Глава 17

— Любимый.

Шёпот, будто мерцающий огонёк в темноте. Лёгкий, невесомый, тёплый, он касается кожи и тает, как прикосновение солнечного луча к стеклу.

Что-то мягкое скользит по его носу. Перо или локон. Он улыбается, не открывая глаз.

Глубокий вдох, насыщенный её запахом, ароматом кожи, дыхания. Чистая эссенция нежности. Она всегда пахла так — теплом, которым хочется накрыться, как пледом, спрятаться в нём, раствориться и никогда не возвращаться назад.

— Сиена.

Его голос шершавый после сна. Рука тянется к ней. Пальцы утопают в шелковистых прядях, янтарных, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь газовые облака.

Она касается его ладонью, ласково, осторожно, как если бы сама боялась разрушить это мгновение.

— Просыпайся, — шепчет она ему на ухо, губами касаясь скулы.

Он жмурится и качает головой.

— Ещё минуту.

— Встава-а-ай, — голос подобен росе, скользящей по травинке. — Тебя ждут.

Он держит глаза закрытыми. Потому что если откроет…

Пик. Пик. Пик.

Резкий звук вонзается в сон, как отточенный клинок в горячую плоть.

Пик. Пик. Пик.

Глаза распахиваются.

Комната. Холодный белый свет. Запах кофе, горького, терпкого, резкого, как жидкий уголь на языке.

Рука машинально касается скулы, кожа холодная.

Пик. Пик. Пик.

— Да, — отвечает он на вызов.

— Магистр Фарбау. Встреча с Директором через час.

Он выключает связь.

Сны — это ложь. Подсознание, как дешевый фокусник, раз за разом подсовывает цветные фантики самых сладких желаний. Но Лок не позволит ему играть.

Кофе обжигает горло и оседает на языке пеплом. В отражении он видит магистра Фарбау. Костюм без складок, лицо без эмоций.

Он проснулся.

По пути к Директору Лок обдумывал возможные варианты развития событий. Директор не тот, кто играет по чужим правилам. Лок знал это, как знал и то, что иногда приходится отдавать ферзя ради матовой атаки. Он уже делал этот шаг и сделает снова, если потребуется. Потери неизбежны, но конечная победа уже просчитана.

— Директор.

Лок едва заметно склонил голову. Директор сидел в кресле. Свет из огромных окон бил из-за плеч, скрывая лицо в тени высокой спинки.

— Прошу, Лок, — голос звучал вежливо, без напряжения. — Кофе?

— Нет, благодарю.

Лок опустился в кресло, идеально подстроенное под анатомию человека.

Они молчали, и тишину никто не нарушал. Лок здесь приглашённый гость, а Директору нет нужды объяснять причину задержки.

Мельком скользнув взглядом по лицу Директора, Лок отметил привычные детали — хладнокаменная маска, лишённая эмоций, с жёсткими скулами и прямыми, почти геометрически правильными чертами. Глаза за тяжелыми веками глухие, бездна без отражений, в которой не угадаешь ни намерений, ни сомнений, лишь неизбежность, тяжёлая, как астероид, идущий по предначертанной орбите, ни быстрее, ни медленнее.

Пальцы Лока машинально попробовали воздух на ощупь, словно осязая низкие частоты, ища скрытые нити вибраций. С таким человеком лучше быть союзником. Ведь если Директор входил в комнату, столы ломались не потому, что он их бил, а под весом его слова.

Дверь скользнула вбок, выпуская в комнату мужчину.

— Магистр. Вы знакомы с Критом?

Крит коротко кивнул Локу. Ни капли лишнего движения, когда он сел, оправил бежевый пиджак, развернул экран и заговорил механически ровным голосом:

— Тестовые результаты на первом этапе в пределах допустимой погрешности. Второй этап с подключением дополнительной реальности показал скачок мозговой активности. Незначительный, в пределах нормы.

Повисло молчание.

— Это всё? — неспешно спросил Директор. Ручка в пальцах Лока вращалась неторопливо, размеренным ритмом, заполняющий паузу.

— Да, — коротко кивнул Крит.

Ручка замерла на пол-оборота и в тот же миг раздался голос Директора:

— Магистр. Вопросы?

Лок глянул на Крита, который безучастно листал что-то в записях с бесстрастным лицом.

— Крит, — мягким тоном позвал Лок. Тот вскинул голову, не сразу оторвавшись от записей, вздёрнул бровь. — Я заметил кое-что в результатах, — пролистнул файлы, словно неторопливо отбирая нужный пункт. — Вот здесь. Во время второго этапа испытуемой. Я вижу изменения.

Крит едва скользнул взглядом по указанной строке.

— Небольшие изменения.

— Гладкость усыпляет взгляд, только перемены раскрывают истинную форму, — заметил Лок.

Губы Крита чуть сжались, брови еле заметно дрогнули, как будто он не любил, когда кто-то сомневается в его данных.

— Не в том случае, если методы… загрязнены.

— Загрязнены? — вкрадчиво-осипший голос Директора был лишён интереса, но врезался в разговор, словно ледокол, разламывающий лёд.

Крит едва заметно поёрзал на кресле, но не поднял головы, и, вперившись взглядом в отчёты, он произнёс:

— На последнем этапе было озвучено… слово, которого не было в протоколе.

Вот оно. Искра, скрытая за веками Крита. Тот самый случай, когда мелкий винтик считает себя рулевым механизмом всей системы.

— Поэтому я считаю невозможным учитывать весь результат достойным доверия.

Лок чуть подался вперёд, медленно уперев руки в стол.

— Крит, не думаю, что нам стоит быть столь категоричными. Дайте деталям сказать за себя.

— Я не работаю с деталями, которые не имеют под собой подтверждённого обоснования, магистр, — сказал бесстрастно Крит, не поднимая взгляда с записей.

Лок улыбнулся.

— Разум, лишённый свободы, не создаёт. Он лишь повторяет, пока не станет копией копии.

— Разум, который пытается выйти за грани, перестаёт быть холодным и последовательным, магистр, — взмахом руки Крит закрыл вкладку. Его голос был ровным, но в глазах тлел огонь: — Именно поэтому я против личного вмешательства в методы допроса.

— Если вмешательство даёт результаты…

— Это не просто вмешательство, — отрезал Крит. — Это — загрязнение.

— Называйте, как считаете нужным, — великодушно улыбнулся Лок. — Но, если испытанные методы дают результаты, — вскинул примирительную ладонь, когда Крит только набрал воздуха в лёгкие, — возможно, это новый алгоритм.

Повисла короткая пауза.

— Какое слово? — Директор едва заметно склонил голову набок, как если бы разглядывал любопытную деталь. Крит перевёл взгляд на стол и уткнулся в безупречно гладкую поверхность.

— Фамилия испытуемой. Оно было заменено.

Директор чуть прищурился и Крит моргнул раз, прежде чем продолжить:

— Кэйос вместо Кин.

Директор теперь смотрел на Лока и, это взгляд словно чуть сместил фундаментальные законы реальности. Лок не шелохнулся, спокойно встретил тёмные глаза и четким, как расчерченная схема, голосом ответил:

— Изменение дало результат. Значит, изменение оправдано.

— Вы заигрываетесь, магистр, — в голосе Крита проскользнула острая усмешка, будто жало змеи. — Через меня прошло более двухсот испытуемых. Все они следовали установленной процедуре. Потому что изучение нейрокогнитивных реакций на нелинейность времени и квантовую суперпозицию — это не проходной опросник о том, какой кофе вы предпочитаете на завтрак, — чуть помолчал и на устах мелькнула усмешка. — Кстати, какой же, магистр?

Лок чуть качнул головой, словно нехотя принимая игру.

— Черный. Без примесей, — выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы Крит подумал, будто на этом ответ закончен. — Но иногда я позволяю себе чуть сиропа. Капля пекановой эссенции способна разбавить вкус привычного напитка, Крит.

— Так пусть ваши эксперименты останутся в чашке вашего утреннего кофе.

Крит почувствовал взгляд Директора ещё прежде, чем договорил. Директор не шелохнулся, не изменился в лице, не произнёс ни слова, но что-то едва ощутимо сдвинулось в самой ткани тишины. Крит чуть качнулся в кресле, словно перераспределяя вес, выровнял осанку, сбросил с губ улыбку и сухо добавил:

— Это всё, что я хотел сказать.

Лок примирительно улыбнулся.

— Я полностью доверяю вашему мнению, — перелистнул отчёты, как если бы проверял страницы книги, содержание которой ему уже известно. — Исследования последних лет — это результат вашего труда, который нельзя недооценить.

Оптический сенсор Крита сузился, прицеливаясь. О да, он понимает. Очень хорошо понимает, что исследования последних двадцати лет с нулевым результатом так же способны обнулить его вклад. А значит уничтожить его полезность системе. Лок усмехнулся про себя, но лицо выражало лишь интерес и вежливость.

Крит чуть поджал губы.

— Если тесты не дали тех результатов, что вы ждали, магистр, значит, вы либо недооценили реальность … либо переоценили свои ожидания.

— Ожидания, Крит? — чуть качнул головой, словно усмехаясь. — Это не вера в абстрактные догадки. Всё, что я предполагаю, основано на результатах, которые мы получаем. И эти результаты говорят одно — мы упираемся в ограничения, заданные нами самими. А это значит, что исследования требуют отхода от привычных рамок, выхода за границы понятного.

Лок говорил чётко, не торопясь, как человек, который знает, что его слова — не просто теория, а утверждённая реальность.

— Мы обязаны видеть больше, чем аккуратно вычерченные графики и таблицы, Крит, — выждал паузу, затем продолжил, запечатывая каждое слово: — Согласитесь, сама возможность управлять суперпозицией заставляет нас играть с этой аномалией по другим правилам.

Крит небрежно откинулся на спинку кресла, но Лок знал, что это не жест расслабления.

— И вновь, магистр, вы превращаете всё в игру, — голос Крита оставался таким же ровным, но взгляд уже не был бесстрастным. — Я не играю возможностями. Я работаю с фактами.

Взгляд Директора скользнул с Крита на Лока, и будто невидимая гиря перекатилась с одной чаши весов на другую, уравнивая баланс… или проверяя, какая сторона склонится первой.

— Факты? — Лок развёл руками в преувеличенном жесте. — Так давайте разберёмся с фактами. Иногда факт, как маяк, освещает путь к гипотезе, ранее скрытой во мраке догадок.

Крит чуть поджал губы и Лок видел, как он сдал назад. Незаметно, едва, но это было.

— Мы знаем, что вблизи определённых точек пространства материя ведёт себя… иначе, — начал Крит. — Район гравитационного возмущения, где границы законов физики размываются. Время может растягиваться или сжиматься, а иногда даже разделяться, создавая разные вероятности одного и того же события. Третий круг подвергся такому воздействию. Возможно, это влияние чёрной дыры, которая искривляет пространство-время, или нейтронной звезды, обладающей безумной плотностью. Или квантовая сингулярность, узел, в котором прошлое, будущее и настоящее сплетаются в единое целое, — Крит сделал паузу, позволив словам осесть, прежде чем продолжить: — Гравитация, время, электромагнитные волны, там всё подвергается искажению, потому что пространство само по себе нестабильно. В таких местах квантовые частицы ведут себя непредсказуемо. Вот наши факты, Фарбау.

Имя вместо титула. Микроскопический сдвиг тектонических плит, пока ещё не ощущаемый, но неизбежный. Лок почти невесомо усмехнулся.

— Но в вашем списке нет самого важного, Крит.

Взгляд Крита чуть заострился.

— И что же это, магистр?

Лок позволил паузе зависнуть, давая всем прочувствовать вес этого молчания, потом медленно, с подчеркнутой уверенностью сказал:

— Человек, — слово зарезонировало в пространстве, точно удар низкой частоты. — Люди, Крит. — Лок чуть подался вперед, словно передавая тяжесть этих слов. — Вот что является основой всех исследований. Люди, которые видят реальность иначе, как если бы одно и то же событие существовало сразу в нескольких вариантах, — теперь в голосе слышалось что-то большее, чем просто убеждённость. — Люди, чей вестибулярный аппарат обрабатывает информацию иначе. Чьё кровообращение влияет на восприятие пространства. Чей мозг работает не как у нас. Он гибче, пластичнее, адаптируется быстрее, — Лок склонился ближе, теперь давя не только весом тела, но и собственной тенью, чёрной, глухой, затмевающей пространство между ними. — Мы изучаем людей, которые ощущают реальность не как линейную цепочку событий, а как разветвлённый узор возможностей. Как если бы одно и то же реальность существовала сразу в нескольких вариантах. И мы обязаны понять, как они это делают. Мы обязаны научиться управлять этой силой. А значит, Крит, мы обязаны управлять этими людьми.

Голос Лока опустился ниже, стал тише, но в нем теперь звучала логика хищника:

— И если для этого нужно вскрыть их череп и добавить нужную деталь, это необходимо сделать.

Лок откинулся на спинку и смахнул с рукава несуществующую пылинку, но он кожей чувствовал взгляд Крита. Тот сцепил пальцы, подался вперед и с тихой хитрецой спросил, прищурив глаз:

— И все же, магистр, может посвятите нас, почему вы посчитали, что именно слово «Кэйос» является той самой нужной деталью?

Лок не двинулся, лицо осталось бесстрастным, только дыхание замедлилось, как если бы он подстраивал движение секундной стрелки под свой ритм.

— Обычная догадка, — небрежное пожатие плечами. — Ничего большего.

Крит не отреагировал сразу, но глаза его сузились. Так хищник щурится, беря след запёкшейся крови. Этот человек обучен выявлять слабые точки, он находит их, анализирует и разбирает по косточкам.

— Догадка, — он повторил слово, скользя по нему языком, обволакивая ядом: — Которая вносит хаос в упорядоченность.

— Даже в хаосе можно найти свой порядок, Крит, — отбил Лок.

Тишина над столом гудела, точно вибрация между пластинами брони.

И в этой тишине тяжелая ладонь Директора легла на стол, неслышно и аккуратно. Лок и Крит замерли, словно перед завершающим гонгом.

— Семьдесят два часа, — монотонный, без интонационных всплесков голос упал между ними каменным монолитом. — После следующего теста я ожидаю конкретных выводов.

Директор не двинулся, словно застывшая тень, в которой не спрятаться. На высеченном лице не дрогнул ни мускул, а тёмные глаза смотрели прямо, словно отмеряя секунды в его личном ритме.

Крит сузил глаза.

— То есть, если мы докажем, что Тейя Кин не имеет ценности…

— Она будет списана. Как все до неё, — отстранённым голосом сказал Директор.

Лок стиснул зубы так, что мышцы челюсти стянулись тросами. Вдох, выдох и вопрос:

— А если нет?

Улыбка скользнула по губам Директора, как рябь на воде.

— Тогда, возможно, я сделаю ставку, магистр.

Крит метнул взгляд на Лока и в этом взгляде было всё — раздражение, холодная ненависть, но тонкая примесь азарта. Как игрок, которого силой втянули в партию, но теперь он уже не может отступить.

— Вы ставите на вероятность, а не на реальность, Лок.

Лок невозмутимо пожал плечами:

— Я ставлю на выигрыш.

Директор наклонил голову, едва заметно, как уравнитель, удерживающий хаос в своих ладонях.

— Не подведите меня. Ни один из вас.

Его решение прозвучало, как удар гонга. Но не тот гонг, что завершает игру. Это был гонг, отпирающий клетку, срывающий цепи и выпускающий боевых гончих.

Лок и Крит встали одновременно. Взгляды встретились, как пульсар и чёрная дыра, два конца спектра, но часть одной вселенной. Улыбки на лицах были холодные и выверенные, а рукопожатие твёрдым, но без капли уважения.

Пришло время пустить мышь по лабиринту сознания.