Глава 32.1

Идея похожа на вирус. Она живуча, и крайнее заразна. Мельчайшее зернышко идеи способно прорасти и либо стать частью тебя, либо уничтожить тебя.

Но если зерно не приживается, если оно отторгнуто, значит, его нужно выжечь. До последнего следа, до полной пустоты.

Лок знал это и понимал. Он отслеживал каждое движение Кин, каждый неловкий шаг, каждый взгляд в сторону. И в каждом из них читал — она не заражена.

Кин оказалась слишком прочной. То, что Лок считал её слабостью, стало её силой. Пустота, которую он оставил в ней, заполнилась не тем, что он закладывал. А чем-то другим, изнутри. Живым, упрямым, опасным.

Лок видел, как Кин с Андел метались, пытаясь бежать. Как дрожащими пальцами взламывали систему, как судорожно запускали аварийный шаттл, как шарахнулись из Люмена, будто вырвались на свободу. Только это не было побегом. Лок сам вписал нужные коды, своими руками открыл им путь. Он их выпустил, но на время, для короткой передышки. Чтобы дать иллюзию выбора, и потом забрать всё, в десятикратном размере.

Чтобы Кин стала тем, кем он хочет, она должна пройти тем же путем. Она должна стать как сам Лок — холодной, пустой, обречённой и с заражённым сердцем. И значит, она должна потерять Ланса.

Но уничтожить Ланса непросто. Дело не только в его уровне доступа или в защите. Дело в другом. Кин должна сама его отдать. Во спасение, во имя любви, во имя жертвы.

Лок прошёл через это. И теперь даст ей тот же выбор, перед которым падал сам.

Либо она отдаст Ланса, либо он выгорит у неё на руках. И только тогда, только на грани полной утраты, она отдаст себя. Не ему, Локу. Им, Люмену.

— Магистр.

Голос за спиной прозвучал сухо и механически, как скрежет стали по стеклу. Лок обернулся.

Перед ним висела голограмма. Чёрный силуэт без лица, без выражения, только надпись внизу — СОВЕТ КОРУМА. За этим обобщённым образом — шесть избранных, по два представителя от каждого круга. И седьмой. Тот, кто всегда молчит.

— Благодарю за уделённое время, — чётко начал Лок, но ему не ответили. Лицо его оставалось неподвижным, выверенным, словно отполированная маска.

— Уважаемые члены Совета, — начал он сдержанно и точно. — Как указано в отчёте, я выдвинулся на Аврору сразу после получения сигнала о местоположении рекрута Кин и её спутницы. У меня был один шанс, всего один шанс вернуть её тихо и без стороннего вмешательств. Но вмешался он. Дерек Ланс.

Голограмма никак не реагировала, как если бы это была просто пустая заставка. Но каждое следующее слово Лока звучало всё чётче, резче, как удары барабана перед маршем.

— Он сорвал операцию. Силой забрал Кин. Второй рекрут, Андел, оказалась продана в бордельную сеть EFY, под его же наблюдением.

Ритм усиливался, тишина напрягалась.

— Да, я знаю, как это звучит. Дерек Ланс — герой для кого-то из вас. Но он был таковым. Теперь он — угроза, элемент хаоса. Не подчиняется приказам, не признаёт иерархию. Он — реакция. Ответ природы на контроль. И эту реакцию надо подавить, прежде чем она поглотит вас.

БУМ. Фраза повисла в воздухе, как первый удар литавры.

Лок опёрся пальцами о стол. Голос стал тише, жёстче, холоднее:

— Тейя Кин видит суперпозицию. Она — мост. Между прошлым, настоящим и будущим. С её помощью Корум получит то, что раньше было доступно только мифам. Предвидение, точное планирование, абсолютное управление.

Затишье перед громом.

— Но чтобы активировать это, нужно уничтожить её якорь. Единственное, что держит её в этом времени. Имя этого якоря вы знаете. Дерек. Ланс.

Лок поднял глаза на голограмму. Вдох медленный, как натягивание тетивы перед выстрелом.

— Я требую активации протокола КЕЙН.

БУХ.

Вот теперь всё.

Наступила тишина. Растянутая, натянутая, как струна, трепещущая от каждого слова, что так и не прозвучало.

Экран зарябил и из динамика донёсся механический, приглушённый голос.

— Вы понимаете, что это запуск без отмены. Это не ручной пёс, которого можно отозвать. Это ядерная ракета без панели управления. Она полетит, и будет лететь, пока не сотрёт всё на своём пути.

Лок закрыл глаза на долю секунды, как будто в этот миг принял на себя всю тяжесть от вершины черепа до пят. И кивнул медленно и точно.

— Только Кейн способен уничтожить Дерека Ланса.

Опять наступило молчание. Где-то, за голографическим экраном, Совет собрался в закрытом канале. Лок знал, как они яростно и жадно спорят.

Ему нужно три голоса. И один. Особый.

Время текло, как ядовитая капля, и зависло в полёте, когда наконец прозвучало:

— Протокол активирован.

Лок выдохнул почти незаметно, почтительно склонил голову, но экран уже погас.

Кейн Ланкастер идёт по следу Эвана Ланкастера. Кровь уже капнула на весы.

Но единственное, что Лок хотел знать — в какую чашу упал голос Доминика Ланкастера?