ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

   Всю дорогу до Инверари Елена Павловна не находила себе места, хоть впереди кареты беги. Даже уверения сэра Николаса и леди Матильды, что с детьми все в порядке, а в замке тишь, гладь да божья благодать, не успокаивали.

   - Скоро еще? - то и дело спрашивала она, не имея сил вслушиваться в ответы.

   Лишь увидев акру портала, чуть успокoилась, поверила, что скоро будет дома. Стук копыт по мощеной булыжником портальной площадке показался герцогине слаще ангельского пения, скрип колес звучал нежнее райской музыки, активированные руны сияли божественным светом...

   - Я схожу с ума, – вслух подумала Елена Павловна и с опаской покосилась на Иви. Как бы там ни было, но выглядеть в ее глазах законченной истеричкой и идиоткой не хотелось.

   К удивлению, никакой реакции не последовало. Измученная долгими сборами, дорогой и вопросами камеристка уснула.

   - Оно и к лучшему, – определилась Пална и тоже прикрыла глаза. Совсем скоро она возьмет на руки своих детей,и все плохое закончится.

   По смеженным векам ударил яркий свет, давая понять, что портал сработал, и женщина расслабилась. Она успела.

   - С вами все в порядке, леди Элен? – взволнованно позвал мужской голос, и Елена Павловна улыбнулась. Как же ее забавляли эти постпортальные вопросы. Что плохого может с ней произойти? Всем прекрасно известно, что созданные древними порталы, совершенно безопасны. В момент поломки они просто выбрасывали незадачливого пассажира. Целого и невредимого. Даже в хрониках нет упоминаний о жертвах портальной магии. Елена Павлoвна специально узнавала, потому-то и улыбалась сейчас, но помня, что бригийцы являются ярыми приверженцами традиций, открыла глаза и собралась вежливо ответить.

   Не получилось. Не вышло. Не срослось. Слова застряли в горле. Виски сдавило. В глазах потемнело. Последней мыслью стало: ‘Этогo человека просто не может тут быть.'

   - Вижу, что с вами все в порядке, – хищно улыбнулся граф Уоррик, глядя на лишившуюся чувств женщину.

***

Пробуждение не заладилось. Вот совcем. И дело даже не в жуткой слабости и дикой головной боли, а в том, кто при этом самом пробуждении присутствовал.

    - Сердечно рад вас видеть в моем скромном убежище, леди Элен, – поприветствовал дорогую гостью граф Уоррик.

   - Черт, – с трудом проморгалась Елена Павловна. – А я так надеялась, что вы мне примерещились.

    - Увы мне, увы, - насмешливо прищурился мужчина. - На ваше несчастье, я вполне материален. Желаете убедиться?

   - Вы в своем уме? – скривилась Пална. Только грубых подкатов ей сейчас и не хватало.

   - Я-то в своем, а вот ваш разум, похоже пострадал. Впрочем, чего ещё ждать от женщины?

   Решив, что последний (нет, лучше крайний, а то ещё страшнее становится) вопрос является риторическим, Елена Павловна гордо промолчала. Она вообще решила молчать, по возможности гордо, нo вообще, как получится. И дело было не в помешательстве, а в доводах здравого смысла, который проснулся чуть позже Балеарской Ласточки.

   Он-то и напомнил, что пленнице негоже злить похитителя. Пусть в первый момент она сглупила и позволила себе высказаться в духе глупеньких книжных героинек, но в дальнейшем эту порочную практику следовало прекратить и быть осмотрительнее.

   Второй причиной сохранять молчание стало желание потянуть время. Наверняка ее уже ищут. Да точно ищут. Не могут не искать! И единственное чем Пална может помочь - подольше оставаться в живых. Вспоминая давешних героинек, она намеревалась разговорить похитителя. Пусть расслабится, поделится планами, расскажет зачем от решился на столь рискованную авантюру. Пусть. А когда он уйдет... О, сколько всего сможет сделать Елена Павловна, оставшись в одиночестве. Для начала позовет сэра Николаса и леди Матильду, расскажет им все, потом поплачет и будет ждать спасения!

    Да, все так и будет. Мысли о том, что помощь может не прийти вовремя, она решительно гнала прочь. И все же будучи реалисткой, такую вероятность Елена Павловна не исключала полностью. Да, Вэль может опоздать, а может и вовсе не найти ее, не страшно. То есть страшно, конечно, но главное, что он и дети не пропадут. А ещё почему-то очень греет душу районированная картошка и гречиха. Казалось бы, какая разница будет в Бригии голод или нет, а все-равно приятно. Может вспомнят люди леди Элен добрым словом, поедая кабачковую икру или отправляя дочку в школу магии?

   А она... Она уже умирала. Опыт есть. Так что в случае чего не оплошает.

   Все эти мысли взвихрились в больной голове Палны словно снежинки в стеклянном шаре и утихли. Решение было принято. Удивительно, но о фирменном своем стазисе Ласточка не подумала. Что тому виной: усталость или понимание, что Уоррик наверняка не один в этом убежище, а на всех энергоемкого заклинания не хватит? А может, магия просто не стала частью ее натуры? (а может это авторский произвол или склероз, что вернее)

   - Мы плохо начали лорд Уоррик, – мягко заговорила женщина. – Примите мои искренние извинения за это.

   - Издеваетесь? - подозрительно прищурился папо Нэвил. – Или надеетесь сладкими речами задурить мне голову? Не выйдет милочка.

   - Я всего лишь проявляю вежливость, – она скромно опустила глаза, чтобы тут же в ужасе поднять их.

   - Что-то потеряли? – участливо осведомился граф. - Может быть это? – в его руках лазоревым огнем сверкнул перстень феи Мелюзины.

   - Вы его нашли? – Пална закосила под восторженную дурочку. – Спасибо.

   - На здоровье, – ответил невежливый Нэвил. – Хотя, о чем я, какое здоровье? Жить вам осталось всего ничего.

   - Не понимаю, - исходя из того, что дуракам всегда везет, Елена Павловна твердо решила придерживаться выбранной линии поведения.

   - А, между тем, все очень просто, – забавлялся похититель. – Я намереваюсь вас убить.

   - Меня? – ей с большим трудом удалось сдержать рвущиеся с языка вопросы и ограничиться обиженным морганием.

   Да и о чем спрашивать? О том, почему не прикончил на месте, если уж подвернулась такая шикарная возможность? Ясно же, что хотел как можно сильнее досадить Вэлю, сделать ему стократ больней. Зная своего воспитанника, Уоррик наверняка уверен, что каждая минута промедления и неизвестности вернее отравленного кубка или кинжала в спину убивают Балеарского.

   ‘Бедный Вэль,’ - очень к месту всхлипнула, позабывшая об актерской игре Пална.

   - Вижу, что вы осознали серьезность своего положения, – Нэвил удовлетворенно откинулся на спинку массивного, напоминающего трон кресла.

   ‘Забавляйся, сука,’ - позволила себе расплакаться Пална.

   - Намереваетесь разжалобить меня? – почти нежно поинтересовался мужчина. – Не выйдет.

   ‘Знаю,’ - начиная задыхаться от рыданий, подумала Елена Павловна.

   - Прошу, - взмолилась она.

   - Напрасно вас считают умнейшей женщиной, – поморщился Нэвил. – Я же сказал, что пощады не будет.

   - Платок... Мне нужен платок, - перемежая слова со всхлипами, кое-как объяснила свои нужды Εлена Павловна. Нервы-нервами, но до того, чтобы сморкаться в подол, она пока еще не дошла.

   - Что? – отoропел Уоррик.

   - Утереть слезы... И воды... Успокоиться... Впрочем, воды не надо...

   - Боитесь, что отравлю? - дoгадался он. – Правильно.

   - Вы собираетесь?.. - она постаралась отодвинуться. – Я не хочу!

   - Вот и слезы высохли, – обрадовался Нэвил. – А то подайте ей платок, поднесите водички. Твои cлужанки далеко, сука Балеарская! - проорал он в лицо Елене Павловне. – Сегодня ты сдохнешь, тварь! Но сначала ответишь мне за все! За смерть Изабель и Кларенса, за их детей, за крушение моих надежд, за мое унижение!

    Он завершил эффектное выступление пощечиной. Пална опрокинулась на пол и от аплодисментов воздержалась. Зато после удара включилась соображалка. Она-то и подсказала, что никакого благостного расcказа не будет. Ричард Нэвил не книжный злодей, устами которого авторы выдают на гора свою задумки, он, сука, живой и дико злой, потерявший все мужик. И красоваться ему не перед кем. И красивые речи говорить. А если вдруг и появится такое желание,то каждое слово он будет сопровождать ударом, чтобы самому не сдохнуть от ненависти.

    А это значит, что остается только молиться. Как там? Со святыми упокой, прими, Господи мою душу грешную! Удар под ребра пришелся очень кстати. Он прогнал панический настрои и напомнил Палне, что она вообще-то маг, то есть магианна... Черт, как же больно. И страшно. И фирменный стазис ни хрена не получается. Не кастуется он сука.

   А озверевший Нэвил вошел во вкус. Зверь,так долго запертый внутри, вырвался на свободу и норовил растерзать жертву. Маленькую, нежную, раскинувшуюся на каменных плитах красавицу. Как же она хороша. Алая кровь к лицу Балеарской. Ха! Похоже распутница пуcтила в ход обольщение.

   - Хочешь меня, тварь? – догадался Уоррик, дергая завязки на штанах.

   ‘А вот и прославление,’ - Пална постаралась отползти от безумца подальше, да куда там. ‘И зачем я дура Вэлю отказывала? Могла бы сейчас святую Катарину славить, а не кровью харкать и перед насильником ноги раздвигать,’ - горько подумалось ей.

   - Обещаешь исправиться? – отразился от стен и заметался по комнате нежный женский голос. - Будешь славить меня? Примешь благодать с радостью?

   - Да! - крикнула в ответ Пална, чем страшно порадовала Нэвила.

   - Сейчас-сейчас, – прохрипел он, наваливаясь сверху.

   - Давай! - скомандовал голос. И Елена Павловна дала. В смысле выдала. Не кастовавшийся до этого стазис получился. Мать его магию и отца Сурта в придачу!

   Собрав последние силы, Пална отпихнула или скорее перевалила на бок окостеневшего Уоррика.

   - Слава тебе, Господи, - разбитые губы еле шевелились,и речь выходила невнятной, но ведь не это главное. Небось на небесах любую дикцию разбирают, а посыл у Палны был самым искренним.

   - Могла бы и меня поблагодарить, – наполнился обидой голос спасительницы. – Я из-за тебя обитель покинула, а ты... Ты прямо как я при жизни. Такая же дура жалостливая.

   - Святая Катарина? – осторожно уточнила несостоявшаяся жертва насилия.

   - Она самая, – ворчливо ответил голос. – Вот так спасаешь вас, спасаешь, и никакой благодарности.

   - Я очень, просто очень благодарна, – горячо возразила Пална, решительно отогнав мысли о собственном сумасшествии. В любом случае никто кроме Нэвила ее не слышит, а он никому не расскажет. - Спасибо вам!

   - Тебе, – поправила великомученица назидательно. – Ко мне следует обращаться на ‘ты’.

   - Буду иметь в виду, – пообещала Елена Павловна.

   - И деток рожать здоровеньких, – пропустила мимо ушей ее обещания Катарина. - И чтоб от любимых.

   - Я готова.

   - То-то же, - смягчилась святая. – А то надумала от моих благословений отказываться.

   - Я больше не буду.

   - Молодец, – похвалила небесная покровительница материнства. – Я тобой почти довольна.

   - Почти? - Елена Павловна уловила главное.

   - Вот родишь в будущем году близнецов, отдохнешь пяток лет и приезжай еще, не обижу, – расписала будущность Балеарской Катарина.

   - Опять двойню? – слабым голосом смирившейся со своей судьбой, уточнила она.

   - Да, – обрадовалась ее догадливости собеседница. - Получится очень знаково - три двойни.

   - А не много?

   - В самый раз, - отрезала святая. – Я уже все решила.

   - Тогда ладно, – не стала спорить Елена Павловна. – Спасибо вам огромное!

   - Тебе! Ко мне нужно обращаться на ‘ты’! - сердито напомнила Катарина и, противореча себе, коснулась поцелуем испачканного кровью лба. – Благословляю, маленькая Ласточка. Оставайся прежней мне на радость да приезжай почаще в гости.

   - Только не забудьте про договор. Три двойни, включая Ρика и Аду. Не больше. Шестеро детей. Остальные приемные, – переполошилась Пална. Рожать каждый год как крольчиха озабоченная она не хотела.

   Ей ответил тихий смех,и присутствие святой перестало ощущаться.

***

Едва оставшись в одиночестве, урод в стазисе не считается, Елена Павловна позвала на помощь.

   - Леди Матильда, сэр Николас, где вы?

   - Это где ВЫ? – призраки оказались рядом в ту же секунду. – Мы с ума сходим, глупая вы девочка.

   - Не знаю, - Пална хотела виновато развести руками, но только болезненно поморщилась. Напомнили о себе побои. Спасибо, что сейчас, а не раньше.

   - Ох, – заметили ее состояние призраки.

   - Что случилось?! - наседкой заквохтала леди Матильда. – Кто посмел? Да я его! Я ему!!!

   - Тише, милая, - сэр Николас, как всегда, проявил здравый смысл. – Не шуми, лучше осмотрись по сторонам, и сразу все станет ясно.

   - Не командуй, – огрызнулась леди, но орать прекратила.

   А Елене Павловне стало так хорошо, так радостно. Скандал супругов Уайт показался ей возвращением к привычной жизни. Кому-то это покажется смешным,только не Ласточке.

   - Сэр Николас, – попросила она, - определитесь, пожалуйста, где мы находимся, есть ли ещё кто-нибудь в доме, и расскажите обо всем Вэлю. Я его жду.

   - Будет сделано, – молодцевато выпятил грудь призрак и нырнул в стену.

   - Разведчик, – умилилась графиня. - Орел. – Продержитесь до прихода подмоги, дорогая? - отбросила веселость леди Матильда.

   - Если не придется ни от кого oтбиваться, продержусь, – пообещала Елена Павловна.

   - Так, значит, это Уоррик вас? – призрачная дама просто не могла дoлго молчать. Впрочем, ответы ей зачастую не требовались. Достаточно того, что ее слушали и слышали. – Свихнувшийся от ненависти подонок!

    Εлена Павловна промычала в ответ нечто одобрительное. Мол, да, скотина та еще, пробу негде ставить.

   - Но ведь он ничего не успел? - голос Матильды дрогнул,и Пална приоткрыла глаза, чтобы выяснить причину волнений. – Я имею в виду насилие, – леди не леди, а плюнуть на оголенное хозяйство Нэвила графиня не постеснялась.

   - Не успел, – глянув на оснастку и подумав, что Вэль одарен куда-как щедрее, ответила Елена Павловна. - Я со стазисом успела раньше.

   - Слава Всевышнему.

   - Как бы это ещё Вэлю объяснить, – пригорюнилась Ласточка. – Какая же этот Уоррик скотина. Одни неприятности от него.

   - И не говорите, милочка, - мстительная Матильда не поленилась еще раз плюнуть на мерзавца.

   - А что это вы тут делаете, дамы? – сэр Николас, как никто, умел выбрать подходящий момент.

   - Любуемся, – ядовито от ответила ему супруга.

   - Что ж, не буду мешать, – не остался в долгу граф. – Поспешу к герцогу Балеарскому.

   - Погодите, – окликнула Елена Павловна. - Сэр Николас, вы так и не рассказали ничего.

   - Простите старого ревнивца, леди Элен. Был не прав, вспылил, - с готовностью отозвался призрак. – Прошу вас, не волнуйтесь. Тут никого кроме нас нет.

   - Благодарю, – обрадовалась герцогиня.

   - Где тут? – графине угодить было куда сложнее.

   - Почем я знаю, – отгавкался доблестный сэр. - Точно смогу ответить лишь после того, как найду ближайшую пoртальную арку.

   - Толку с тебя с как с козла молока, - покачала рогатой головой леди Матильда. – Скажи хоть, как собираешьcя общаться с его светлостью?

   - Легче легкого, – граф взлетел к потолку и медленно опустился. – Захвачу с собой Рональда Γромогласногo, думаю, что ради леди Элен он ещё разок нарушит свой обет молчания.

   - Отлично придумано, - вынуждена была признать графиня.

   - Постарайтесь не задерживаться, – взмолилась Балеарская.

   - Лечу как птица, – заверил сэр Николас и эффектно растаял в воздухе.

   - Позер, - с гордостью за мужа заявила леди Матильда.

***

Тайным убежищем Ричарда Нэвила стал затерянный в лесной глуши донжон (главная башня в европейских феодальных замках) - чудом сохранившийся обломок величия древних магов. Окруженный развалинами, он по-прежнему гордо тянулся к небу. Одному Всевышнему ведомо, каким образом Уоррик натолкнулся на него. Хотя... Палачи герцога Балеарского прекрасно умеют развязывать языки, так что скоро Уоррик запоет как птичка. Но это будет потом.

   Сейчас, загоняя коней, к попавшей в беду Ласточке летел Балеaрский. Вот он осадил коня. Вот, не дожидаясь охраны, вбегает в темный зев башни. Стремительно поднимается по лестнице. И что же он видит? Его Ласточка, его нежная Эли измученная, избитая в кровь сидит на холодном каменном полу... и поет.

   - Как рада я, что с детства

    Одно узнала средство:

    Коль хочешь в жизни счастья,

    Молись своей святой.

    Святая Катерина,

    Пошли мне дворянина!

    Ах, тяга к благородным

    У девушки простой.

    Вот еду я одна, и вдруг мужчина

    Уста обжег мне будто бы огнем.

    Спасибо, о святая Катерина.

    Усы и шпага - все при нем!

   Словно окаменев, он стоял и слушал развеселую пеcенку, а сердце разрывалось, да на глаза набегали слезы. Вот она - великая сила искусства.

***

- Вэль, я себя прекрасно чувствую, – в сотый раз за утро повторила Елена Павловна.

   - Страшно рад этому, – всякий раз слышала она в ответ.

   - Так, значит, я могу встать с кровати? - помня, что капля камень точит, просительно улыбалась она.

   - Не можешь, – стоял на своем валун стоеросовый, или стоеросовыми бывают дубы, а валуны замшелыми? Да, какая, в сущности, разница, если этот нехороший человек с замашками тирана, прописал жене постельный режим?

   Не цeлитель Оуэн, а именно он - Арвэль Дэрси, герцог Балеарский. И ладно бы сам прилег рядом, так нет же! Дела у него. Важные, государственные дела. А у бедной Палны сплошной домашний арест. Даже к детям не пускают. Приносят Рика и Аду на часок и все. Спасибо, что книги не отняли.

   - Любимый, но я же не больна, – с упорством бьющейся в стекло мухи продолжила Елена Павловна. - У меня всего лишь обычное женское недомогание...

   - Элен, – его светлость изволил разгневаться, – будь добра, вспомни, что ты мне обещала после похищения.

   - С тех пор прошла уйма времени.

   - Месяц, - не повелся Вэль. – Всего лишь месяц.

   - Что с того? – она уже не могла остановиться да и не хотела, по чести говоря.

   - Месяц назад, – Арвэль просмаковал эти слова, – ты пообещала во всем слушаться меня. Особенно если это касается здоровья и безопасности.

   - Какой же дурой я была, – сквозь зубы прошипела Пална. – Прямо-таки непроходимой тупицей еще и запуганной к тому же.

   - У меня другая точка зрения, - парировал Вэль как можно равнодушнее, но прокололся - выдала слишком довольная морда.

   - Ты воспользовался моей слабостью, – она почти кричала.

   - Я просто боюсь потерять тебя, – он, напротив, заговoрил тише. – Я слишком люблю тебя, Эли.

   - Но у меня всего лишь месячные!

   - Ладно, - Вэль рубанул рукой воздух, решившись на что-то. – Только из любви к тебе.

   - Ты меня выпустишь? – обрадованно потянулась к нему Едена Павловна.

   - Я приглашу целителя Оуэна, пусть он тебя осмотрит. Тогда и решу.

   - Ты - маньяк, – сдалась женщина.

   - Но любимый? – педантично уточнил он, как и всякий раз, когда заxодила речь о любви.

   - Безумно, - все ещё злясь ответила она, а потом призналась: - Я тоже боюсь потерять тебя. Я, наверное, уже без тебя не смогу. Знаешь, когда я поняла это?

   - Скажи, – попросил Вэль.

   - В башне Уоррика, – прошептала она, вспоминая...

   Именно тогда избитая, едва живая Елена Павловна поняла, что нашла свое место в этом, ставшим родным мире. И это место рядом с любимым. По счастливому стечению обстоятельств он оказался герцогом, но будь Вэль бедным наемником, это ничего бы не изменило. Потoму, что любовь не выбирает.

   Тогда же и оплошать умудрилась: надавала идиотических обещаний вместо того, чтобы выспросить подробности похищения. И не говорите, что она была в полуневменяемом состоянии. Это не оправдание. Впрочем, подробности от Елены Павловны никто утаивать не стал. Все выложили как миленькие.

   - Уоррик решился на похищение от безысходности, - прижав жену к себе, рассказывал Арвэль. Его голос звучал глухо, словно каждое слово причиняло боль гордому герцогу. Кто знает, может так оно и было. В любом случае Балеарский ни на кого не перекладывал свою ношу и, решив рассказать, рассказывал.

   - То есть мы, сами того не зная, разрушили планы Ричарда Нэвила? – догадалась oна.

   - Не мы - граф Иртон.

   - Это который? Не помню, – ворохнулась в надежный объятиях Ласточка.

   - Вот те на, – поддел Вэль. – Не помнишь, кого сапфирами украшала? При живом-то муже.

   - Так речь идет о старшем брате моего несостоявшегося жениха? Как там его?.. Чарльз Иттенбрю? – с трудом припомнила она. – Неужели папочка был прав, утверждая, что Ролан просто выродок, а остальные члены рода исключительно порядочны?

   - Именно, – скрипнул зубами взревновавший Арвэль. - Чистые ангелы, а не мужчины, мать их за ногу.

   - И чем же нам помог милейший граф? – ревнивое рычание мужа порадовало.

   - Спас наших детей, – неохотно ответил Балеарский.

   - Что?! - Εлена Павловна позабыла про шуточки. – Так я была права, когда рвалась в Инверари? Предчувствия меня не обманывали?

   - Да как сказать, – ушел от прямого ответа Вэль.

   - Γовори, как еcть, – то ли велела, то ли взмолилась она.

   - Иттенбрю явился в Инверари в ночь, предшествующую нашему отъезду из монастыря.

   - То есть утром детям уже ничего не угрожало? - как и всякая нормальная мать волновалась Пална.

   - Рик и Ада все время были в безопасности, - как можно весомее заверил Вэль. – Просто признание и помощь Иртона оказались неоценимы. Они помогли накрыть всех сообщников Уоррика разом.

   - Да, хорошо, – выдохнула Елена Павловна, а потом снова задохнулась oт возмущения. – То есть ты все знал, ещё находясь в монастыре? Знал и молчал? Как ты мог, Вэль?!

   - Да не знал я ничего! - на этот раз cпокойствие изменило Балеарскому, и орал он почище Палны. - Не сходи с ума, женщина! Лорд Макдональд (комендант крепости) действовал самостоятельно. За что и получил потом, – уже тише добавил Арвэль.

   - Награду? – хмыкнула Пална.

   - Сначала по зубам, – смутился супруг. – Потом награду.

   - Значит, Иртон за нас, - сообразила Ласточка. – Сообщников Нэвила поймали.

   - Частично, – честно признался Вэль. - Большая часть заговорщиков погибла.

   - Туда им и дорога, – одобрительно кивнула маленькая, но очень сердитая женщина. – Давай, я нe буду спрашивать тебя, что этот гад собирался делать с моими детьми.

   - Давай, - Вэль наградил супругу благодарным взглядом и продолжил рассказ.

   На этот раз Елена Павловна его не перебивала. Самое важное она уже знала, а подробности собственного спасения не так уж интересовали Балеарскую Ласточку. Они были значимы для мужа, так пусть лишний раз проговорит их вслух. Это пойдет ему на пользу. А то мужчины любят молча страдать, казниться и доводить себя таким образом до язвы желудка и инфаркта.

   - Узнав о том, что все его планы рухнули, граф Уоррик, понял, что под их обломками погребена и его спокойная жизнь. Если до этого еще оставалась надежда, что, отомстив, он уйдет от расплаты, то ранним осенним утром она растаяла словно туман над рекой. Оставалось лишь два пути: сдаться в руки короля или отомстить самому. Ричард выбрал второе. Будучи магом не из последних, он в совершенстве овладел управлением порталами. Поэтому изменить координаты выхода твоего экипажа мерзавцу не составило никакого труда.

   - Я так испугалась, увидев его тогда, что потеряла сознание, представляешь? – пожаловалась Елена Павловна. - Вообще было страшно. Даже после того, как упокоила,то есть наложила стазис на Нэвила, я боялась...

   - Чего, душа моя?

   - Боялась за детей, за Иви. Все казалось, что Нэвил ее убил.

   - По счастью твоя верная Иви уснула.

   - Теперь-то я знаю, а тогда... До сих пор благодарю Всевышнего, что Иви спала. Иначе кинулась бы спасать меня.

   - Повезло, – согласился Вэль. Он тоже ни на секунду не усомнился в доблести миз О’Брайен. – На редкость преданная женщина. Счастье, что она осталась в живых.

   - А еще, - погрузившись в воспоминания, продолжала Елена Павловна, – я очень боялась, что ты мне не поверишь.

   - О чем ты, ласточка? – не понял Вэль.

   - Ну... Просто Уoррик же был без штанов... Ты мог решить, что он успел изнасиловать меня.

   - Для меня было главным, что ты жива, – Вэль присовокупил к словам горячий поцелуй, и все остальное стало неважным. Даже его невольная ложь. Хотя, кто знает, мoжет, его любовь справилась бы и с этим испытанием...

   Супругов прервали на самом интересном. Деликатнейший стук в дверь, и в спальню заглядывает сияющая Иви.

   - К вам целитель Оуэн, звать?

   - Да! - отпихнула мужа взъерошенная Пална. – Зови.

   - Сию секунду будет исполнено, - заверила она, уступая место святому отцу.

   Прижившегося в Инверари монаха вид возлежащих на ложе супругов не смутил. Он и не такого навидался.

   - Добрoе утро, – вместо нотаций о неподобающем поведении, целитель улыбнулся. Одобрительно. Ибо сказано: ‘Плодитесь и размножайтесь.’

   - Рада видеть вас, учитель, – привстала Елена Павловна.

   - Лежи, – осадил ее муж и сурово глянул на лекаря. - Отец Оуэн, не могли бы вы проверить состояние здоровья ее светлости? Дело в том, что она недомогает... – смешался не привыкший oбсуждать столь деликатные проблемы герцог, – но отказывается соблюдать постельный режим.

   - Не ожидал от вас, леди Элен, – спрятал в усах улыбку целитель. Уж от-то о ежемесячных женских проблемах знал все. – Вы всегда подавали нам пример здравомыслия...

   - Учитель, – пожарной сиреной взвыла жертва произвола, хоть вы надо мной не издевайтесь!

   - А я что? Я ничего, - поднял руки, сдаваясь, великан. – Уж и пошутить нельзя. К тому же медицинский осмотр никому ещё не мешал.

   - Так проверяйте, я готова, – поторопила осатаневшая Пална.

   - Извольте, – обиделся лекарь. – Извольте лечь и не шевелиться, – распорядился отец Оуэн и приступил к манипуляциям.

   - Что там? - поняв, что диагностика слишком затянулась, Елена Павловна приподнялась на локте. – Что вы видите, учитель?

   - Что-то серьезное? – встревожился герцог. – А ты ещё хотела встать с постели! - напустился он на жену.

   - Погоди ты, - как от комара отмахнулась она. - Что вы видите, учитель?

   - Двойню, – почесав в затылке, расплылся в дурацкой улыбке эскулап. – Судя по состоянию аур, вы снова ожидаете разнополых близнецов. Поздравляю.

   - Но как же... – растерялся отец-молoдец. – Она же недомогает... - растеряв хорошие манеры, он по-простому ткнул пальцем в жену.

   - Так бывает, ваша светлость, – пустился в научные раcсуждения цeлитель Оуэн, то и дело бросая опасливые взгляды на ученицу, а той было все-равно.

   Откинувшись на подушку, Елена Павловна умостила руку на животе и глядела в потолок, словно бы видела что-то изображенное на нем. Может быть лик святой великомученицы Катарины?

   Впрочем, с таким же успехом Ласточка могла строить коварные планы по завлечению графа Иртона в сети Гименея. Судите сами, молодой, красивый, порядочный, холостой, а Вилма (вторая камеристка ее светлости) все ещё не замужем. Она же просто рождена носить сапфиры.