Глава 26.1

— Тейя.

Пальцы Маи коснулись её руки и Тейя вздрогнула, распахнула глаза.

— Я что, уснула? — прохрипела она, потирая затёкшую шею. Мая смотрела перед собой, приоткрыв рот, только подняла палец и показала вперёд.

Тейя повернула голову и …

Аврора.

Если когда-то Тейя зависала в благоговейной тишине, глядя на Люмен, то сейчас просто оцепенела от животного, леденящий ощущения, будто что-то яркое, чужое, опасное уже коснулось её кожи.

Это была не планета. Это была пульсирующая сердцевина космоса. Живая, бьющая током, тяжело дышащая, и её дыхание не было спокойным и ровным, как у Академии. Аврора хрипела, пыхтела и захлёбывалась, будто её сердце колотилось прямо в саднящем горле.

Голографическая вуаль скрывала очертания планеты, но сквозь неё рвались неоновые всполохи, лазерные залпы, срезы жилых секторов. Аврора сияла, как второе Солнце, и казалась больной, перегретой, взведённой.

Вокруг планеты сомкнулось плотное кольцо стыковочных станций. Рой из маршрутов, пересечении, световых сигналов, очередей на стыковку. Сотни… нет, тысячи! кораблей сновали в невесомости. И ещё больше дронов, беспилотников, платформ суетились во всем этом и отслеживали каждого.

Один дрон завис прямо перед их шаттлом и сердце Тейи стукнуло в виски. Она почти слышала тонкий гул металлического глаза и почти чувствовала, как луч проходит по корпусу.

— Он уже знает, что мы тут, — прошептала она.

Мая вскинула средний палец:

— Особый привет для магистра. Козлина!

Дрон повисел еще на мгновение и исчез в рое себе подобных.

— Мы, кажется, не всё продумали, — хмыкнула Тейя. Мая смотрела перед собой, прикусив губу, потом бросила взгляд на неё и резко сказала:

— Нам надо исчезнуть.

— А как? У нас ни койна, а любая оплата — это автоматически засветка в системе. Что тут вообще есть?

Тейя пошарила руками по скудному запасу и нашла аптечный модуль, энергокапсулы, сухпайки.

— Глянь, тут айди-чипы, — Мая ткнула в панель. — Наверняка на них есть койны.

— Их нельзя использовать, — отрезала Тейя.

— Но можно слить на сторону.

— А ты вообще это умеешь?

— Хочешь жить, умей вертеться. Отец говорил, что Аврора как огромный рынок. Всё покупается, всё продаётся.

— О, ящик, — обрадованно выдохнула Тейя и рывком вытащила короб из-под панели. Мая заглянула внутрь и подняла большой палец вверх.

— Инструменты? Отлично.

— Давай разделим, чтобы тащить удобнее. Только как мы пройдём сканеры без регистрации? — спросила Тейя, связывая между собой аптечку, короб, контейнеры.

— Надо сигануть в просвет сразу, как двери откроются, — Мая глянула на приборную панель и сказала: — Десять минут до стыковки.

— Смотри, как быстро. Я думала, будем в хвосте этого шлейфа.

— Мы же элита, Академия, мать её, — хохотнула Мая, но в смехе звенело напряжение.

Они возились с грузом, ловко перекидывали ремни, затягивали крепления. Салон стал тесен, душен и, казалось, воздух вибрирует от их общей нервозности и подготовки к чему-то неизвестному, но пугающему до жути.

Шаттл с шипением пристыковался, дверь распахнулась и в тот же миг в лицо ударил лазерный луч-сканер. Дрон висел прямо перед выходом и Тейя почувствовала, как жужжание проникает под кожу. Сканер полз по лицу, по глазам и выдал писк, резкий, режущий, как укол в позвоночник. Сердце выстрелило в грудную клетку и тело рефлекторно дернулось.

— Бежим! — сорвалось с губ и Тейя рванула вперёд. Краем глаза увидела, что Мая вылетела за ней. И они понеслись.

И если Тейя думала, что хаос на орбите был пределом, то здесь начинался настоящий ад.

Они буквально окунулись в живой, плотный коридор, воняющий кислым потом, жжёным металлом, дешевыми духами. Крики, визги, ругань на непонятных языках смешивались с воем сирен, писками, шипением, лязгом механизмов.

Они проталкивались сквозь месиво толпы, выхватывая на лету не просто лица, а целые судьбы. Мужчины с гружёнными рюкзаками и оружием, старики с ржавыми тележками и мутными зверьми без породы, женщины с детьми на спине, на руках, цепляющимися за ноги. Всё сливалось в один гул — плач, хохот, лай, вой. Лица без возраста, без пола. Маски, влитые в мышцы лица и шеи, тела, покрытые иероглифами, мускулы блестящие, выпуклые, с неоном под кожей. Цифры, QR-коды, штрих-коды, знаки и схемы — тут каждый был будто товар.

Со всех сторон сыпался бред:

— Скипай ход!

— Щёлкнул зону, дропай!

— Сигни в тело, не дыши на входе!

— Импульс в контакт, ска!

Тейя и Мая мчались, не разбирая дороги. Самое главное, успеть уйти от сканеров, от дронов, от этого ада, висящего над ними, как безразличный глаз.

Это был не коридор, это была кишка города, проглатывающая их и не давая вырваться.

Хватка за шиворот, и кто-то тянет Тейю назад. Ее руки машут и царапают. Некогда драться, только рваться вперёд, вытащить тело из сдавленного безумия. Рывок, локтем в бок и тут же за спиной мат, крик, толчки.

— Сюда! — крик Мае.

— Тупик, Тей!

— Обратно!

— Не теряй!

Они бежали, пытаясь не потерять серую униформу друг друга в этом хаосе. Пот заливал лицо, щипал глаза, ремни врезались в плечи до мяса, а ладони скользили по грязи.

Главное — скрыться, а еще лучше — выжить.

Мая свернула в тёмный проход, и Тейя прыгнула за ней.

— Уф… — хрипло выдохнула Мая, оседая к стене. — Наконец-то…

Тейя успела сделать только один вдох, когда что-то стиснуло её щиколотку до хруста. Она закричала, дёрнулась, пытаясь сбросить захват, пока Мая пинала, что есть сил, груду под одеялом. И только тогда они увидели.

Это была не земля. Это были люди. Десятки тел, сваленных друг на друга. Замотанные в одеяла, спальники, покрытые картоном, газетами, тряпками, всем, чем можно. Переулок узкий, зажатый влажными стенами, петлял во тьму, а земля под ногами дышала и гудела. Тяжёлое, хриплое, надсадное дыхание ткалось из стонов, сипов, кашля, бормотания. Всё пространство шевелилось, как если бы сама улица состояла из тел, сброшенных сюда навсегда. Пласты людей, гниющие, забытые, вытесненные из человеческого облика.

— Твою жжж… — прошептала Мая, не в силах отвести взгляд.

— Уходим! — крикнула Тейя, когда новая рука сжала её штанину.

Прыжок и снова в кишащую толпу. Снова горячие тела, липкие руки, крик прямо в лицо, тошнотворный запах в нос и воздух по горлу, как слизь.

— Налево, Тей!

— Нет! Дроны!

— Блядь! Прямо!

— Отвали, урод!.. Направо!

— Сюда!

Следующий переулок был узкий, глухой, но пустой. Под ногами чавкало и ботинки проваливались в мягкую слизь. Кучи мусора, вываливающегося сверху, отчего воздух резал слизистую, глаза щипало, а дышать было невозможно, как будто кислород кончился.

Но тут они были одни.

— Спиздили комм-пакет, уроды, — прорычала Мая, оглядывая багаж на спине Тейи.

— Да и чёрт с ним, — выдохнула Тейя. Прижала рукав к носу, но бесполезно, одежда уже пропиталась этой вонью. — Где мы вообще?

Стены уходили вверх в многослойный ад. Коридоры, мостики, балконы, переходы, все переплеталось туго завязанными узлами. Всё построено вкривь и вкось, лабиринт на лабиринте, а над головой пересекались конструкции, будто построенные на бегу, без расчёта и смысла.

Сверху грохнулся мешок с чем-то тяжёлым. Мусорная куча будто выдохнула в ответ и новый смрад хлынул прямо в лицо. Они закашлялись, зажмурились, прижали руки к лицу, когда влажная волна вони обожгла глаза.

— Кажется, жилые кварталы, — хрипло пробормотала Мая, сплёвывая на землю. Кивнула на окна, с которых свисали детские рубашки, штаны, комбинезоны.

— Это они так одежду сушат? — с ужасом спросила Тейя, и обе рассмеялись, но смех этот был на грани истерики. — Надо найти, где передохнуть. Пошли.

Они вывалились из переулка и снова влипли в поток. Движение было не таким плотным, но всё равно очередной слой хаоса затянул их и закрутил в водовороте.

Неон лился, как цифровой дождь. Мигал вывесками с полуголыми телами, рекламой стимуляторов, лозунгами и призывами. Башни тянулись вверх и терялись в смоге, как слепые пальцы, облепленные экранами, трубами, рекламными щитами. Всё было насажено друг на друга, этаж на этаже, балкон на балконе. Старые дома вросли в новые, а между ними тянулись мостики, лестницы, переходы, уровни.

Патина на стенах, как следы кислотных дождей. Дроны сновали, мигая аварийным светом без надежды на ответ. Город казался больным, живым и гниющим одновременно.

Звуки сварки, сирен, пульс-табло заглушали всё, но их прерывали аварийные ревуны. Где-то рядом слышались маты, гомон, истеричный смех, а дальше уличный ансамбль играл надрывный джаз, спаянный с техно, блюзом и металл.

Под ногами хлюпали лужи с радужной плёнкой, а в воздухе стоял жареный, дымный, масляный аромат, солёный и сладкий одновременно, тот самый запах, который манит — кусни, если осмелишься.

Афиши мигали со всех сторон: "Оргия +10 % к мозговому тонусу", "Разрядка сигналом 3 койна", "Вдох — 1 койн. Выдох — 20."

Но хуже всего были… люди. Или то, что от них осталось. Маски грубые, тяжёлые, с трубками и проводами перемежались с гладкими интерфейсами без черт и изгибов. Облупленные, потёкшие, с выцарапанными гримасами и всё равно через них просвечивались эмоции смеха, безразличия, ослепительной улыбки или каменного бешенства.

— Ты глянь на эту красоту, — шепнула Мая, дёрнув Тейю за рукав.

Вывеска мигала непонятным приглашением «Шрамник vs Бешенец. Ставка: кость, скулёж, выхлоп. 146 % к выигрышу», и её свет падал на гудящую толпу под ней. Кожа, изъеденная наколками, сращённая с металлом, вместо рук киберпротезы, вместо зубов наращённые стальные клыки, в волосы вплетены кабели, окрашенные кислотой, как пульсация в живой ране.

И тут один взгляд уперся прямо в них. Немигающий, светящийся, как сканер с сенсорами, вживлённые в глазницы.

— Эй! Живая кожа!

Клац клыков и гул поднял и начал оборачивать головы.

— Не чипнута?

— Не, чистый отклик.

— Сюда!

Мая резко дёрнула Тейю:

— Пошли быстрее.

Но за спиной уже потянулся шлейф из плотного запаха смазки, сгоревшего пластика, фильтрующего геля, дешёвых ароматизаторов.

И кто-то пошел за ними. Но он не из толпы, он отлип от стены и теперь медленно, но настойчиво следовал по пятам.

— Какого чёрта ему от нас надо? — прошептала Тейя, ускоряя шаг.

Мая ответила, почти не поворачивая головы:

— Уж точно не пастилой хочет угостить.

Пальцы сцеплены, а плечи тесно прижаты. Они последний якорь друг для друга в этом неоновом аду.

— Кажется, отстал, — прошептала Тейя. — Не оглядывайся.

— Ага. В отражении не вижу.

— Может, мимикрирует под воздух.

— Может. Тут хрен разберёшь, кто живой, а кто симулякр.

Он возник перед ними неожиданно. Будто всё это время шёл впереди, а теперь просто остановился и перегородил путь.

— Чего надо? — рявкнула Мая, крепче сжав пальцы Тейи.

Мужчина чуть наклонил голову и коснулся пальцами края шляпы. На вид лет тридцати, не больше. Черты лица почти кукольные, и глаза как фильтры, острые, холодные, пронизывающие, как будто через них шла не просто оценка, а сканирование. Края длинного плаща распахнулись, оружия не было. Видимо, тут это способ приветствия.

— Мизз, — лениво протянул он, скользнув взглядом с одной на другую.

— Что надо? — резко повторила Тейя.

Он поднял руки, сделал полшага назад и на титановых зубах отразилась вывеска, когда он улыбнулся.

— Вы не местные, — сказал, не спросил.

— И что с того? — напряглась Мая.

— А ничего. Вам нужен ночлег, а мне рабочие руки.

Он бросил быстрый выверенный взгляд по периметру.

— А не пойти ли тебе на… — начала Мая, но он спокойно вскинул ладонь и её голос сам собой захлебнулся.

— Вы светитесь, — почти снисходительно сказал он. — Здесь так не принято.

Тейя оглянулась. Он не врал, люди действительно начали оборачиваться. В этой толпе это значило только одно — сигнал пошёл и интерес пробудился. А значит, скоро будут дроны, сканеры, охотники.

Тейя посмотрела на мужчину внимательнее. Белая рубашка, заправленная в брюки с подтяжками. Туфли остроносые, блестящие и чистые, будто грязь Авроры к ним не липла вовсе.

— Что нужно делать? — спросила она, не отводя взгляда.

Он слегка улыбнулся и кивком указал на вывеску на углу «EFY», тускло мигающую, затерявшуюся среди ядовитого неона.

— Там отель, я админ. Три номера. Уборка и ночлег ваш.

— Две ночи, — резко вставила Мая.

Он прищурился, прикидывая что-то в уме. Пальцы начали ритмично двигаться, как будто считая формулы или пересчитывая риски.

— Согласен, — сказал нехотя. — Хотя дорого, — поджал губы, скользнув взглядом по ним.

— Если это притон, тебе не поздоровится, — бросила Мая, пока они шли за ним. Он обернулся и глаза сверкнули под маской ленивой любезности.

— Притон? — переспросил чуть оскорблённо. — Уважаемое заведение, только семейные.

Тейя и Мая переглянулись. Рюкзаки тянули вниз, будто сдвигая позвонки, одежда прилипла к телу, мозоли на ногах ныли при каждом шаге. Тело было выжато, мозг перемолот в кашу. Им бы просто упасть на матрас в тишине и этого было достаточно, чтобы не сойти с ума.

Здание выглядело прилично. Гладкий фасад, зеркальные двери, приглушённый неон. Над входом мигала минималистичная вывеска «EFY. Temporary Stay».

— Слишком цивильно, — прошептала Тейя, вжимая в ладонь ремешок рюкзака.

— Самое то, чтоб потеряться в толпе, — кивнула Мая. — Заходим.

Мужчина отсканировал глазом замок, дверь щёлкнула, впустила их внутрь и гулко захлопнулась за спиной, оставив за порогом шум, вонь, лица. Остался только ровный холод кондера и запах дешёвого освежителя.

— Первый блок, — бросил он, кидая шляпу на столик. — Три номера подряд.

Он потер виски, выгнулся, зевнул, вяло глянул на девушек.

— Всё для уборки там. Как закончите, сюда, — кивок в сторону тёмной двери. — Я спать.

Он ушёл, не оборачиваясь, как будто они ему уже надоели.

— Странный, — пробормотала Тейя.

— А ты не можешь… ну это… — Мая покосилась.

— Что?

— Третьим глазом глянуть, что за тип?

Тейя закатила глаза.

— Это тебе не переключатель, который дернул и всё ясно. Тем более, у меня этот глаз давно спит стоя.

— Как и я, — вздохнула Мая.

Они пошли по коридору. Дверь плавно отъехала в сторону, сдвинулась обратно за их спинами, и тишина сгустилась. Стены были затянуты рубиновой тканью, тёмной, как свернувшаяся кровь. Из стены торчала жила, иначе Тейя не могла это назвать, толстая, пульсирующая, тускло-жёлтая жила. Воздух стал плотнее из-за смеси пота, приторных ароматизаторов и чего-то жгучего.

— Только бы в номерах никого не было, — буркнула Тейя.

— Начнём с этого, — сказала Мая и потянула ручку двери и…

Их будто шарахнуло током.

Стоны. Всхлипы. Смех. Рыдания. Шлепки. Завывания.

Тела. Слишком много тел.

Переплетение голых силуэтов, скрученные конечности, голосовые петли, транс-маски, цифровые крики, рвущиеся прямо в мозг.

Всё движется, дергается, выгибается. Жадные вдохи ртом, пальцы вонзаются в плоть, свист плетки тонет в выкриках оргазма.

— Это что за?… — выдыхает Тейя.

— Пиздец… — шепчет Мая. И тут же чьи-то пальцы сжимаются на её руке, утягивают в гущу.

Тейя срывается, ее кулак на автомате летит в чью-то челюсть, и захват ослабевает.

— Назад! Быстро!

Взгляд влево, вправо.

— Дверь!

— Закрыта! Мать твою, она закрыта!!!

— Давай в ту!

Позади уже слышатся шаги.

— Новенькие, ууу, — хриплый голос стелется неведомо откуда. — Прямо с орбиты? Проверим вашу гибкость…

— Пошли нахуй! — рявкает Мая, бьёт по панели, но без толку. С потолка вспыхивает голограмма: "Зона Игр. Прояви сущность. Each Fragment’s Yours."

— Ловушка, — выдыхает Тейя.

— Да ну, ты гений, — бросает Мая. Обе одновременно разворачиваются и бегут.

— Сюда!

Влетают в узкую дверь, и будто падают в темноту. Захлопывают дверь за собой, отрезая от стонущего коридора.

— Опять это дерьмо, — закашлялась Мая. Тейя щёлкнула браслетом и свет полосой разрезал тьму. Это был вентиляционный тоннель, пульсирующая слизистая труба с запахом спермы, плесени, кислоты и сырости.

Они шли вперёд, не глядя и стараясь не думать, на что наступают и какие вирусы впитывают с каждым вдохом. Под ногами хлюпало, и ботинки тут же набрали жижу. Тейя захотелось сбросить тяжеленный рюкзак, но она только сильнее сжала ремни, держась за них, как за спасательный трос.

— Туда, — хрипло показала она.

Финальный рывок и они вывалились наружу, в пространство и город. Холодный воздух ударил по ним, и только когда за спиной хлопнула дверь, обе рухнули на землю.

— В следующий раз… — тяжело дышала Мая, — я выбираю отель.

— В следующий раз? — пересохшими губами усмехнулась Тейя.

— Если он будет…

Обе рассмеялись от простого осознания того, что они всё ещё могут дышать.

— Вон наш «следующий раз», — хрипло бросила Тейя и кивком указала на треугольный фасад, на котором тускло мерцало красное сквозное окно, с вывеской «Last Light Shelter».

— Это точно про нас, — кивнула Мая и, упираясь кулаками в землю, с трудом поднялась.

Они шли, еле переставляя ноги. Сейчас им было плевать, в какой вертеп они попадут. Главное лечь, закрыть глаза и перестать существовать хотя бы на пару часов.

Тяжёлая деревянная дверь почти слилась с грязью улицы, почерневшая от слоёв пыли и жира, но даже сквозь это были видны вырезанные узоры ветвей, листьев, цветов, будто отпечатанные воспоминания о чем-то живом.

Тейя вцепилась в ржавый круг вместо ручки и с усилием потянула. Дверь скрипнула, как будто сопротивлялась и не хотела впускать.

Они вошли внутрь и огляделись. Перед ними был тёмный ангар, освещённый только размытыми, мигающими проекциями «…и свет был…», «Сигнальный с/бой», «Помолись перед входом-выходом», «Искупление не гарантировано».

— Нифига себе, — выдохнула Мая, оглядываясь.

Стены были облеплены слоями бумаги и пластика, старыми манифестами, религиозными строками, обрывками инструкций по сборке оружия, руническая вязь, печати, агитки, выцветшие плакаты, куски газет. Пол был заставлен узкими матрасами, на каждом кто-то лежал, сидел, читал или просто завис в трансе.

Но главное, тут стояла тишина. Не звенящая, а всасывающая, как чёрный вакуум, словно все звуки поднимались вверх и исчезали в конусообразном куполе, вытягивая остатки дыхания.

И тогда появилась она. Женщина в буро-золотистых тканях, словно в облезшем саване. Шаркая худыми, как палки, ногами, она шла к ним, подмахивая тонкими руками, покрытые потускневшими иероглифами. Лицо квадратное, с тяжёлым подбородком, как гипсовый нимб. И очередные глаза-сканеры, голубые сенсоры, светящиеся тускло, полуприкрытые тяжёлыми веками.

— Здравствуйте, — тихо сказала Тейя, сделав шаг вперёд.

Женщина будто не услышала. Медленно подошла к облезлой стойке, упёрла костлявые локти и подняла взгляд.

— Ну? — хрипло, с шипением выдала она, как старый приёмник, изрыгающий последние сигналы.

— Нам бы переночевать, — сказала Мая.

Женщина молча оглядела их, затем кивнула куда-то в угол.

— Там.

— Спасибо… — начала Тейя, но та сразу добавила, не меняя тона:

— Оплата волосами.

— Чего?! — выдохнула Мая.

Глаза-сканеры задержались на её локонах и заскорузлый палец вытянулся в сторону.

— Волосы. Такие не растут у городских. Такие ценность.

— Ты больная? — прошипела Мая, машинально прикрывая хвост ладонью, но поздно, сканеры уже их оценили.

Тейя со стуком бросила на стойку аптечку. Посмотрела в глаза женщины в упор, и сказала с чуть сбитым дыханием:

— Это редкие препараты. Две ночи, и ты ещё в плюсе, — резко кивнула в сторону зала.

Женщина смотрела тяжело, недвижимо и губы дрогнули, показав ряд ослепительно-белых зубов.

— Нет.

Мая за спиной всхлипнула почти беззвучно. Тейя сжала кулаки, пока мечущийся мозг пытался найти выход. И нашёл.

Тейя шагнула к стойке. Ещё шаг, с намеренным давлением и напором, надвигаясь словно тяжелая глыба тени. Взгляд ее стал тёмным, а голос глухим и скользящим по грани, когда она прошептала женщине:

— Я тебя вижу.

Тейя приблизилась почти вплотную и полной грудью вдохнула ее запах, который был помесью антисептика, трав, масла, плесени и выветрившегося одеколон. Голос Тейи стал еле слышен, когда она прошептала, почти касаясь губами уха старухи:

— Твои боги ушли.

Чуть наклонила голову вбок, и женщина машинально повторила жест.

— Их забыли, — выдохнула Тейя. — И они растворились. Словно их никогда не было. Ни одна душа… — она сделала паузу, выдохнув почти интимно, — не произносит их имена. А знаешь, почему они исчезли? — спросила она ласково, почти с жалостью.

Женщина молчала. Уголки губ опустились, а веки тяжело сомкнулись, как если бы память обрушилась на неё слишком внезапно.

Тейя просипела ей прямо в лицо:

— Они ушли не в час, когда сгорели алтари. Не когда исчезли жрецы. И не в момент, когда вы сожгли книгу. Они ушли в тот миг, когда ты открыла глаза… и поняла, что их нет.

Женщина едва заметно вздрогнула. Сенсоры на миг погасли, но вспыхнули снова и леденящий луч скользнул по лицу Тейи.

— Не обманешь, — хрипло хмыкнула она.

— И не пытаюсь, — спокойно ответила Тейя. — Просто ты слишком давно не слышала правду.

Она шагнула назад, как будто выдернула нить, и давление исчезло.

— Май, пошли. Аптечку и правда с руками оторвут.

Голос её звучал ровно, почти безразлично, но каждый мускул дрожал напряжением. Еще шаг и они уйдут обратно в грязь, в голод, в улицы, где за взгляд могут выдрать глаз.

Мая споткнулась, едва не покачнувшись, губы ее были сжаты, но в глазах сквозили злость, страх и бессилие. Тейя уже чувствовала, как груз за спиной начинает тянуть вниз, будто сама тьма не отпускает.

И вдруг раздался голос, хриплый, плоский, как трещина в бетонной плите:

— Там. В углу. Душ один раз в постой.

Простые, без эмоций слова, но в них было главное — допуск, проход, щель в бетонной стене этого мира. Тейя прикрыла глаза, пытаясь не выдать облегчения. Сердце всё еще грохотало, как будто их всё равно кто-то держит на прицеле.

— Благодарим, — сказала она, но женщина не ответила, только стояла, как статуя, следя за ними пустым светом своих сенсоров.

Они не помнили, как добрались до душа. Только ледяную воду, скользкий пластик под ногами и короткий момент, когда тело перестало дрожать.

Матрасы были жёсткие и холодные, пропахшие чем-то старым, как сама планета. Но сейчас это было лучшее, что они могли получить.

Они легли, не раздеваясь. Лежали молча и просто дышали.

— А ты правда всё это увидела? — прошептала Мая, еле шевеля губами.

— Конечно нет, — выдохнула Тейя и чуть улыбнулась. — Просто взяла на понт.

— Черт, — усмехнулась Мая в подушку. — А я уж думала, ты включила свой третий глаз.

Повисло молчание.

— Думаешь, нас уже ищут? — спросила Мая, словно боясь разбудить опасность, что отступила.

— Наверное, — выдохнула Тейя и закрыла глаза. — Но сейчас мы дышим. А это уже больше, чем можно было надеяться.

Обе уснули в ту же секунду, будто отключились из мира.

И не увидели, как женщина за стойкой набрала код, включила наушник и сказала тихо:

— Здесь.