва заметно дрогнули и по губам скользнула улыбка.

— Благодарю за внимание.

Лок развернулся, и толпа расступилась. Красное море, разрезанное пополам. Легенда, миф, пересказанный, переписанный, выверенный. Ложь, превращенная в удобную правду.

Он прошел сквозь живой коридор, даже не замедлившись. Открыл дневник. Не тот, что забит планами, графиками, сводками, черновиками. А тот, что внутри, личный. Четкий, контролируемый архив. Здесь нет ошибок, нет случайностей, ненужных деталей. Если что-то записано, значит, так надо. Если стоит точка, значит, она должна стоять. Если появилось имя, значит, оно уже часть системы.

— Магистр, могу я…

Голос за спиной.

Лок не остановился, лишь замедлил шаг. Разговор на ходу имеет одно незыблемое правило — контроль не у того, кто говорит, контроль у того, кто идет.

— Магистр, прошу прощения…

— Говорите, Маркус, — повелительный кивок головы.

— Я получил сообщение… от технической группы… вот, здесь, в этом углу… Хетчет… — Маркус, едва переводя дух, лихорадочно листал голограмму, тыкал пальцем, промахивался, снова тыкал.

Лок даже не взглянул. Хетчет уже был в его архиве. Ещё до того, как Маркус заговорил. Еще до того, как этот шаттл отправили на Глизе 581d. Еще до того, как список рекрутов на этот год был составлен. Каждая секунда, каждая цифра, каждая деталь отмерена лично им, Локом.

Маркус заторопился, пристроился сбоку, подстроил шаг, отчаянно стараясь не отставать.

— У нас… небольшая проблема… Понимаете, эти военные… Ну, то есть, наши, конечно, тоже не досмотрели… Но вы же знаете, как бывает… с этой военщиной…

Слова, чтобы запутать, отсрочить, чтобы найти виноватого.

— Суть проблемы?

— Да, да. Так вот… Прямо перед отправкой Хетчета… ну, перед тем… как его отправили туда… — Маркус смялся, будто хотел сжевать этот кусок фразы и не проговориться. — …из Хетчета была вынесена деталь.

Молчание всего на секунду, но достаточно, чтобы Маркус почувствовал её кожей. Его пальцы дернулись, поправляя галстук.

— Деталь?

— Да, но я не думаю, что такая уж важная. Всего-то кнопочный блок от входа. Вы же знаете, эти вольные наемники… С пиратами на короткой ноге, готовы утащить что угодно. Везде ищут выгоду. А наши… Ну, наши на стыковочной не доглядели…

— Кто?

— Э… Что кто?

— Кто взял деталь? — почти мягко спросил Лок.

— Капитан военного крейсера «Дезерт Игл-51».

Дерек Ланс.

Лок остановился. Маркуса понесло вперед, но он успел затормозить. Встал прямо, подбородок взлетел вверх, взгляд прямой. Но Лок видел. Видел зажатые пальцы, губы, сведенные в тонкую линию, желваки на скулах, натянутые, как тросы. А глаза? Глаза — это ложь. Большое заблуждение искать правду в глазах. Вырежь глазное яблоко, помести в раствор и ни один человек не скажет, какие ужасы видели эти глаза в последние секунды. Глаза это просто орган. Читать нужно в другом.

Лок склонился ближе, не давяще, а мягко, но так, чтобы Маркус напрягся сильнее.

— Маркус, — рука Лока легла на плечо. Каменное, напряженное. — Это всего лишь ошибка. Верно говорю?

Тишина, и долгий выдох помощника. Напряжение опадает, как будто сняли со спины груженный рюкзак. Лок чувствует это ладонью. Маркус кивает, брови расслабляются и уголки губ ползут вверх.

— Да, верно, магистр Фарбау. Это ошибка. Вы же сами знаете этих… никакой управы на них нет.

— Ох уж эти солдафоны, — легкое покачивание головы, как гипнотизирующий маятник и Маркус кивает, ловя ритм.

— Верно, магистр. Я знал, что вы поймёте. К тому же, это всего лишь маленькая деталь.

— Верно, маленькая деталь, — мимолетная усмешка и легкий кивок. — Сколько лет вы с нами, Маркус?

Внезапный удар, неожиданный ход, от которого мускулы под ладонью Лока вновь каменеют.

— Третий год, магистр.

— Три года, — Лок качает головой, будто взвешивает срок на ладони. — Немалый срок. Вы отлично справляетесь со своими обязанностями.

— Правда?

— Конечно. Я вижу ваше старание. Но… — тонкий момент, как тонкое лезвие. — Три года тот самый порог. После него стажеров начинают проверять особенно тщательно. Как раз после трёх лет… — Лок чуть щурится, оценивая реакцию. — Появляется шанс подняться выше.

— Да, я знаю! — голос Маркуса становится чуть громче и резче. — Я уже подал заявку в секретариат! И у меня чистое досье! Ни одной жалобы, ни одной ошибки.

Лок отвечает не сразу, лишь щурит глаза, в которых искрит хитреца.

— Но ведь она есть. Ошибка.

Маркус замирает и его рот приоткрывается. Глаза пустеют, наполняются пониманием.

— Но… — он глотает слюну. — Ведь за Хетчетом должны были следить механики…

Лок наклоняет голову чуть в сторону, как будто прислушивается к признанию, к капитуляции. Затем устремляет взгляд вдаль и говорит тихим, тягучим голосом:

— Маркус, позвольте мне поделиться с вами одним историческим фактом, — пауза, словно достаёт из памяти старый свиток. — Я прочитал о нём в старых изданиях лет двадцать назад. Но он так запомнился, — ещё одна пауза, чтобы Маркусу почувствовал вес момента. — Знаете ли вы, что в 19 веке реставраторы решили покрыть шедевры слоем лака, чтобы они, так сказать, блестели? Итог? Некоторые картины потемнели до неузнаваемости. А некоторые просто стали мутными пятнами, — и лёгкий вздох, словно ему искренне жаль. — Подумать только… — взгляд в сторону, словно сам на секунду задумается. — Всего один слой лака, и картина теряет краски. Одна капля краски на Джоконду, и её улыбку уже не восстановить. Всего. одна. ошибка.

Маркус не моргает, не дышит. Повисает молчание и его достаточно. Лок запоминает этот момент, записывает его в архив. Щелчок, и очередная строчка появляется в личном деле.

— Но… я… — помощник пытается сглотнуть, но горло пересохло.

— Я знаю, Маркус, — голос Лока становится почти ласковым. — И я не сомневаюсь в вашем… видении общей картины.

Лок кладёт руку на сжатый кулак Маркуса. Ладонь тёплая, но тяжёлая, как камень.

— Но, думаю, мы можем оставить эту ошибку здесь. В этом коридоре, — взгляд в глаза. — Только между нами. Что скажете?

Три года работы в Академии отточили нюх Маркуса на предложения, от которых не отказываются.

— Я благодарю вас, магистр Фарбау.

Лок мягко улыбается.

— Не стоит, Маркус, — пауза. — Пока не за что.

Он разворачивается спокойно и неторопливо, пока Маркус остаётся застывшей статуей в коридоре.

Лок направился в свой кабинет. Неспешно сел, вбил номер борта и отправил запрос на вызов.

Экран запульсировал логотипом Академии, пока устанавливалась связь. Лок стряхнул с лацкана тонкий ворс и сложил перед собой руки.

Завиток крутился на мониторе ещё пару секунд, и вот он, Дерек Ланс.

— Магист Фарбау, — максимально вежливый поклон головы Ланса.

— Капитан Ланс, — Лок выдержал паузу и ровным, безупречно гладким голосом произнёс: — Благодарю за доставку груза и шаттла, капитан.

— Всегда рад помочь Академии. Надеюсь, никаких жалоб? — спросил Ланс с искренним интересом и Лок улыбнулся про себя.

— Нет, жалоб никаких, — ответил так же вежливо, но вдруг будто вспомнил что-то. Чуть нахмурился, совсем чуть-чуть. — Вот только одна маленькая…заминка.

— И какая же?

Лок перевёл взгляд на записи. Он их знал наизусть, но демонстративно ещё раз пробежался глазами. Вскинул бровь, и недоумение послышалось в голосе:

— Несоответствие.

— Правда? — искреннее удивление в глазах и голосе Ланса. — Было пять рекрутов, доставлено пять. Я сам, лично пересчитывал.

Лок едва удержался от кровожадной улыбки, лишь слегка кивнул, словно говоря — верю.

— Рекруты в порядке. Но вот Хетчет… — взгляд в глаза. — Кое-чего не хватает.

— Когда его выгружали с моего борта, всё было на месте, — невозмутимо ответил капитан. Лок ещё раз взглянул на записи, будто сверяясь. Медленно помотал головой.

— Но, когда его приняли на борт Люмена, на месте было не всё, капитан.

Глаза скрестились, взгляды сцепились, и молчание повисло в воздухе, тяжёлое, давящее, почти физическое. Лок первым разрезал его тихим, невесомым голосом:

— Деталь, капитан Ланс. Одна маленькая деталь. И её надо вернуть.

Дерек сузил глаза. Голос его стал ниже, с едва заметной усмешкой:

— Вы мне приказываете, магистр?

Лок развёл руками, пока глаза излучали добродушие.

— Ну что вы, капитан Ланс. Кто такой я, чтобы приказывать вам, командиру частного военного крейсера? — Лок улыбнулся. — Я могу лишь милостиво просить.

Дерек тоже улыбнулся, но эта улыбка была похожа на оскал, словно в отблеске экрана сверкнули клыки.

— А я вынужден милостиво отказать. Не сочтите за грубость.

— Вы ведь понимаете, капитан… — Лок произнёс слово «капитан», словно металл его крови коснулся языка. — …когда Академия теряет то, что принадлежит только ей, она идёт искать пропажу.

Дерек улыбнулся легко, почти дружелюбно.

— Вопрос в том, найдёт ли, магистр.

Лок чуть повёл бровью.

— Нееет, капитан… — в голосе стало меньше шёлка, когда он сказал: — Вопрос вовсе не в этом.

Дерек прищурился. Лок чуть склонил голову набок, голос прозвучал легко, как невесомая тень:

— Вопрос в том, понимаете ли вы, капитан Ланс… — почти театральная пауза, — …что ввязываетесь в игру, в которой у вас нет рокировки.

Лок ощутил это физически.

Щелчок. Будто щёлкнуло в затворе.

То, чего он не чувствовал уже слишком долго.

Лок чуть наклонился вперёд, совсем чуть-чуть. Не для давления, нет. А чтобы увидеть в чужих глазах то же самое, ту самую искру. Ту, что даёт понять — вызов принят.

Дерек тоже подался вперёд. Тени прорезали скулы, скрыли почти всё, но глаза… Глаза ему ответили. Как и голос, тихий, спокойный, абсолютно безмятежный:

— Я не играю в шахматы, магистр, — пауза и тёмные глаза сверкнули. — Я ломаю столы.

Миг и связь оборвалась.

Лок откинулся в кресле, прикрыл глаза, и кончики пальцев коснулись друг друга, словно осязая физически… ощущение. Оно заползло в него, под кожу, прошлось мурашками по затылку. Давно забытое, захороненное. Лок не просто играл, он почти жил этим сейчас, и был не просто хищником, что терпеливо плетёт ловушку. Впервые за долгое время Лок почувствовал себя мишенью. И чёрт бы его побрал, ему это нравилось.

Глубокий вдох и он выпрямился в кресле. Пора посмотреть, что же так беспокоит капитана Дерека Ланса. Такой человек не сделает промашку из-за пустяка.

Слухи о Лансе доходили до Лока задолго до того, как тот появился на радарах. Теневые операции для Корума, настолько закрытые, что даже Фарбау не смог получить к ним доступ. Манёвры, которые никто не отследил. Связи с теневым рынком, что тянулись глубже, чем видел даже Лок. И это явно говорило, что Ланс вовсе не рыцарь на белом коне. Он скорее всадник, несущий в мешке отрубленные головы врагов.

Но вот та задержка… Едва уловимая, всего на пару секунд. Чуть сбившийся вдох, зависший взгляд. Мелочь, сказали бы другие, помехи на линии. Пометка, мелькнуло у Лока. И он записал это, внёс в свой личный файл.

Люди не замечают, как выдают себя. Ланс знает это. Лок знает это. Даже незначительная задержка — это как одинокий пиксель сбоя. Если нажать, можно нащупать болевую точку. Не для того, чтобы надавить, пока нет. Пока достаточно запомнить.

Лок открыл систему Академии. Фильтр, рекруты с Хетчета. Файлы крутятся на экране, мелькают имена, пока он просматривает их без спешки.

Очередная папка — Тейя Кин, и зрачки тут же расширяются, пытаясь выцепить, найти. Открыть. Дата рождения, образование, состояние здоровья, результаты тестов. Обычный человек. Абсолютно. Серая. Личность. Хм-м, неужели ошибся? Удивительно… Место работы, семейное положение, родители…

Палец завис, затем чуть дрогнул, будто боясь спугнуть бабочку, что присела на него.

Лок наклонился ближе к экрану. Близко. Ещё ближе. Так близко, что каждая черта, каждая линия, каждый излом отпечатывается на сетчатке.

Проверка. Ещё раз. Сверить. Сопоставить. Эти скулы. Этот шрам. Глаза. Те самые глаза.

Лок замер. Дыхание стало коротким, словно воздух вдруг стал гуще. Пальцы дрогнули. В висках глухо застучал пульс, как сигнальные удары.

Локу не нужен старый снимок из архива. И его не обмануть новым именем.

Он и так знает.

— Как постарел… — слова вырвались почти беззвучным эхом. — Как же ты изменился…

Тонкая, невесомая слеза сорвалась с ресниц. Лок не шевельнулся, не смахнул её, не спрятал. Позволил ей скатиться по скуле и упасть на сжатые в кулак пальцы.

Прикрыл глаза. Медленно провёл ладонью по лицу. Тихий вдох, но дышать всё ещё трудно.

Лок не верил в судьбу.

Но он верил в него. Верил, что он жив. Верил, что он найдётся.

И он нашёлся.

Лок нашёл его.

А в досье Тейи Кин появилась первая запись.