Глава 22 Вирус

Брайан – Мы снова поедем на нем? – Колючка с азартом потирает ладони при виде «Вируса», который я выкатил в гараж для осмотра перед дорогой. Как я и попросил, она надела мою белую рубашку, заправив ее в шорты. На обратном пути заскочим в магазин за парочкой вещей. Не хочу выглядеть конченым жмотом. Единственную рубашку и ту порвал. Снимаю шлем с ручки и подзываю Кэсси к себе: – Хочешь порулить? В карих бусинах загорается сверкающий огонь: – Правда? Ты меня научишь? – Конечно. – Защелкиваю фиксаторы и, поцеловав Кассандру в нос, надеваю свой мотошлем, а следом просовываю ее руки в лямки небольшого рюкзака с необходимым минимумом. Удивлен, что она не задает вопросов, покорно наблюдая за моими действиями. – Только сначала отъедем подальше, где нам никто не помешает. Седлаю «Вирус» и даю знак Кассандре сделать то же самое. В момент, когда она перекидывает свою ножку, моя фантазия с ходу начинает подкидывать новые пошлые картинки. Эта девушка всегда влияла на меня по-особенному. Кто-то назовет это химией, но это слишком однобокое определение, не способное описать и минимум из того, что я к ней испытываю. Кассандра – мое отражение. Она – это я. И какое бы расстояние нас ни разделяло, я буду любить только ее. Всегда. При любых обстоятельствах. Эту данность я достоверно определил опытным путем. До скрежета зубов хочется стиснуть Кэсси, вжать в себя физически и никуда не отпускать, но так не бывает. И так не должно быть. Она заслуживает куда большего, чем я могу ей предложить. Как и в прошлый раз, мы выезжаем через соседний участок, и я сразу даю по газам, чтобы успеть покинуть город до окончания утренних сумерек. Только теперь Колючка не дрожит, прильнув к моей спине, а запускает обе ладони под мою футболку и неспешно гладит живот. Балдеж… Огненный шар показывается из-за горизонта, освещая наш путь оранжевой полосой. Тепло Кассандры греет спину, рев мотора ласкает слух, и адреналин просачивается в кровь, наполняя организм невероятной легкостью. Вероятно, так чувствуется счастье? Город еще спит, поэтому мы беспрепятственно выезжаем за его пределы. Мы держим курс на заброшенный спортивный аэродром возле океана. Лет двадцать назад он использовался для учебно-тренировочных полетов и парашютных прыжков, но из-за одного несчастного случая его закрыли. Теперь это злачное место для любителей погонять почти без смертельного риска. «Почти» – потому что вечерами подпольный гоночный клуб организует здесь нелегальные заезды. Да-да. С девочками, музыкой, шестизначными ставками, драками и всем вытекающим. Несколько лет назад я тоже участвовал, но не ради развлечения. Мне нужно было выцепить наркодилера, который вскоре вывел меня на крупного поставщика. А дальше пошло-поехало, и вот я уже в клане Робертса. – Бог мой, никогда не бывала тут раньше! – восторгается Кэсси, соскочив с байка на асфальт. С одной стороны аэродрома – сотни акров апельсиновой плантации, а с другой – океан. Вокруг ни души. Тишину нарушает только пение птиц и шум волн. Место и в самом деле дивное. – Сегодня он целиком в нашем распоряжении, – подмигиваю я, вешая шлемы на грипсы. – Можешь бегать, прыгать и кричать, не сдерживаясь, – на последних словах делаю особое ударение. Это сильнее меня: рядом с Кассандрой даже простые действия приобретают трахательный акцент. – Я и до этого не сдерживалась, – признается Колючка с загадочной интонацией, подхватывая мою волну. – И что мы будем здесь делать? Собирать апельсины? Вместо ответа на вопрос встаю рядом с мотоциклом и похлопываю по своему сиденью, приглашая Кэсси сесть за руль: – Прошу, мисс, карета подана. Девушка тут же снимает рюкзак и, бережно положив его в траву с поблескивающей росой, забирается на «Вирус». Со знающим видом она хватается за грипсы, принимаясь крутить их, как прожженный байкер. – Эй, притормози, – смеюсь я, накрывая ее ладони, пока она случайно не укатила без меня. – Сначала инструктаж. – Подожди. Расскажи, почему ты остановил свой выбор на такой странной модели? – Почему странной? – Он будто недоделанный. Все механизмы видны снаружи, и это… слегка пугает. – А это как раз его фишка, – улыбаюсь я. – Ему не требуется защита, так как вся сила у него внутри. Но мне он приглянулся не этим. – И чем же? – любопытствует Кэсси с неподдельным интересом. – Смотри. – Я тычу пальцем в логотип «Vyrus», отчеканенный на топливном баке. – Видишь продолговатую выпуклость рядом с буквой «s»? – Дождавшись утвердительного кивка, продолжаю: – Во время работы штемпеля на производстве в бак случайно влетел болт, который вчеканили прямо в корпус. Дефект обнаружили на этапе сборки, но производитель оказался не дураком: выставил этот бракованный байк как эксклюзив, а мне он понравился. Эта выпуклость тебе ничего не напоминает? Кассандра присматривается повнимательнее, а потом с ликованием восклицает: – Пуля? – Она самая. Мало того, что «Вирус» сам по себе производит устрашающее впечатление, так еще и с пулей в баке гоняет, – деловито поясняю я. – Брайан, – смеется Кэсси. – Ты необыкновенный, знаешь это? Никак не комментирую ее умозаключение, хотя, в определенной степени, она права. Какой нормальный мужчина будет обращать внимание на подобные приблуды? Но «Вирус» стал для меня в некоем роде талисманом удачи. Мы в чем-то похожи с этим мотоциклом: дефектный и сильный одновременно. Да и название очень подходит моей натуре: если я чем-то заражаюсь, то уже навсегда. Усаживаюсь за спиной Кэсси и не удерживаюсь от того, чтобы не куснуть за мочку. По открытой шее врассыпную разбегаются мурашки. Повернув голову вбок, Колючка вполне строго предупреждает: – Брайан, соберись. – Как скажешь, – шепчу я, обжигая дыханием ее ушко, и несколько раз нажимаю на рычаг, расположенный слева. – Здесь – сцепление. А здесь… – переключаюсь на ее правую ладонь, – газ и передний тормоз. Запомнила? Кивок. – Все, поехали. Моя рука тянется к ключу, но Кассандра ее перехватывает, ожидаемо взбунтовавшись. Еле сдерживаю смешок. – То есть? Ты меня за дурочку держишь? А как же переключение скоростей и все такое? – Все такое буду делать я. По крайней мере, поначалу. Ты должна к нему привыкнуть, почувствовать его характер, приспособиться к маневренности и только потом залезать в «начинку». То есть в самую душу, – растолковываю я учительским тоном. – Ты словно про себя говоришь, – выдает кареглазка. Ненадолго задумываюсь, впитывая в себя ее ясный взгляд, в котором теперь ежесекундно вижу то, что потерял в юности. Отмахиваюсь от этого видения усилием воли, чтобы лишний раз не бередить наши раны, но все же признаюсь в том, о чем никогда не говорил. – Нет, Кэсси, я какое-то нездоровое исключение. В мою душу ты ворвалась с ноги в самый первый день в обход всех предыдущих стадий. *** Кассандра После фантастических покатушек на мотоцикле мы устроили пикник в цитрусовом саду. Стоит вспомнить, как я катала нас по аэродрому, сердце тут же отзывается приятной барабанной дробью. Я была на таком кураже от собственной крутости, что набросилась на Кроу, как только он заглушил двигатель. Смесь удивления и исступления в его глазах подстегивала меня еще больше, придавала такой решительности… Но я до сих пор пребываю в ауте от самой себя. Сроду не хулиганила, не говоря о сексе в общественных местах, да еще и верхом на мотоцикле. Но с Брайаном мне можно абсолютно все. Только с ним одним я могу себе позволить делать и говорить все, что вздумается, не опасаясь встретить осуждение. Сейчас мы валяемся на покрывале в травянистом междурядье посреди ароматных апельсиновых деревьев. Под плодами лежать несколько опасно, если учесть, что многие из них созрели. Но так оказалось даже лучше: над нами ясное голубое небо, а по обе стороны – бесконечная зеленая занавесь с оранжевыми «фонариками». Обстановка видится особенно сказочной и неправдоподобной на контрасте с криминалом, дышащим в спину. Я никак не могу насытиться Брайаном, поэтому постоянно целую его, трогаю, глажу, ласкаю в надежде создать хотя бы минимальный запас, которого хватило бы на первых порах одиночества. Разумеется, это утешительный самообман. Наши чувства не сравнить с зарядом батарейки. – Что ты подумал обо мне, когда увидел впервые? Мы ни разу не обсуждали то, как зарождались наши чувства. Восемь лет назад я с головой окунулась в отношения, воспринимая их как само собой разумеющееся. В отличие от Брайана. Каждым поступком, каждым решением, каждым действием он отвоевывал меня у незримого врага под названием «недоверие». – Уверена, что не пожалеешь о своем вопросе? – с улыбкой поддразнивает он, касаясь черешней кончика моего носа. Прохладная ягода опускается к моим губам, и я спешу схватить ее зубами, пока Брайан не обхитрил меня в очередной раз. Хохочу, когда он все-таки опережает меня, успев дернуть пальцы вверх. – Как никогда. Давай поговорим начистоту. Ужасно интересно узнать сокровенные подробности. Черешенка, предназначенная мне, исчезает во рту Брайана. Он без зазрения совести смакует ее, блаженно прикрывая глаза. Ну, актер… А в следующую секунду его губы накрывают мои. Боже, как он целуется! В поцелуях Кроу такой же неудержимый, напористый и страстный, как в сексе. Идеальный. Как я буду по нему скучать! Он отрывается от меня, тяжело дыша, и кладет мою ладонь себе на вздыбленную ширинку. Коварно улыбаюсь, наслаждаясь его «мучениями». – Кэсси, со мной творится какая-то чертовщина. Я бы тебя трахал и трахал. Может, отложим разговоры, а? Возвращаю ладонь ему на грудь, пресекая дальнейшие поползновения: – Брайан, не отвлекайся. – Ну ладно. – С разочарованным вздохом он укладывается обратно на спину, прижимая мою голову к своему плечу. Закидываю левую ногу на его бедра и целую в шею, приготовившись слушать что-то очень-очень романтичное. – Я хотел затащить тебя в уборную, задрать ту несуразную юбку и подтвердить свои догадки. – Какие еще догадки? – прыскаю я от неожиданного поворота. Романтикой, как оказалось, и не пахнет. – Я тебя приметил не в классе, Кэсси. – А когда? – Ты поднималась по лестнице к парадному входу, а я залип на твоих стройных ножках. Точнее, на той части ног, что не была закрыта юбкой. Проскальзываю ладонью под футболку Кроу и провожу пальцами по дорожке из волосков, ведущей от пупка к паху. Брайан заразил меня этой странной неизлечимой болезнью. Лежать с ним без дела невозможно. Мне все время хочется его касаться. Стараясь придать интонации серьезность, я уточняю: – И ты хотел посмотреть на то, что находится под ней? – Чертовски хотел. И страшно разозлился, когда ты села рядом с О’Доннеллом. – Ревновал? – Наверное. А ты что подумала обо мне? Мой указательный палец тем временем пролезает под ремень и нащупывает основание члена. Брайан недоверчиво косится вниз, чем смешит меня. Мы так быстро растеряем весь разговорный настрой. – Я была уверена, что ты – местный бабник и высокомерный мажор. – Ну спасибо, – буркает он. – Когда ты успела сделать такой вывод? Пока шла по проходу между столами? – Нет, когда ты отказался сидеть со мной. А пока шла по проходу, мысленно точила когти, настраиваясь на травлю с твоей стороны. Знаешь, я всякого наслушалась про школы для богатеньких детишек, поэтому… – Решила, что я буду издеваться над тобой? Да я – святой человек, Кэсси! Как ты могла? – Как показала практика, изводить меня – ты тот еще мастер. – Уверена, Кроу догадывается, что речь о тех днях, когда он прессовал меня перед Ханной. Черт, зачем я про нее вспомнила? Пообещала же на время забыть о ее существовании. Брайан переворачивается на бок и тоже закидывает на меня ногу. Так и лежим перевязанные четырьмя конечностями. Аж дышать тяжело. Но я, наоборот, сильнее жмусь к своему мужчине, утыкаясь носом в пульсирующую точку на его шее. – Во-первых, я уже просил за это прощения, а во-вторых… – Его ладонь сжимает мою задницу. – Колючка, ты разве не понимала, почему я это делал? – Кроу переходит на свой фирменный шепот с соблазнительной хрипотцой, а я настойчиво возвращаю его к началу наших откровений: – Скажи сам. У нас разговор начистоту, помнишь? – На тот момент единственное, что заставило бы тебя задержаться возле меня, – это твои вопросы. Мне нравилось недоговаривать тебе, чтобы ты лишний раз подходила и спрашивала о чем-нибудь. А когда вопросы иссякли, осталось придираться по мелочам. Иначе ты торчала бы в своей комнате до посинения. – Ты вел себя как настоящий засранец, – констатирую я, ущипнув его за сосок. Брайан смеется от моего «наказания» и целует меня в губы: – Знаю. Прости. Думаю, пора собираться, пока нас не покусали пчелы. В это время их больше всего. Смотрю в его зеленые глаза, особенно яркие из-за суженных от яркого солнца зрачков, и понимаю, что настал идеальный момент для просьбы. – Подожди… Кроу застывает в вопросительном ожидании, и я решаюсь попросить практически о невозможном. Затея рискованная, но крайне необходимая, поскольку до отъезда мне нужно поговорить с важным человеком. – Отвези меня к маме. Пожалуйста.