Глава 25.3

— Ты хоть знаешь, куда мы летим? — спросила Тейя, скользя глазами по панели.

— Вот. Смотри, название. — Мая ткнула пальцем в бегущие строки.

— Ав-ро-ра, — прочитали они хором, переглянулись и улыбка подступила к губам.

— Представь себе, месяц назад мы задыхались на Глизе, а теперь побывали в Первом круге и летим в самый центр Второго, — шепнула Тейя. Глаза Маи сияли, и вся она горела тем же предвкушением, что и Тейя, тем самым голодом свободы.

— И как меня только угораздило увязаться за тобой?

— Тебя бы всё равно не оставили в покое, — покачала головой Тейя. — Если бы я ушла одна, за тобой бы пришли.

— А почему ты вообще решила бежать? — Мая спросила тихо, почти неслышно. Тейя уставилась вперёд, взгляд стал стеклянным. — Прости, я…

Но Тейя прервала её, отвечая скорее сама себе:

— Это был единственный способ остаться собой, — глухо проговорила она и добавила, глядя в темноту: — То, как я вижу реальность… это звучит, как чудо. Но на самом деле это какой-то капкан. Будто я рассыпаюсь на сотни версий самой себя. Существую сразу везде и сразу нигде.

— Разве это не круто? — осторожно спросила Мая.

— Нет. — Тейя качнула головой. — Не круто. Знаешь, что самое страшное? — повернулась к ней. — Ты живёшь, не зная, что будет завтра и как раз в этом весь кайф, разве нет? Цели, мечты, ожидания. Ты не знаешь, что тебя ждёт, и потому всё живое. А я… Я в такие моменты вижу сразу всё. Все исходы, любые развилки, все провалы.

Мая слушала, не дыша.

— Человек жив, пока он несётся к чему-то, пусть даже в никуда, — убежденно продолжила Тейя. — А я вижу, как всё ломается ещё до того, как случится. Это не дар, а скорее распад. Я теряю себя, Мая… превращаюсь в какое-то общее сознание. Ни тела, ни личности, только бесконечные потоки.

Тейя выдохнула. Голос её осип, а улыбка вышла печальная.

— Академия никогда бы меня не отпустила, а мне нужно было уйти до того, как я исчезну окончательно.

— А это похоже на… — Мая прикусила губу, задумалась, потом пожала плечами. — Предсказание?

Тейя усмехнулась и медленно покачала головой.

— Нет. Это… скорее, ощущение, как каждое твоё движение сдвигает ткань времени. Одно движение и весь следующий отрывок меняется. Всё, что будет дальше, уже не то, что могло бы быть, — она замолкла, будто сама нырнула внутрь себя. — Но я не могу удержать это. Я теряюсь, растворяюсь, понимаешь? Будто исчезаю в каком-то общем разуме… и перестаю быть собой, как личность… — вздохнула глубоко, будто выныривая обратно. — Потому я и бегу, пока Люмен не превратил меня в свою собственность. Им плевать на мою волю, они хотят лишь результат.

— Но какой результат-то? — нахмурилась Мая. — Предугадывать? Или менять будущее?

— Понятия не имею, — поморщилась Тейя. — Это мерзкое ощущение, чувствовать себя просто подопытной, с помощью которой могут выдать очередное новое открытие, понимаешь? Ну что они могут хотеть? — пожала плечами. — Прорваться во время, предсказать, проникнуть в прошлое или будущее? Я не знаю…

Они молчали, но обе знали одно — Люмен их просто так не отпустит.

— Этот Фарбау… он странный, — задумчиво сказала Мая. — И слишком он какой-то…не знаю, как объяснить. Короче, такой без сомнении может вырвать сердце и не поморщится от брызг крови, — скривилась она.

— Ты тоже это почувствовала? — Тейя удивлённо подняла брови.

— Да уж, — Мая закатила глаза. — Похоже, не зря меня записали в «избранные», — изобразила воздушные кавычки. — Хотя у меня точно нет таких способностей, как у тебя.

— В этом и везение, Мая, — сказала Тейя жёстко. — Но ты тоже чувствуешь глубже, чем думаешь.

— Мне казалось, это просто… интуиция, — Мая пожала плечами. — Я думала, у всех так.

Она прыснула от смеха, и Тейя тоже усмехнулась. Провела пальцем по панели, будто стирая пыль, хотя там и так всё блестело.

— Знаешь, я тоже думала, что это нормально. Потому что мой отец… думаю, он такой же.

— Серьёзно? — Мая распахнула глаза.

— Я не знаю, — выдохнула Тейя. — Всегда думала, что он просто чуткий человек. У него было странное чутьё на людей, на решения, на места. Будто знал, где искать минералы, куда идти, когда свернуть. Я думала, что это всё опыт. Или родительское шестое чувство, типа, когда у тебя дети, и ты не имеешь права ошибаться.

Голос её постепенно стих.

Тейя не хотела думать, не хотела вспоминать. Но взгляд отца, этот короткий, опустошающе-немой взгляд, прожигал её изнутри. Он видел её, он слышал её зов там, на перепутье времен и пространств. Но не сделал ни шага. Он просто отвернулся. И никакие оправдания, в виде братьев, матери, сложности с выездом, больше не работали для Тейи.

Всё это было лишь дымом, прикрытием. Отец отказался от неё, и Тейя это почувствовала с пугающей ясностью. Она раньше надеялась, хоть на какую-то невидимую, призрачную поддержку, хоть на жест, на знак, на взгляд, который скажет: «Держись, я рядом». Но он не дал даже этого, а вместо этого закрылся и отгородился. И это было хуже, чем если бы он кричал, бил, выгонял. Это было молчаливое стирание.

Может, отец был одним из тех, кто прошёл Академию когда-то в молодости? Может, знал, во что превращает людей эта система? Почему тогда не предупредил? Почему не сказал? Хотя… поверила бы Тейя? Та, прежняя Тейя, с глазами, полными мечты, с головой, набитой грёзами о свободе? Нет. Она не слушала бы. Тогда она рвалась из Глизе, как из тюрьмы, и не желала слышать ничего, кроме собственного желания.

Тогда её цель была вырваться, а сейчас выжить. Но что будет дальше? Люмен отпустит их? Или, хуже того, Лок Фарбау, что сделает он?

Имя этого человека отпечатывалось в сознании, как ожог. И где-то внутри, в глубине, Тейя чувствовала, что магистр страшнее всего Корума вместе взятого. Он был пуст, абсолютно. Без искры, без корней. И, возможно, именно эту пустоту он хочет заполнить Тейей. Но чем она ее заполнит? Кто она в этой игре?

Фарбау назвал отца трусом и убийцей. Получается, они знакомы? Но как и где они встретились? И почему в голосе Фарбау звучала какая-то отчаянная ненависть? Возможно, отец и правда был в Люмене. Прошёл путь лишь на половину, и потом сбежал, сменил имя и ушёл в глушь.

И если вчера Тейя бы сорвалась в глотку каждому, кто посмел бы назвать отца так, то теперь… теперь она не была уверена ни в чём. Ни в нём. Ни в себе.

Ещё и Дерек.

Ухмылка перекосила губы, оставив после себя мерзкий привкус, как будто слизнула внутреннюю стенку старого кислородного фильтра. Очередной… кто? Очередной сильный самец, который поиграл в заботу, а потом спихнул балласт? Кто Тейя для него? Мелкий груз, ошибка, временная помеха на пути. И, чёрт побери, с какой лёгкостью у него это получилось! Молодец, капитан, держите планку. Получается, всё это время он просто играл? Тот самый их первый допрос в его кабинете, в полумраке, где слова резали по коже… Тогда Тейя уже качнулась к нему, словно на поводке, потянулась, уже почти выложила всё, не только факты, но и себя. До последней жилки, до последней тайны, до последнего вздоха. Тейя бы рассказала ему всё, даже о датах критических дней, чёрт возьми! Просто чтобы быть рядом, чтобы его голос звучал именно ей.

Глупая, ослепшая, окончательно оголодавшая идиотка, вот кто она!

А он зна-а-ал, прекрасно знал, как обращаться с затравленными зверьками. С теми, кто слишком давно не чувствовал ласкового прикосновения, кто не знает, каково это быть желанной. И он хладнокровно пустил свое знание в ход. А Тейя и купилась, как идиотка. И то, что она считала особенным, тем, что трепетало внутри, от чего просыпалась среди ночи и касалась губ, всё это было для него ничем.

Пальцы потянулись к лицу машинально, будто хотели стереть его прикосновение. Но в теле всё ещё пульсировало ощущение его губ. Этот проклятый, животный поцелуй, который и поцелуем не был. Лишь попытка ее заткнуть, подчинить, повести за собой. Но в тот самый момент, когда Тейя ощутила, как его губы вжались в её… Ооо, в это было всё — жар, голод, подчинение, насмешка, власть.

Его вкус так и не смылся. Горький, терпкий, как шоколад с острым перцем. Не ласковый, а жгучий, обжигающий, такой, что остаётся в порах, в крови, въедается в кости. Дерек не целовал, он срывал с неё голос, дыхание, кожу, сознание. Он вжимал её в себя, прижимал до боли, а её пальцы дрожали, осязая, как его мышцы каменеют под горячей кожей литым металлом. Тейя чувствовала, как в ней разгорается не бабочками, нет, огнём, чистым, лютым вожделением. И это была уже не влюблённость. В тот тонкий момент, сверкнувший в темноте коридора огненной вспышкой, это все перекинулось в желание. Вот, чем он ее заразил всего за минуту — голодным, диким, животным желанием.

Тейя впервые поняла, что значит хотеть мужчину. Не как сказку, не как защитника, не как «того самого». А как тело, за его силу, за жар, который разрывает изнутри.

И кого она пытается сейчас обмануть? Она всё ещё дрожит при одной мысли о нём. И если бы не Мая, кто знает…

— Спасибо, Мая, — тихо сказала Тейя, глядя на подругу, застывшую в своих мыслях.

— С чего вдруг? — подозрительно нахмурилась Мая.

— Просто так, — пожала плечами Тейя, но тут же не выдержала, качнула головой. — За то, что остановила Дерека.

Лицо подруги, подсвеченное тусклой панелью, будто накрыло тенью. Взгляд ушёл в сторону, губы дрогнули, и она прикрыла глаза, будто это признание резануло изнутри.

— Тейя… я… я выдала его Фарбау. Этому конченному слизняку, — голос осел. — Просто… выдала.

И тут Мая размахнулась и со всей дури ударила кулаком по подлокотнику, отчего тот жалобно скрипнул и прогнулся.

— Эй, хороший шаттл, не бей, — попыталась отшутиться Тейя, но Мая не отреагировала, сидя всё той же сжатой, застывшей фигурой в темноте салона. — Да брось ты, — продолжила Тейя мягче. — Думаешь, он когда-нибудь об этом узнает? И даже если узнает, ну и что? Думаешь, капитан Ланс полезет через весь космос искать нас с тобой? — усмехнулась. — Тебе самой не смешно?

— Нет, Тейя, — выдохнула Мая, и в этом выдохе было всё, усталость, надлом, тонкая трещина на грани слёз. Глаза потускнели, поблёскивая влагой, пока Мая молчала, будто вот-вот сорвётся.

— Эй, — Тейя сжала её руку, прижала к губам, оставив лёгкий поцелуй. — Ну, что с тобой?

Мая прикусила губу до крови, глубоко выдохнула, пытаясь не задохнуться от обиды.

— Дерек… он, может, и простит, — кивнула она. — Только, знаешь, мне на него плевать.

— Тогда в чём дело? — Тейя осторожно. — На кого тогда тебе не плевать?

Мая вскинула голову, сжала губы, но слёзы уже катились по побелевшему лицу, а вместе с ними вышло то, что жгло её всё это время:

— Он никогда меня не простит… — выдохнула она. — Эол. Он никогда не простит предательства друга. Никогда. Так же, как и я не простила бы, — она вытерла лицо резким движением, почти с отвращением к себе, и процедила сквозь зубы: — Ну вот как можно быть такой дурой, а? Скажи мне! Мы ведь даже не говорили по-настоящему… даже двух слов не сказали. А я… — её снова затрясло, — я просто…

— Если бы я только знала, Мая… — прошептала Тейя.

Больше не нашлось ни слова, только сильнее сжала её руку и так они сидели в звенящей плотной тишине, где каждый думал о своём, но держался за другого.

Потом Тейя медленно выпрямилась, набрала воздух, вскинула голову и уверенно сказала, пытаясь убедить не только подругу, но и саму себя:

— Знаешь, я почти уверена, что мы больше никогда не увидим этих двоих.

— Это ты видишь своим умением или просто пытаешься себя успокоить? — усмехнулась Мая, уже дыша ровнее. Тейя приподняла брови:

— А зачем мы вообще им нужны?

— О, Тейя… — Мая закатила глаза с видом знатока. — Я бы тебе рассказала, да только боюсь, ты тут же вышибешь стекло ногами и сиганёшь в вакуум. Я видела, ка-а-ак он на тебя смотрел.

— Мало ли что там было, — Тейя резко отвернулась, чтобы скрыть, как запылало лицо. — Сейчас мы летим на Аврору. И сомневаюсь, что они вообще знают, что мы тут творим.

— А знаешь? Ты права, — Мая вскинула подбородок. — Новая жизнь на новой планете.

— И без старых идиотов, — припечатала Тейя, стараясь отогнать липкую, щекочущую мысль. Но она уже была здесь и забралась под кожу вязким туманом. Тейе вдруг показалось, что к глухой, непоколебимой поступи Люмена присоединился другой ритм, более лёгкий, но чёткий шаг… Фарбау?… Стоило этого ожидать и быть готовой.

Но был ещё один… почти неслышный, но чувствующийся телом, как дрожь земли под ногами перед бурей. Тейя глубоко вдохнула, уговаривая себя, что всё это просто фантазия, игра воображения или паранойя.

Нет, ну правда, не станет же капитан Ланс нестись за ними через весь космос?!

Но что-то горячее, сладко-жгучее сжалось внутри. Звериное предчувствие отдалось ясным пониманием.

За ними уже идут.

И самое страшное, пугал не сам факт погони. А то, кто именно идёт по следу.