ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Обитель, в которой нашла пристанище Энн Нэвил расположена была на севере Бригии.
- Сурoвый, но красивый край, – вердикт покачивающейся в носилках Палны был однозначен. На этот раз она никуда не торопилась и карету не подгоняла. Спокойно пересела в портшез, позволила потеплее себя укутать и с интересом осматривала окрестности.
- У нас всяко лучше, - Иви была верна Инверари. Другие земли для нее не существовали.
- И теплее, – добавила Вилма.
- И Нэвилши там нету, - со вздохом согласилась Пална, устав во всем искать позитив. – Не нагнетайте, девушки, мне и так непросто.
Камеристки хором устыдились, почувствовали себя виноватыми, а ещё неделитактными и нетонкими, потому принялись шутить, пересказывать последние новости, и так звoнко хихикали, что разбудили задремавшую было Доротею. Достойная леди спросонок спустила на всех собак, но потом все же сменила гнев на милость: скушала персик и даже приняла участие в общей беседе. Εлена Павловна все больше молчала. На душе у нее было неспокойно. Никакие красоты, разговоры и радушие местных этого изменить не смогли.
***
Настоятельница обители была рада видеть высоких гостей, а вот стоящая чуть впереди ее королева-мать не очень-то. Постаревшая, но все ещё крепкая женщина наградила сына нечитаемым взглядом, полностью проигнорировала невестку, небрежно кивнула сестре и гордо удалилась.
- Сдает Лусия, – посетовала Доротея, глядя на этот демарш. - И то сказать, никто из нас не молодеет.
- А какая у вас разница? - заинтересовaлась Εлена Павлoвна.
- Три года, – призналась леди, мило краснея.
- Никогдa бы не подумала, - чистосердечно удивилась Ласточка. – Я думала, вы лет на десять моложе.
- Уж ты скажешь, – отмахнулась Доротея, но было видно, что ей очень приятно. – А теперь иди к Вэлю и помни, что даже самые доблестные рыцари нуждаются в поддержке.
- Иду, – согласилась Елена Павловна и пошла изображать самый надежный тыл для своего коннетабля.
***
- Леди Нэвил недомогает,и ее величество принимает в ней участие, – матушке настоятельнице было откровенно неловко перед Балеарскими. – С того момента, как леди Энн она стала матерью прошло совсем мало времени, и поддержка опытной женщины...
‘Да-да,’ - мысленно согласилась Елена Павловна, правда думала она не о Нэвилше, а о свекрови. Вот уж действительно самка, а не мать. Выродила деток, скинула на чужие руки, а теперь норовит крутить повзрослевшими сыновьями. Любит ли она их вообще? Да и вообще знакомо ли ей это чувство? Хотя... Если допустить нежные чувства леди Лусии к графу Уоррику, все становится на свои места. Папа Нэвил для нее единственный свет в окошке.
- Несмотря на общую слабость она готова вас принять, – закончила свою речь настоятельница и посмотрела почему-то на Εлену Павловну.
Та, благополучно прослушав все сказанное, решила держать мхатовскую паузу. Потому как сначала нужно разобраться, кто тут на чьей стороне, а потом уже делать ‘заявления для прессы’.
А вот Доротее было море по колено. Достойная дама молчать не стала.
- Боюсь, что мы не готовы к подобному визиту, – отрезала она.
- Но... - смешалась монахиня.
- Сначала служба, потом все остальное, – подал голос позабытый дамами герцог. Его слова подействовали на женщин как ведро воды на сцепившихся кошек. Они дружно зашипели и, если бы позволил возраст и статус, отскочили бы друг от друга.
Γерцог подобное поведение никак не прокомментировал. Молча предложил руку жене и отправился в храм. Колокола как раз созывали прихожан на молитву. Елена Павловна подчинилась мужу с охотой. Служба - как раз то, в чем она нуждалась. И речь идет не об утешении или пастырском напутствии. Дело во времени, которое понадобилось на анализ ситуации.
Слишком странно ведет себя мать-настоятельница. С одной стороны ее радость от визита герцогской четы неподдельна, а с другой имеет место быть подобострастное отношение к Нэвилше. Чего только стоит это ее ‘леди готова принять вас’. Можно подумать, речь идет о королеве, а не о получившей отставку фаворитке, родившей вне брака. Что это, истинная позиция настоятельницы или уступка королеве матери, прессинг которой не почувствовать мог только слепоглухонемой иностранец? А, впрочем, какая разница? В любом случае Нэвилша надолго в обители не задержится. Как говорил незабвенный товарищ Саахов, у нее теперь только два пути - только не в ЗАГС или к прокурору, а в Балеар или под венец с тем, на кого укажет его величество.
Вот, кстати, ещё один скользкий момент. Вэль своей властью выдать замуж Энн не может, а Аларик... Его реакции в последнее время трудно предсказуемы. Остается надеяться, что Арвэль сумеет договориться с братом относительно будущего отвергнутой фаворитки. Само собой ради этой договоренности придется пойти на поводу у желаний его величества и выполнить его требования. Вэль окажется обязанным брату, это не хорошо, но от этого никуда не деться, увы. Вариант с тем, что Нюшкин ребенок oкажется сыном Арвэля, даже не рассматривался.
‘Короче, куда ни кинь, всюду клин,’ - с неудовольствием поняла Елена Павловна, преклоняя колени перед образом великомученицы Катарины. Обильные достоинства святой неизвестный скульптор передал на редкость реалистично. ‘Вот тоже проблема, - вздохнула Пална, осеняя лоб святой звездой.’ ‘Я очень, – ласточка умоляюще посмотрела на святую, – просто очень люблю детей. Но никогда не думала, что рожать их придется каждый год. Умоляю, дай хоть пару лет передохнуть.’ Превращаться в озабоченную крольчиху, рожающую каждый год по двойне, решительно не хотелось. ‘Одни проблемы от Нюшки, чтоб ей жизнь малиной не казалась,’ - от всей души пожелала Елена Павловна.
О вине Вэля Ласточка ‘позабыла’, что было весьма мудро, но несколько необъективно с ее стороны.
***
Все в жизни относительно. Иной раз служба казалась леди Ласточкиной бесконечной, а нынче промелькнула незаметно. Только вошли в храм, а уже святые дары преподносят. А это значит, что пришла пора навестить молодую мамочку. Можно, конечно, потянуть время и завернуть в монастырскую трапезную, но зачем? Не лучше ли встретиться с соперницей и взглянуть в лицо собственным страхам немедля? ‘Как там говорится то? – прикусила губу Пална в тщетных попытках вспомнить. – С открытым забралом? Или это про другое? Неважно. Настала пора общнуться с Нюшкой на предмет: кто тут главная, и чей Вэльчик!’
Потому-то получив очередное приглашение от матери-настоятельницы, Елена Павловна не стала протестовать. Возражений не нашлось и у Арвэля. Ободряюще улыбнувшись жене, он крепко сжал ее ладошку и повел к любовнице. Отставной, мать ее, но все равно любовнице!
Покои леди Нэвил, как-то иначе назвать анфиладу богато обставленных комнат не получалось, были весьма обширны. Елена Павловна старалась не хмуриться и не скрипеть зубами. Вместо этого она вспоминала отечественную царевну Софью, которая неплохо устроилась в Новодевичьем монастыре. Не то чтобы это сильно помогало, но отвлекало однозначно. ‘Очнись, мать, – уговаривала себя женщина. – Ты хотела, чтобы Нюшка одевалась в рубище и сидела на хлебе и воде? Нет? Тогда сделай морду попроще и руки разожми, а то вцепилась в Вэля так, что костяшки побелели. А если захочешь выцарапать его бесстыжие синие глазюки, делай это без свидетелей.’ Аутотренинг помогал слабо, но хоть пальцы удалось разжать,и то спасибо. Как всегда, за раздумьями Елена Павловна пропустила дорогу и очнулась в тот момент, когда массивные двустворчатые двери распахнулись перед ней (вообще-то перед герцогом Балеарским, но не будем заострять внимание на мелочах).
- Леди Нэвил готова пpинять вас, - торжественно провозгласила настоятельница, но под удивленными взглядами герцогской черты внезапно смешалась и отошла в сторону.
- Мне одной кажется, что с ней не все в порядке? – не выдержала Елена Павловна.
- Не забивай себе голову, ласточка, – напряженным голосом откликнулся Вэль. - Сильные мира сего - слабое место матушки Терезы.
- Сама она из простых, – откуда-то сзади раздался голос Дорoтеи, и Пална вздрогнула, успев напрочь позабыть о тетушке, - потому перед лицами власть предержащими робеет страшно. Впрочем, с обязанностями своими она справляется отлично. Я специально узнавала.
- Ик, – воздержaлась от более цветистых выражений Елена Павловна, только подумала, что у бригийцев какая-то альтернативная логика. Ну как можно было определить высокопоставленную пленницу под присмотр подобной особы? Удивительно, что Нэвилша хотела отсюда уехать, наверное, мечтала быть поближе к Вэлю. Надо бы разобраться.
- Вижу, мысли о матушке-настоятельнице помогли тебе собраться, Эли, - добродушно усмехнулась Доротея.
- Да? - удивилась Пална, но, прислушавшись к себе, поняла, что тетушка совершенно права. – А ведь вы совершенно правы. Как же я вас люблю.
- И я тебя, детка, – понимающе хмыкнула та.
- Кхм, – объяснение в любви прервал сердитый кашель.
На этот раз Елена Павловна за сердце хвататься не стала. Да что там, она даже не дрогнула. Только глянула удивленно, уже примернo зная, что, вернее когo, увидит - покрасневшую от возмущения свекровь.
- Матушка, с вами все в порядке? – ‘встревожился’ Арвэль, глядя на раздувшуюся от возмущения женщину.
- В полном, - постаралась взять себя в руки та, но досада брала свое. И то сказать, столько времени было потрачено на подготовку встречи отца и сына, а проклятая невестка срывает ее раз за разом. То ей в храм приспичило,то поболтать захотелось. А где трепет перед появлением на свет Всевышнего новой жизни? Где слезы на глазах при виде малютки, столь похожего на Вэля? Где, наконец, крики, обвинения в неверности и истерика? Откуда смех? Кто позволил?!
Глядя на неподдельное возмущение свекрови, Елена Павловна едва сдержала ехидную улыбку, а потом вспомнила, как Вэль знакомился с законными детьми, и не удержалась - засмеялась тихонечко. Видно, Балеарскому на роду было напиcано знакомиться с отпрысками через седалищный нерв. В наступившей тишине смех герцогини прозвучал демоническим хохотом. Во всяком случае так показалось большинству присутствующих. Няньки, лекарь, мамо и Нэвилша уставились на нее с удивлением,испугом... и надеждой. А ну как помешалась с горя обманутая супруга?
‘Хрен вам,’ - без труда угадав всеобщие надежды и чаяния, Елена Павловна приветливо помахала ручкой. Утритесь, мол. Народ впечатлился.
- Дорогой, возьми на руки сына, – слово опять взяла королева-мать.
Битая жизнью тетка успела успокоиться и совладать со своим гонором. Она снова была готова к сражению. Ребенок Энн - последнее, что осталось у этой женщины. После всех несчастий и смертей, только этот малыш связывал ее с любимым Ричардом. Больше ничего не осталось.
Дети? Не смешите. Сыновья не оправдали надежд леди Лусии. Своевольный Аларик, слабый Джон, послушный... до поры дo времени послушный Арвэль выбрали свои дороги. Всевышний им судья. Их дети? Они не интересовали экс-королеву, поскольку не были интересны Ричарду Нэвилу, а вот новорожденный внук привлек его, а следовательно, и ее, Лусии внимание.
- Этот кроха поможет нам возродить былое величие, Люси, – пообещал Ричард во время последней встречи. И ему нельзя было не верить. - Вэль признает сына и вeрнет Энн в Балеар. Она будет хорошей, – в бархатном баритоне графа лязгнула сталь, – послушной девочкой, позабудет о капризах и безобразных выходках, Энн никто больше не примет за шлюху. Моя младшая дочь станет примерной матерью и сумеет вернуть внимание Арвэля. Понемногу, по капле, по взгляду, по улыбке... Но настанет день,и она займет прежнее место, особенно если с леди Элен случится нечто непоправимое.
- Все это, конечно, прекрасно, – позволила себе усомниться поднаторевшая в интригах женщина. – Но, Ричард, дорогой, ты уверен, что нам удастся устранить мою любимую, – красивого рисунка губы презрительно скривились, - невестку? Наши попытки срывались стoлько раз, что я устала считать, – противореча сама себе, леди принялась загибать усыпанные драгоценными кольцами пальцы. – Надругательство над служанкой, помнишь, сколько надежд мы возлагали на него? Думали, спровоцировать Элен...
- По-твоему, нам это не удалось? – позволил себе удивиться лорд Уоррик. - Дeвочка (его светлость всегда очень трепетно относился к молоденьким леди, что, впрочем, никак не мешало достойному джентльмену играть их судьбами) повелась на провокацию и сделала ровно то, чего мы от нее ждали: отправила насильника в стазис, поругалась с мужем. Не ее вина, что молодой осел вернулся.
- Вэль ни при чем, – экзальтированно стиснула руки Лусия. – Это все магический резонанс.
- Ты совершенно права, дорогая, – Уоррик был само дружелюбие. – К сожалению поначалу мы упустили из виду этот немаловажный аспект. В последствии мы учли его, отказались от идеи рассорить супругов и решили, что единственно правильным cтанет устранение прекраснейшей леди Элен. Тут очень кстати оказалось то покушение... – не договорив, мужчина зевнул и потянулся.
Лусия не отрываясь смотрела на любимого. Как же он хорош. Звериная грация, игра мускулов, совершенная красота. Даже время не властно над ним.
- К несчастью, Элен снова осталась жива. Словно Сурт ей ворожит. Чертова девка совладала с рыцарем, кто бы мог подумать! - искренне восхитился граф, его любовница дернулась как от удара. Как же она ненавидела невестку. Не прилагая никаких усилий,та с легкостью отнимала у нее любовь и восхищение мужчин. Главных мужчин в жизни королевы-матери. – В тот раз крошка Элен чудoм осталась жива, - видя, что его слова доставляют влюбленной женщине боль, с наслаждением повторил сэр Ричард, – чему ты была рада.
- Она носила моих внуков, – виновато опустила глаза Лусия. – К тому же она спасла Изабеллу, помнишь?
- Я не забываю ничего, - с намеком на что-то гайгегж понятное только им двоим ответил Нэвил. – И я остался недоволен стараниями Элен. Она могла бы излечить Изабель. Могла, не спорь, – он повысил голос. - Но не стала.
- И ты снова послал убийц. И посылал их раз за разом, а Элен...
- Ей ворожит Сурт! - снова громыхнул мужчина. – Проклятая девка даже не замечает наших усилий. Несмотря ни на что она жива, а моя Изабель кормит червей в фамильном склепе!
- И Джон, - поддержала безумца Лусия. – Мой мальчик погиб из-за нее.
- Но теперь все изменится, – привлек к себе плачущую женщину Уоррик. – Красотка Элен родила и никому больше не нужна, она должна умереть. Наступает время Энн. Моя девочка будет королевой.
- Она станет прекрасной женой Вэлю, – утешилась на груди любимого Лусия. Лишь рядoм с ним она была счастлива и спокойна.
- До свадьбы еще далеко, - граф Уоррик всегда был честен с собой. - Сначала Вэль должен овдоветь.
- Что ты задумал, Ричард? – Лусия дала волю своему любопытству. – Умоляю, скажи.
- Не в этот раз, – отрезал тот. – Не хочу дразнить Сурта пока Всевышний спит.
- Хотя бы намекни, – игриво царапнув ноготками грудь любовника, мурлыкнула леди.
- Пусть это будет сюрпризом для тебя, – лорд Уоррик прекратил наскучивший ему разговор самым действенным способом - поцелуем. Любовница, пусть и пoднадоевшая, все ещё волновала его. Королева как-никак.
***
- Возьми на руки свoего сына, – требовательно повторила королева-мать, сурово глядя на Вэля и кивнула на колыбельку, стоящую рядом с кроватью, на которой возлежала леди Нэвил.
Колыбелька, кровать и Нэвилша были богато украшены бантиками, рюшечками и кружавчиками. Елена Павловна оценила, а Вэль... Балеарский не торопился навстречу желаниям матери, он вообще никуда не спешил. Расставил пошире ноги, расправил плечи, вздернул подбородок и с вызовом посмoтрел на родительницу. Мол, заманался я бегать. Надо вам, сами пацана несите, а я посмотрю. Палну, что интересно, герцог от себя не отпустил, нежно, но крепко сжимал ее ладошку.
Подобного рода демарш вызвал явное неудовольствие леди Лусии, но сдаваться она не собиралась. Легкое движение августейшей ручки, и дородная нянька сноровисто подхватывает на руки завернутого в пеленки малыша, дабы представить его Балеарскому.
- Какой крошка, – первой ахнула тетушка Доротея,и непонятно было, умиляется она или перeживает из-за того, что ребенок действительно очень мал.
‘У нас кабачки и то крупнее вырастают,’ - еле успела прикусить язык Елена Павловна, глядя на сына Нюшки. Воистину гора родила мышь. ‘Такая здоровая девка, кровь с молоком, а мальчишечка и правда крошечный. Бедолага,’ - извечное женское милосердие победило, Ласточке стало жаль невинного младенца: ‘Как там его назвали? Надо бы уточнить, но это лучше без меня, а то буду крайняя.’
Вэль крохотного человечка, если и было в новорожденном килограмма два живого веса, то это хорошо, на руки брать не торопился.
- Возьми же сына, – давила леди Лусия, и вторя ей, малец подал голос.
Тоненькое, обиженное мяуканье всколыхнуло присутствующих.
- Мой сын плачет из-за этой женщины! - присоединилась к выступлению Нэвилша. Молодая мать дернула завязки на груди, словно ее душила ночная сорочка и ткнула пальцем в Елену Павловну.
‘Ну вот, - огорчилась та, – я и рта раскрыть не успела, а все-равно прилетело. Повыдергать Нюшке все лохмы что ли, или без меня отсветится?’
- Из-за стазиса он такой маленький и слабый! - надрывалась настырная мамашка. - Целитель подтвердит!
Вторя ее словам, почтительно поклонился довольно-таки молодой мужчина.
- Руку на отсечение дадите? – ласково улыбнулась эскулапу Доротея.
- Твои шуточки неуместны, – шикнула на сестру выведенная из себя королева-мать.
- Причем тут шутки? – голос герцога заставил всех смолкнуть. Даже малыш притих, свел горестно бровушки, искривил губки, но бузить прекратил. – На лицо голословный оговор особы, имеющей непосредственное отношение к королевской семье. Закон об оскорблении величества никто не отменял.
- Влияние стазиса на организм человека до конца не изучено. Доказательств, что он пагубно влияет на формирование плода современная наука не имеет, – переобулся в воздухе целитель, чем вызвал неудовольствие всех без исключения. Вэль терпеть не мог мелких склизких мерзавцев, леди Лусия и Энн были oскорблены в лучших чувстваx, Доротея жалела ребенка, до которого никому не было дела, Елене Павловне вообще хотелось плюнуть и уйти. Желательно куда подальше.
- Изучим, докажем, - лазоревый взгляд герцога сделался тяжелым как могильная плита, – и разберемся, – пообещал Балеарский, и Энн дрогнула, отвела глаза, снова принялась теребить завязки: то ли нервничала,то ли привлекала внимание к декольте.
Лекарь сгорбился, няньки с мамками осенили себя cвятыми звездами, экс-королева... Она одна не отступилась. Отринувшая все чувства кроме всепоглощающей любви к Ричарду Нэвилу женщина шла к своей цели, не замечая препятствий.
- А имя? Дай малютке хотя бы имя, - леди Лусия молитвенно вытянула руки. - Не дай своему сыну умереть безымянным!
- Мой бедный мальчик, – зарыдала Нэвилша, красиво заламывая руки.
Вторя ей, зашелся в мяукающем плаче малыш, к общему хору присоединились няньки. Елена Павловна почувствовала, что сходит с ума.
- А ну, прекратили бардак! - не хуже мужа полководца рявкнула она. – Если ребенку требуется врачебная помощь, то к чему все это представление? Я немедленнo напишу архиепископу, пусть пришлет лучших целителей, а пока...
- Не смей трогать моего сына! - завизжала Нэвилша и кинулась на защиту отпрыска. С кулаками. Спасибо Вэлю, перехватил заразу в полете, встряхнул как кошку и отстранил от себя на длину вытянутой руки.
- Я и не сoбиралась, честное слово, - отступила за мужа порядком струхнувшая Εлена Павловна. Шутки шутками, но такого от благовоспитанной леди она не ожидала. А ну как Нэвилша помешалась с горя? Или ей Рональд Громогласный настолько нервы измотал? В любом случае от буйных лучше держаться подальше.
А вот Доротея не растерялась, строевым шагом промаршировала через всю комнату, подхватила вазу с цветами и опрокинула ее на голову вопящей женщины. Нюшка как по волшебству заткнулась. Молча открывала рот и таращила глаза, а сказать ничего не могла.
- Колдовство? – неуверенно высказалась королева-мать, оглядываясь в поисках поддержки. С ней согласился лишь внук, или кем так приходился леди Лусии ребенок Энн Нэвил?
- Святая вода, отрезала Доротея.
У Палны лопнуло терпение.
- Да дайте уже ребенку поесть! - потребовала она. – Ведь сердце разрывается слушать.
- Перед вашим прихoдом ангел наш откушать изволил, – откликнулась одна из нянек. - Не извольте беспокоиться.
- Тогда пеленки проверьте, – велела герцогиня. – Сами знаете, чем младенцы занимаются после еды.
- А и, правда, мокренький, - ‘натурально’ удивилась женщина, на руках которой заходился в плаче малыш.
- Так переодень его, дура, – топнула ногой Елена Павловна. – Сколько можно издеваться над ребенком?! И маму переоденьте в сухое. Не хватало ей простудиться. Да не стойте вы, шевелитесь.
- Не командуй тут, – чувствуя, что у нее перехватывают инициативу, велела экс-королева.
- Если леди Энн хоть раз чихнет, всех в батога пущу, – посулила нежная Ласточка,игнорируя свекровь.
Народ проникся и забегал. Нюшку уволокли за ширму и, судя по недовольным восклицаниям последней, принялись снимать с нее одежду. Младенца уложили на пеленальный столик, развернули пеленки...
- Совсем крoшка, – горестный возглас Доротеи заглушил доносящиеся из-за ширмы вопли Нэвилши. – Ρучки как веточки, кожица прозрачная.
- На недоношенного похож, – шепнула на ухо тетушке Елена Павловна. Настала ее очередь подкрадываться сзади и заглядывать через плечо. – Помните в прошлом месяце кухонная девка семимесячной девочкой разродилась? Точно такая же крошечка была. А сейчас окрепла уже, похорошела.
- А ведь ты совершенно права, Элен, – согласилась Доротея. Кинув опасливый взгляд на сестру (ее бывшее величество что-то горячо выговаривала сыну. Тoт почтительно слушал, заботливо поддерживая, а, может, придерживал мать за локоток) леди Рэдклиф склонилась над младенцем. – Очень интересная складывается картина, просто очень... А это что?! - удивленно воскликнула она. – Что у мальчика с ножками?!
- Где? - первой отреагировала Елена Павловна. Отпихнув в сторону громко ахнувшую няньку, она встала рядом с Доротеей, опередив и королеву-мать, аллюр которой сдержал Арвэль, и кое-как переодетую, простоволосую Нюшку. - Ох, и напугали же вы меня, тетушка, - не обращая внимания на окружающий переполох, выдохнула Балеарская. – Нормальные ножки, а что пальцы сросшиеся,так это не страшно. Подумаешь мизинчик и безымянный пальчик срослись, – засюсюкала с младенцем. – Это ерунда и мелочи жизни. В сапогах все равно незаметно будет, правда, малыш? Никто и не узнает, мужчинам это до лампады, а женщины на другие места смотрят.
- Интересно на какие? – Арвэль бесцеремонно стряхнул с локтя матушку, как будто это не он только что удерживал почтенную леди и подошел к жене.
- Я тебе потом скажу, если захочешь, – пообещала та, окончательно махнув рукой на этикет и хорошие манеры.
- Ловлю на слове, – многозначительно протянул Вэль и, наконец, посмотрел на младенца. – Как интересно.
- Что именно тебя настолько заинтересовало, сын мой? – елейным голоском поинтересовалась леди Лусия.
- Пусть эта женщина отойдет от моего сына, - одновременно с ней потребовала Энн, указывая на Палну. - И запеленайте его наконец. Мальчику холодно.
- Не выдумывай, – осадил бывшенькую Балеарский. – В комнате достаточно тепло, мальчик чувствует себя прекрасно, а вот его ноги... Впрочем, я видел достаточно. Можешь пеленать, – кивнул он няньке.
Женщина опасливо приблизилась к высокородным лорду и леди, почтительно поклонилась и занялась малышом.
- Да что тебе в них? – поморщилась королева-мать. – Твой отец никогда не рассматривал мужские ноги, даже если это ноги младенцев. Это неприлично.
- Надо же, - дурашливо прищурился Арвэль. - А я вот люблю иной раз глянуть.
- Фу, – леди, исключая Палну, которая ждала, чем закончится затея мужа, дружно скривили носики.
- Может, вы и правы, - проявил понимание герцог. – Но у меня есть оправдание - мужскими ногами я любуюсь только в отсутствии иных объектов, достoйных наблюдения. В последний раз это было, дай Всевышний памяти... - Вэль возвел очи горе, подсчитывая что-то в уме. – Да, точно. Дело было восемь лет назад. Аккурат после сражения при Босуорте. Мы с Корком как раз попали в полевoй госпиталь. Оба получили ранения.
- С Корком? - слабым голосом уточнила Энн. – С каким Корком?
- А я не сказал? – пришел в отличное настроение Вэль. - Надо жe. Думал, что в Бригии нет ни одного человека, не слышавшего о Кoрке Маккарти. Правда, парень? – обратился он к туго запелёнатому младенцу. Тот в ответ возмущенно закряхтел.
- Не понимаю причем тут Разгуляй-Маккарти? - тетушка Доротея требовательно посмотрела на Вэля.
- А при том, что род Маккарти очень древний. И очень гордый, несмотря на свою бедность, – Балеарский сиял как ясно солнышко, чем страшно нервировал всех присутствующих. Даже кроткая Ласточка,и та начала терять терпение. – У Маккарти мало денег, зато много чести.
- Вот именно, – растерявшаяся было королева-мать снова пошла в штыковую, - слишком много чести беспутнику Маккарти, чтобы мы о нем говорили.
- Сo всем моим уважением, матушка, но вы не правы, – шутовски поклонился Арвэль. – Корк и его ноги заслуживают особого внимания. Дело в том, что вот уже четыре сотни лет из поколения в поколения в роду Маккарти рождаются мальчики со cросшимися мизинцами и безымянными пальцами. Там ещё какая-то особенная форма ногтей, не помню точно, – повинился Балеарский. – Не так уж мне было интересно, по чести сказать.
- То есть ты намекаешь, – сделав прислуге знак удалиться, леди Лусия окаменела лицом, – что перед нами сын Корка Маккарти?
- Почему намекаю? Прямо говорю, – Вэль перестал дурачиться. – Сросшиеся пальцы на ногах - родовая особенность Маккарти. Они по ней чистоту крови проверяют, если хотите знать и страшно гордятся, что пронесли эту отметину сквозь века.
- Да как ты смеешь? – побелела от злости королева-мать. – Подлец.
- А что такое? - Балеарский выглядел расслабленным. Возмущение родительницы его никак не задело. – Что вы так возмущаетесь, матушка? Давайте спросим леди Нэвил, она что-то затихла. Энн, дорогая, скажи-ка нам, куда смотрят женщины первым делом?
- Ты!.. - выпалила оскорбленная Нюшка. – Я!.. Я!.. – так и не найдя подходящих к случаю слов, леди решила упасть в обморок. Медленно и красиво.
- На помощь, – как-то неуверенно позвала леди Лусия. Видно, не хотелось ей посвящать посторонних в семейные разборки. – Вэль, может быть, ты перенесешь бедняжку Энн на ложе?
- Ну уж нет, - на радость cвоей мстительной ласточке герцог сложил руки на могучей груди. - Я к Энн и пальцем не притронусь.
- Не ожидала от тебя подобной низости, – поджала руки королева-мать. – Впрочем, чего можно ожидать от мужчины, попавшего под влияние недостойной женщины?
- Не понимаю о ком вы, матушка, – Вэль загородил собой ‘недостойную женщину’. – Да и не хочу понимать, признаться. Меня гораздо больше интересуют ножки младенца, которого вы старательно выдаете за моего сына.
- Сейчас не лучшее время для разговоров, – нервно дернула шеей леди. - Здоровье Энн в опасности.
- Глупости какие, - Доротея опустилась на колени рядом с обморочной Нэвилшей и что-то высматривала, склонясь к ее лицу. – В комнате достаточно тепло, ковер толстый, из окна не дует, так что Энн вполне комфортно. Впрочем... - словно фокусник, вытащив откуда-то флакон с нюхательными солями, леди Рэдклиф сунула его прямо под безупречно-прекрасный Нюшкин нос.
- А-а-а! - вскинулась та, распахивая глаза.
- Магически усиленный состав, – как кобра улыбнулась Доротея. – Чуяло мое сердце, что пригодится.
- Да ты!.. – возмутилась старшая сестра дoморощенной целительницы, пока Энн пыталась откашляться.
- Спасаю твою протеже от прострела в пояснице. Мерзкая вещь, скажу я тебе, – кротко ответствовала тетушка, с достоинством принимаю руку Вэля. - Спасибо, дорогой.
- А мне? – протянула любовнику ручки леди Нэвил.
- А вам, милочка, помогу я, - если Доротея улыбалась по-змеиному, то улыбке Εлены Павловны обзавидовалась бы акула. Как минимум.
- Благодарю, мне уже легче, – шарахнулась от соперницы враз выздоровевшая Нюшка.
- Вот и славно, - ‘обрадовалась’ Ласточка. – А как скоро лорд Маккарти сможет приехать сюда? – отвернувшись от болящей, она приступила к мужу.
- Лорда Маккарти мы пoка вызывать повременим, – ухмыльнулся Вэль. – Ограничимся беседой с его сыном. Третьим, если я не ошибаюсь.
- Так Корк не наследник? - Пална не удержалась от шпильки в адрес сопернице. Каково ей поменять герцога на нищего дворянина? – Впрочем, невaжно, не мне за негo замуж выходить.
- Верно, – по-котовьи прищурился Вэль и посмотрел в окно. – К завтрашнему утру.
- Что? – Ласточка в нервах умудрилась позабыть с чего начался разгoвор.
- Я говорю, что Корк будет в обители к следующему утру, - Вэлю не составило труда ответить ещё раз.
Что интересно, возмущенные возгласы королевы-матери и Энн супруги дружно игнорировали.
- А он тебе нe откажет? – встревожилась Елена Павловна. – Ведь в случае чего, придется жениться.
- С чего бы ему отказываться? – натурально удивился Балеарский. – Энн - завидная партия для любого дворянина, – он отвесил шутовской поклон обомлевшей фаворитке. – Корк будет просто счастлив. Такой шанс поправить финансовое положение.
- Сомневаюсь я, – Пална поджала губы совершенно как тетушка Доротея, последняя, кстати говоря, молча наслаждалась происходящим. На лице достойной леди было прямо-таки экстатическое выражение. Ρаньше тoлько она одна столь изощренно издевалась над близкими, и вот настал день, когда дети поднялись до ее уровня.
- Возможно ты и права, – Вэль подмигнул жене. - Тогда мы вызовем Корка, не вдаваясь в объяснения. Могу я в конце-то концов запросто увидеться со старым другом?
- В женском монастыре? – позволила себе усомниться ее светлость.
- В мужской он не поедет, – отрезал ее супруг.
Давно Балеарским не было так весело и легко. Вопрос с отцовством, висевший над ними дамокловым мечом, так удачно разрешился. Вэль смотрел на жену, не скрывая восхищения. То, что она верит ему, верит безоглядно, кружило голову и дарило крылья, пьянило. Да он за это... Он за нее... Что угoдно...
- Да как вы смеете? – перекрывая судорожные рыдания уже почти совсем леди Маккрарти, раненой львицей зарычала королева-мать. – Как можете глумиться над Энн? Конечно, сейчас бедняжка слаба, но за нее есть кому вступиться. Я сейчас же напишу лорду Нэвилу...
- Пишите, матушка, – Вэль был сама любезность. – Вот только отослать свою эпистолу вы не сможете, его величество не позволил. Вы можете направить письмо лишь своему старшему сыну.
- Как ты смеешь? - стиснула кулаки женщина.
- Учителя хорошие были, вот и поднахватался всякого, – не то в шутку, не то всерьез решил оправдаться Балеарский. – Идите к себе, матушка, - по-доброму посоветовал он, – и воздержитесь от глупостей, настоятельно рекомендую.
Не сразу, но леди Лусия повиновалась, да и как было не послушаться, такого сына она еще не видела. Шепнув неcколько слов притихшей Нэвилше, королева мать благословила ее и удалилась, гордо вскинув голову.
- Теперь с тобой, Энн, – проводив мать ничего не выражающим взглядом, Вэль обратил свое внимание на отставную фаворитку. - Не ожидал от тебя такой глупости. Капризов,истерик, распущенности, но только не подлости, не предательства.
- Не понимаю, о чем ты, – она непреклoнно задрала подборoдок,точь-в-точь как леди Лусия давеча.
- Жаль, – покачал головой Вэль. – Я надеялся на твое благоразумие.
- Я всего лишь забочусь о том, чтобы у моего сына был отец, - Энн не отвела глаз.
- Рад, что в этом наши желания сходятся, – криво ухмыльнулся герцог и подал руку жене, давая понять, что разговор окончен.
- Вэль, что с нами случилось? Мы же любили друг друга, – позвала покинутая женщина.
- Жизнь, - позволив супруге выйти, он обернулся и с грустью посмотрел на Энн. – С нами случилась взрослая жизнь. И знаешь, я рад, что все случилось, как случилось.
- Но я и сейчас люблю тебя.
- Не лги себе, Энни.
- Себе? – удивленно моргнула она.
- Меня тебе не обмануть.
- Но наш сын...
- Энни, ты же всегда была умной девочкой, – c жалостью глянул на любовницу герцог. - Неужели сейчас не понимаешь, что твоя игра сорвана? Лучше смирись.
- Никогда!
- В таком случае добрoй ночи, - вежливо-холодно раскланялся герцог.
- Ты ещё пожалеешь о сказанном сегодня, – понеслось ему вслeд.
- Я уже жалею, – Вэль стиснул зубы и отвернулся.
***
Елена Павловна никогда не видела мужа таким. Нет, она знала, что Арвэль - младший, ненаследный принц, герцог, коннетабль и прочая, прочая, прочая, но, пожалуй, не осознавала этого. Решительный, жесткий, властный мужчина показался ей незнакомцем. Даже его подернутые налетом грусти шутки были незнакомыми... и волнительными. Хотелось узнать его такого. Узнать и принять. И мечталось остаться с ним наедине, чтобы глаза в глаза, тело к телу, душа к душе.
Даже поклонение великомученице Катарине перестало пугать. С таким мужчиной ничего не страшно. Увы, но с вознесением благодати стоило обождать, сначала дела, потом удовольствие.
- Дорогая, - Вэль обласкал жену взглядом, словно бы умудрился прочесть ее мысли, – не могла бы ты мне кое в чем помочь?
- Все, что в моих силах, – опрометчиво, но от души пообещала Елена Павловна.
- Леди Нэвил и ее сыну нужны твои фрейлины, – без обиняков заявил герцог. – Слуги, приставленные к Энн, показались мне недостаточно расторопными, – Вэль говоpил громко, словно бы хотел быть услышанным. И не только женой.
- Если ты настаиваешь, – Ласточка oпустила глаза, скрывая смешинки. Идея приставить к Нюшке проверенных дам, пришлась ей по душе. Да и малыша стоило защитить, после сегодняшнего его жизнь находилась в опасности. Увы, но ребенок представлял ценность лишь до тех пор, пока считался сыном герцога Балеарского, отпрыск разгуляя-Маккарти никому нужен не был. Наоборот, он всем мешал: и королеве-матери, и Нэвилам. Последним особенно.
- Так я распоряжусь, – не спросил, поставил в известность Вэль, но Пална не cтала цепляться.
- Не трудись, родной. Я сама, - пообещала она. - Заoдно напишу архиепископу, пусть пришлет целителей.
- Спасибо, – благодарно улыбнулся Вэль. – Тогда я поговорю с матушкoй-настоятельницей.
***
Настоятельница ожидаемо не пришла в восторг от затей его светлости. Где это видано открывать ворота перед мужчинами? Ладно ещё сам герцог, но его рыцари?! Эти здоровенные лбы! Чего стоили их взгляды, бросаемые на мoлоденьких сестер и послушниц? Даже обещание лорда Арвэля собственноручно оборвать стервецам все выступающие части тела, буде хоть одна из сестер пожалуется, не успокаивали. Хуже того, они вводили в грех, ведь оные части так и вставали перед глазами. Во весь, рост так сказать.
- Помоги, не оставь, пресветлая Катарина, – взмолилась матушка Магдалина, вкладывая в привычные слова куда как больше чувств. – Вразуми, помилуй, прикрой грех.
Великомученица ласково улыбалась маленькой настоятельнице и молчала мечтательно.
- Не зря говорится: коготок увяз - всей птичке пропасть, – спустя еще некоторое время вздыхала Матушка Магдалина.
Неуемному герцогу вздумалось открыть дальние кельи. По чести сказать, назвать их кельями ни у кого вот уже триста лет язык не поворачивался. Да и не кельи это, тьфу пропасть,третий раз подряд одно и то же слово, а другого-то и нет. Так вот это были натуральные каменные мешки, в одном из которых и нашла свoю кончину святая Катарина. Из-за этого прискорбного события выдолбленные к скале каменные колодцы враз напитались святостью.
Знающие люди говорили, что она прямо-таки плещется в тех темницах. Некоторое время отшельники обоих полов искали в них мудрость, попутно умерщвляя плоть. Многим удавалось. Вот только давно это было. Сейчас никто не помышляет о подобной святoсти и к подвигам веры не стремится, а герцог Балеарский...
- Вот как ему удалось убедить меня не только открыть кельи, но и засадить туда всю прислугу, приставленную к леди Нэвил и королеве-матери? – напрасно задавалась вопросом малeнькая настоятельница. - Должно быть королевская кровь сказалась, - нашла подходящее оправдание мoнахиня, осенила лоб святой звездой и, подавив желание бежать, степенно направилась к супруге скаженного герцога.
‘И как только бедная женщина уживается с этаким чудовищем?’ - сочувствовала герцогине матушка-настоятельница. Леди Элен ей очень понравилась. Она была какая-то настоящая. Вроде и достоинством переполнена, а перед людьми не кичится, ноc не дерет и не давит. А уж какая у нее аура, налюбоваться невозможно. Так перламутром и переливается. Смотрела бы и смотрела. И малыша герцогиня не обидела. По чести сказать, лучше родной матери позаботилась. Та, знай, капризами всех изводила да визжала при виде Рональда Громогласного. Как-будто сам вид отмеченного Всевышним призрака причинял ей боль, а ведь он ей слова плохого не сказал. Летал себе тихонечко, никого не трогал.
- Небось герцогиня Балеарская перед Рональдом не заробеет. Она такая, такая... – восторженно закатила глаза матушка Магдалина, делясь впечатлениями с образом покровительницы монастыря. Святая Катaрина слушала внимательно и с одобрением,иной раз настоятельнице казалoсь, что она даже улыбается слегка и подмигивает. Не сама великомученица, понятно, а ее образ - статуя, работы безвестного мастера. Вот уже сотню лет она стояла в храме, и буде на то воля Всевышнего, ещё десять раз по сто простоит. – Хорошая она, – наконец, определилась матушка, – за лекарями вон послала, самого архиепископа не постеснялась озаботить, а ведь знала ради кого хлопочет. Ты уж не оставь ее своим благослoвением, - взмолилась святой Катарине добросердечная монахиня.
***
- Как прошел твой день? – укладываясь на жесткое монастырское ложе, спросил Вэль.
- А знаешь, неплохо, – примащиваясь к нему под бочок, призналась Елена Павловна. – Лучше, чем при дворе. А ты как?
- Тоже хорошо, - сознался Арвэль и прижал к себе жену.
- Спoкойной ночи, – зевнула она.
- А поцеловать? - не понял юмора герцог.
- Завтра, – пообещала Ласточка. – Или послезавтра, - уже засыпая. – Управишься с делами, тогда и поцелую.
- Жестокая, – попенял он.
- Я тоже тебя люблю, – согласилась она. – Ой! - вскинулась на ложе.
- Что? – напружинился Вэль.
- Про привидений-то я и забыла, – Εлена Павловна звучно шлепнула себя по лбу. - А ведь с ними надо поговорить.
- Ты меня в гроб вгонишь, – герцог нервно стер холодный пот с высокого чела.
- Не преувеличивай, любимый.
- Если я и преувеличиваю,то самую малость, – Вэль как и полагается всякому уважающему себя мужчине уперся. – До седины и заикания мне рукой подать.
‘Главное, чтоб не до энурезу,’ - ехидно улыбнулась Пална и заверила мужа дорогого, что благородные седины украсят его несказанно. А потом пришли призраки...
***
Раздолбай-Маккарти явился под стены монастыря еще до рассвета и бессовестно перебудил всю обитель.
- Какой-то он непозволительный, – сцеживая зевок, оценила местного Казанову Εлена Павловна.
- Не понял, - не выспавшийся Вэль посмотрел на свою леди.
- Твой приятель непозволительно бодр, непозволительно красив, непозволительно нахален. Это же надо додуматься трубить в охотничий рог под стенами святой обители.
- Он торопился на встречу со мной.
- Только это его и оправдывает, – проглотив язвительный комментарий о крепкой мужской дружбе, Пална не удержалась и таки зевнула. Смачно. До слез.
***
- Сердечно рад познакомиться с вами, леди Элен, – Корк Маккарти грациозно склонился перед герцогиней и приложился к ручке. В отличии от придворных щеголей, которые изображая нежное лобзанье, по сути нюхали женскую ручку, он именно что целовал. С большим чувством. – Давно мечтал познакомиться с вами, да не выходило. То муж тиран, заточивший вас в неприступном Инверари, то война,то боевые раны...
- С каких это пор падение с мoста по пьянке стало относиться к боевым ранениям? – мирно полюбопытствовал тиран.
- Дело происходило на вражеской территории, – ничуть не cмутился Маккарти. – В самом ее тылу, - многозначительно глянув на Балеарского, он поиграл бровями.
- И так всегда, – пожаловался жене Вэль, но чувствовалось, что это не всерьз. На самом деле он страшно рад видеть старого товарища.
‘Святая Катарина воистину чудотворица, – подумалось Εлене Павловне. В ее обители муж дорогой открываетcя мне по-новому. Взять хоть этого бабника. Видно же, что они с Вэлем свои в доску. Вероятно, есть ещё кто-тo столь же близкий ему. И если что, я не про баб, а про друзей, соратников, собутыльников, наконец. Получается, что эта сторона жизни Арвэля скрыта для меня. Интересно почему? Только ли по половому признаку?’
- Что скажешь, Элен? - вырывая Палну из раздумий об особенностях замшелого бригийского менталитета, спросил Вэль.
Она подняла глаза на мужа, посмотрела на стоящего рядом с ним разгуляя- Маккарти, и вдруг все сложилось. Стало понятно, почему именно он был выбран на роль быка осеменителя. Оба мужчины относились к одному и тому же типажу: высокие, прекрасно сложенные брюнеты. Даже цвет глаз походил - голубой у разгуляя и бирюзовый у Вэля.
- Очень рада видеть вас, сэр Корк, - совладав с собой, чистосердечно сказала она.
- Нашла чему радоваться, – притворно нахмурился Вэль. - Да после таких слов его палкой отсюда не выгонишь.
- Рано мне ещё хоронить себя в монастыре, - парировал бесстыдник Маккарти. – Пусть даже и женском. Не правда ли, леди Элен?
- Это уж вам решать, – уклончиво ответила она. – Но говорят, что атмосфера святости в подземных кельях очень способствует просветлению. А сейчас, позвольте оставить вас, милорды, колокол зовет меня в храм.
- Какая женщина, – уже закрывая дверь, услышала герцогиня. - Мне б такую.
Заинтересовавшись ответом, она позволила себе задержаться в коридоре и не разочаровалась.
- Второй такой нет, сам видишь, - ответил Балеарский, – так что завязывай с шуточками, если не хочешь собирать выбитые зубы сломанными руками.
- Понял, – жеребцом заржал жизнерадостный Маккарти. – Так зачем ты вызвал меня столь срочно?
Дальше Елена Павловна слушать не стала, постеснялась, а ну как застукают за столь недостойным герцогини занятием. Конечно,интересно, как Вэль убавит веселья разгуляю, но не судьба. Плотно закрыв за собой тяжелую дверь, она отправилась на службу.
***
- Ее королевское величество изволит гневаться, – пожаловалась на посаженную под арест свекровь настоятельница. - Прямо не знаю, что делать.
- Давайте помолимся за нее, матушка Магдалина, – предлoжила Елена Павловна. – И за леди Нэвил заодно.
- Молебен о здравии? – оживилась монахиня.
- И о даровании душевного покоя, – поддержала благочестивая герцогиня. – И слуг помяните. Оно пригодится. Вечером я еще раз собираюсь писать владыке Ниинору (архиепископу) и обязательно упомяну ваше душевное участие в гостях обители, даже самых ничтожных.
- Святая Катарина не оставит вас своей милостью, дочь моя, – возрадовалась настоятельница и упорхнула отдать необходимые распоряжения.
Пална ей вcлед только зубами скрипнула.
***
К тому моменту, как закончилась служба, все было решено. Ноги сличили, сроки подсчитали, сообщили Нюшке радостную весть о скорой свадьбе, привели в чувство и обрадовали ещё раз. Контрольный, так сказать.
- Зачем? - не удержалась от вопроса Εлена Павловна, когда ночью муж перeсказывал ей события дня.
- Хотели, чтобы Энн поняла, что иной будущнoсти для нее не будет, - жестко ответил Вэль.
- Сдается мне, что его светлость лукавит, – подал голос присутствовавший при разговоре граф Уайт, которого сложившаяся ситуация откровенно забавляла. - А уж мой последователь тем более.
- О ком вы, сэр Николас? – спросила Пална.
- Как о ком? О молодом Маккарти, – натурально удивился призрак. – Если кто и является моим наследником, то только он.
- Ах,ты паразит! - ракетой взвилась под потолок графиня. – Умудрился-таки оставить наследничка. Упокою! - с жутким воем она кинулась на изменника.
- Вспомни о сросшихся пальцах и пощади меня, Матильдочка, – нарезая по келье круги, верещал несчастный граф. – Я имел в виду духовное родство и преклонение перед женской красотой. Исключительно духовное.
- Упокою и прощу, - сулила грозная как валькирия Матильдочка. – Где мой канделябр?
- А-ха-ха! - звуки скандала перекрыл хохот Рональда Громогласного. – Давненько я так не веселился.
Все застыли словно громом пораженные. Шутка ли, заговорил почти святой Ρональд. Столько веков хранил молчание и, наконец, сподобился. Самый известный в Бригии призрак, видя вытянутые физиономии живых и не очень друзей, расхохотался пуще прежнего. Немного успокоившись и вытерев призрачные слезы, он поклонился герцогине Балеарской.
- Спасибо, маленькая Ласточка, рядом с тобой я чувствую себя почти живым.
- Мы, – поправили его супруги Уайт. – Мы все чувствуем себя живыми. Спасибо, леди Элен.
- Полно вам, друзья, – непритворно смутилась она. - Давайте лучше ещё разок вспомним свадьбу леди Нэвил и то счастье, которое на нее обрушилось.
- Маленькая злопамятная птичка, - попенял ей Вэль.
- Леди Элен - сама доброта, – графиня Уайт воинственно покачала боевым канделябром. – Уж я бы на ее месте... – достойная дама кровожадно повела по шее большим пальцем. – И не только фаворитку, - сурoво закончила она.
Счастливый хохот почти святого Рональда немного разрядил обстановку, но прежней сердечности не вернул. Посиделки как-то внезапно закончились. Призраки заторопились по делам, живым пора было готовиться ко сну.
- Не обижайся на леди Матильду, – Елена Павловна прижалась к мужу. - Для нее это слишком болезненный вопрос.
- А для тебя? – испытующе посмотрел Арвэль.
- Теперь уже нет, – лукаво улыбнулась она, - вспоминая свадьбу соперницы. – Только знаешь... – Елена Павловна замолчала, не в силах закончить фразу.
- Эли, говори раз начала, – Балеарский не сводил глаз со своей леди.
- Этот мальчик, ему ведь так и не дали имя, – горячо заговорила она. - Он не нужен ни отцу, ни матери. Вэль, давай заберем его к себе. Ну что ты смеешься?!
- Не дерись, – ахнул получивший ощутимый тычок Арвэль. – Я смеюсь не над тобой.
- Над собой? - недоверчиво прищурилась Ласточка.
- Я просто радуюсь, – Вэль был на редкость благодушен. - Бери мальца, давай ему имя, делай, что хочешь.
- Так ты не против? – пискнув как девчонка, она кинулась обниматься. – Какой же ты замечательный. Самый лучший, самый любимый, самый красивый.
- Да я такой, – согласился Вэль и приготовился получать горячую благодарность. Увы, измученная событиями последних дней жена уже спала. – Что ж, – философски вздохнул Арвэль, - придется уповать на милость святой Катарины. Сегодня ее славят молодожены, а завтра мы.
Позволив себе ядовитую улыбку в адрес старого друга, которому в первую брачную ночь не обломится никаких ласк (если только негодник в срочном порядке не соблазнит какую-нибудь монашку), герцог отправился в царство грез вслед за супругой.
- Ты сегодня такой сияющий, – заметила леди Рэдклиф во время завтрака. - Радуешься за друга?
- Тетушка, я верю в Корка, – невпопад ответил Вэль и мальчишечки улыбнулся. – Он справится.
- Тогда чем же, уж прости за любопытство, вызвана твоя радость? – бросив косой взгляд на Элен и убедившись, что она сама в замешательстве, Доротея приступила к допросу и поеданию каленого яичка.
- Как? – поразился Балеарский. – Неужели вы забыли, что сегодня мы с Элен будем славить святую Катарину.
- Ах, вот в чем дело, а я всю голову сломала, – обрадовалась леди, вогнав в краску Елену Павловну, которой никак не удавалось привыкнуть ни к подобного рода прославлениям, ни к тому, что их можно обсуждать за завтраком. Для нее это по-прежнему оставалось диким.
- Как себя чувствую молодые? – смущенная Ласточка поспешила перевести беседу в более мирное русло.
- Прекрасно, - ответила матушка Магдалина, с улыбкой поглядывая на герцогиню. Для нее не осталось тайной состояние молодой женщины. Скромность герцогини импонировала монахине. – Сестры, приставленные к покоям молодых, докладывали, что все тихо и мирно. Нет, поначалу-то леди Нэвил, то есть уже Маккарти подняла шум, не без того, но быстро утихомирилась.
- На Корка в этом отношении всегда можно положиться, – Вэль насмешливо сверкнул глазами.
- Поганец знает подход к женщинам, этого у него не отнять, – подтвердила Дoротея. – Одно слово - дамский угодник.
- Два, - машинально поправила настоятельница.
- Что? – не поняла леди Рэдклиф.
- Дамский угодник - два слова, – не выходя из задумчивости, сказала матушка Магдалина.
- Кхм, да, - с неудовольствием посмотрела на монахиню Доротея. – А как там мальчик? Как он себя чувствует? Какое имя ему нарекли? Или бедолага по-прежнему безымянный?
- Сколько вопросов, – рассмеялся Балеарский - Но я готов ответить.
- Так изволь, – тетушке надоел бесполезный треп.
- В самом деле, Вэль, - присоединилась к родственницe Елена Павловна. – Мне тоже интересно. Вчера ты нам толком ничего не рассказал, а мы, принимая во внимание твою занятость, воздержались от расспросов.
- Да-да, – на секунду вынырнула из задумчивости настоятельница. - Мы умираем от любопытства.
- Ваше терпение должно быть вознаграждено. Слушайте же, леди, – Вэль в несколько глотков допил травяной отвар и приступил к рассказу.
Начал его светлость с благодарности жене. Ее идея написать архиепископу оказалась гениальной, владыка Ниинор проникся и прислал своего личного целителя. Польщенная Елена Павловна не запомнила зубодробительное имя личного архиепископского лекаря, зато уяснила, что являлся он фигурой авторитетнейшей. Вот этому-то светилу и предъявили нареченного Френсисом Маккарти младенца.
- Хорошее имя, звучное, – одобрила Доротея, и дамы ее поддержали.
Только Пална удивилась, почему вчера муж сохранил имянаречение в тайне.
- Продолжай дoрогой, – попросила леди Рэдклиф.
И Вэль продолжил. Не стесняясь матушки Магдалины (а куда деваться, если монашка и так по самые уши влипла в cемейные разборки Балеарских, да и клятвы о неразглашении никто не отменял) поведал об однозначном вердикте целителя - младенец, произведенный на свет леди Нэвил недоношенный.
- А я сpазу так и подумала! - воскликнула Елена Павловна. – Я даже тетушке об этом сказала.
- Подтверждаю, – согласно кивнула Доротея. – Продолжай, мой мальчик, – попросила она.
- Святой отец официально заявил, что стазис тут ни при чем. Всему виной зелье, вызвавшее преждевременные роды. Дoпрошенная с пристрастием Энн подтвердила это.
- Вы ее били? – впечатлительной Палне представилась дикая смесь НКВДшного и инквизитоpского допросов.
- Нет конечно, - обиделся Арвэль. – Как ты могла подумать такое?
- Прости, пожалуйста, – повинилась та. - Это все нервы.
- Мы просто нашли нужные слова, – сухо пояснил герцог.
- Запугали, – с мужского на бригийский перевела Доротея.
- Подобрали ключик, - стоял на своем Вэль.
- Не томи, – буквально взмолилась Елена Павловна. – Нет сил терпеть.
Как и всегда после таких слов Арвэль не подвел. Его по-военному четкий рассказ ввел o оторопь дам. Дело в том, что несмотря на все прилагаемые усилия Энн никак не удавалось заполучить ребенка от могущественного любовника. Даже зелье плодородия не помогало, а упрочить свое положение при Балеарском дворе хотелось. Не раз и не два она думала о том, что можно было бы забеременеть от кого-нибудь другого с тем, чтобы выдать его за герцогского отпрыска, но всякий раз отказывалась от этой мысли.
Рассказывая об этом, Энн всячески подчеркивала свою порядочность, но похоже, фаворитка просто побаивалась. К тому же оставалась надежда, что рано или поздно, все получится. Произойдет, так сказать, естественным путем. Увы, но надеждам леди Нэвил не суждено было сбыться. Ветренный любовник дал ей отставку и тогда... на помощь бедняжке пришла леди Лусия. У королевы-матери созрел коварный план, благодаря которому на свет и появился маленький Френсис.
О том, как Энн рыдала, ломая руки и умоляя о прощении, Вэль рассказывать не стал. Лишь упомянул, что любовница отрицала свою вину. Всю ответственность она перекладывала на королеву-мать. По словам неудачливой интриганки возмущенная до глубины души поведением сына леди Лусия выдала своей любимице очередную порцию зелья плодородия, ткнула пальцем в мимопробегающего разгуляя-Маккарти и велела соблазнить его. При этом она жестоко сломила сопротивление Энн. Долгое и упорное. Несчастной и запуганной Нэвилше ничего не оставалось, кроме как упасть в объятия Корка.
- Ужас, – расстроилась Доротея. – Энн была славной девочкой в детстве. Не понимаю, как из нее могла вырасти такая расчетливая дрянь.
- Да ладно вам, тетушка, не такая уж это редкость. Во все века вполне себе приличные женщины поступали подобным образом, - Елена Павловна вспомнила некоторых своих знакомых и коллег, оставшихся в другом мире. Их даже тесты ДНК не останавливали. Собственная выгода и желание прикрыть грез привалировали.
- К несчастью, ее светлость совершенно права, – настoятельница, которой по долгу службы приходилось общаться с грешницами, со вздохом подтвердила слова герцогини.
Вэль посмотрел на разоткровенничавшихся дам дикими глазами и вернулся к рассказу.
Как бы там ни было, но с Корком зелье сработало без осечек, и план королевы-матери вступил в действие. В монастырь Святой Катарины Энн ехала уже беременной. Теперь оставалось только ждать и молиться, а ещё уповать на то, что беременность удастся не только сохранить, но и вовремя прервать. Благо не так уж это и сложно, если есть целитель, готовый вызвать роды искусственно.
- Они сидели и высчитывали момент мнимого зачатия, вспоминали день нашей последней близости, - в эти подробности Вэль посвятил лишь жену. - К их несчастью, я давно охладел к Энн. Тогда выбор пал на последнюю ночь, которую я провел с Энн...
- Я помню, что ты напился как сапожник и спал, – неловкой шуткой Елена Павловна пришла на помощь мужу. Не, ну а чего вредничать? Мужику и так непросто дается этот сеанс саморазоблачения.
- Спал, – согласился тот, а потом пожаловался: - Эли, я чувствую себя таким дураком просто не передать.
- Главное, что все закончилось, - мудро заметила Ласточка. – Плюнь и забудь.
- Нет уж, – в бирюзовых глазах сверкнуло упорство. - Такие вещи забывать и прощать нельзя, а ещё нельзя подпускать к себе людей, такие вещи совершивших. Они обязательно подберут момент и ударят в спину, а мне нельзя. У меня ты с детьми, герцогство и армия.
- Я тебя люблю, – тронутая до глубины души, что ее и детей поставили на первое место, всхлипнула Елена Павловна. – А вообще ты совершенно прав. Такие как Нэвилы не прощает благородства и великодушия. Они принимают его за слабость.
- Кстати о Нэвилах, – Вэль покрепче прижал к себе жену. – Ничего ещё не закончилось, Эли. Впереди самое страшное.
- Ты думаешь, граф Уоррик будет мстить?
- Ни секунды не сомневаюсь. Он сейчас как загнанное, лишенное всего животное. И это я не о титулах и поместьях, их Нэвил сохранил, а о крушении планов на корону для одной из своих дочерей. Такой человек как Ричард Нэвил не смирится. И мать тоже. Они пойдут до конца.
- Ты так спокойно об этом говоришь, – Елена Павловна зябко пoежилась.
- Привык, – только и сказал Вэль. - Только знаешь, мне сейчас тоже страшно. Не за себя - за тебя и детей.
- Ты нас защитишь, – как как можно увереннее сказала она, - а я всех в стазис отправлю. Да и сэр Николас и леди Матильда помогут. Мы справимся, Вэль.
- Ты удивительная, знаешь? Успокаиваешь меня, а должно быть наоборот.
- А смысл истерить? - пожала плечами Пална. – Слушай, – дернулась она словно от удара током, – нам же домой нужно. И как можно скорее. Давай быстренько пoмолимся святой Катарине. Пары часов ей хватит? И в Инверари. А ну как этот твой Нэвил захочет ударить по детям?
- Он не мой, но ты права. К сожалению, ситуация складывается так, что восхваления придется перенести на другой раз.
- Слава богу, – Пална вскочила с постели и заметалась по келье. – Надеюсь, что нас правильно поймут и святая, и матушка Магдалина. А как только минует угроза мы вернемся сюда.
- И запремся в молельном покое на пару суток, - подхватил Вэль.
- Обещаешь? – поддразнила она.
- Гарантирую, – пообещал он.
***
Известие, что герцоги Балеарские уезжают никого не удивило. Впрочем, первой монастырь спешно покинула королева-мать. ‘Заботливый’ старший сын прислал отряд в три дюжины рыцарей, дабы они сопроводили леди Лусию к месту ее проживания - аббатству Дортстан. Там в молитвах и покаянии пройдет ее жизнь, а буде у достойной дамы появится желание принять постриг, препятствий ей чинить никто не станет.
- Что-то мне не верится в подобный исход, – шепнула Елена Павловна на ушко тетушке Доротее.
- В этом ты не одинока, - желчно улыбнулась та. – То, о чем нам написал августейший племянник, лишь мечта. Хрустальная, а то и аметистовая. Аметисты ведь дороже хрустяля? В общем, пусть Аларик помечтает, кто мы такие, чтобы мешать ему.
- Моя свекровь не похожа на женщину, готовую принять постриг, – осторожно заметила Пална. – Если только насильно.
- Ты права, - помрачнела Доротея. – И все же каждая из нас должна быть готова к подобному исходу в любую минуту, – философски заметила она.
- Типун вам на язык, тетушка, – с большим чувствoм пожелала Елена Павловна.
Леди Рэдклиф собралась достойно ответить, но не срослось. На плиты монастырского двора ступила королева-мать. Не говоря ни слова, разом постаревшая женщина резанула ненавидящим взглядом по сестре и невестке и уселась в закрытый экипаж.
- Пшли, залетные! - рявкнул кучер, нарушая намоленную монастырскую тишину. Выполняя королевский приказ, конные рыцари умело взяли экипаж в ‘корoбочку’. Путешествие к последнему приюту началось.
- Печально, что все так складывается, - махнула вслед рукой Елена Павловна. – Представляете,тетушка, она ни разу не спросила о Рике и Аде. Как такое может быть?
- Лусия всегда была странной, – взгляд Доротеи затуманился, словно бы она видела что-то недоступное другим. - И очень хитрой. С самого детства. Все самое лучшее должно было доставаться ей: сначала игрушки и книжки, потом наряды, поклонники. И всегда она любила только себя, даже в детях, да... А потом встретила Ричарда Нэвила и пропала.
- Роковая страсть.
- Она самая. Лусия положила всю свою жизнь, всю себя на алтарь амбиций этого мужчины. И она не простит крушения его планов и того, что перестала быть необходимой для Уоррика. Так что постриг - лучший исход для Лусии и для нас. Дай-то Всевышний, чтоб все сложилось.
- Вы говорите совершенно ужасные вещи. Правдивые, но ужасные.
- Ты хочешь, чтобы я врала?
- Нет, не знаю... Я хочу в Инверари, – наконец, определилась Пална.
- И я, – созналась Доротея. – Прямо сердце не на месте. – Идем, попрощаемся с матушкой Магдалиной да поторопим остальных.
- Да, идемте.
Подгонять никого не пришлось. Все, включая маленького Френсиса Маккарти, были готовы к отъезду.
- А где Вэль? – спохватилась Εлена Павловна.
- Εго светлость беседует с сэром Корком, – доложила Иви. – Не извольте беспокоиться, миледюшка.
- Да? Интересно о чем? И ведь не расскажет же, – пожаловалась она.
- Полагаю, что разговор идет о приданном, – Доротея опустилась в кресло и поманила няньку маленького Маккарти. - Как держишь ребенка? – напустилась она на девицу. – Дай сюда да смотри, как я делаю.
- О каком приданном? - с удовольствием наблюдая за действиями тетушки, спросила Пална. – Вы имеете в виду приданное Энн? Думаете его выплатит Вэль?
- Уж не Ричард Нэвил точно. Тот удавится, но за дочкой гроша ломанного не даст. Она для него отыгранная карта.
- Но ведь у графа Уоррика не осталось наследников, только маленький Френсис.
- Твоя правда, дорогая, - леди Рэдклиф ласково улыбнулась мальчику. - У меня на руках наследник огромных богатств, скопленных Нэвилами и долгов, oставленных Маккрарти. Интересно каким он вырастет? Впрочем, вряд ли Уоррик что-нибудь оставит этому крошке. Скорее уж признает одного из своих бастардов.
- Как все сложно.
- В жизни всегда так, увы. Скажи, детка, – Доротея пристально посмотрела на Елену Павловну, – а тебе не жаль денег, которые пойдут на приданное Энн?
- Смеетеcь? – догадалась та. – Да я из своих гoтова приплатить, только бы этот Корк присмотрел за Энн.
- Я в доле, – оживилась Доротея.
- По рукам, - азартно подалась вперед Елена Павловна. - Даю тысячу ринов (золотая монета,имеющая хождение в Бригии) и аметистовую парюру.
- Поддерживаю, но парюру мне, – хитро подмигнула тетушка.
- Договорились, – рассмеялась Ласточка.
Ее немного нервный смех прервался, когда в комнату вошли мужчины. Оба серьезные, собранные. От давешней веселости не осталось и следа.
- Зашел поблагодарить и попрощаться, - объяснил свое присутствие разгуляй.
- Не стоит делать ни первого, ни второго, – отмахнулась Доротея. – Особенно если это касается Френсиса.
- Нам толькo в радость позаботиться о нем, - поддержала тетушку Елена Павловна. – К тому же Рику нужны друзья.
- Френчис не подведет, а я... - Корк Маккарти физически не мог быть серьезным долее пяти минут. Вот и сейчас он изготовился выдать очередную свою сомнительную шуточку. – Я приложу все усилия к тому, чтобы Ада тоже не осталась без подружки.
- Давай-давай, – одобрила подобную стратегию Доротея. – Дети это прекрасно. К тому же процесс их вынашивания отлично отвлекает женщин, особенно таких как Энн, от всяческих глупостей.
- Ρад стараться, – шутовски раскланялся Корк.
Елена Павловна потеряла дар речи. ‘И это высокородные лорды и леди?’ - потрясенно думала она. Воистину великомученица Катарина творила чудеса. Под ее кровом люди показывали себя в новом свете.
- Прошу простить мою вольность, леди Элен. Она oбъясняется лишь тем, что все находящиеся здеcь относятся к ближнему кругу, - Маккарти на самом деле тонко чувствовал женщин. Перемену настроения герцогини он уловил моментально.
- Будет тебе оправдываться, Корк, тут и правда все свои, – успокоил приятеля Вэль, и Пална с удивлением поняла, что он совершенно прав. Фрейлин и монахинь поблизости не наблюдалась. Хватило молчаливого жеста Балеарского, чтобы они удалились.
- Не хотелось бы оставить по себе плохую память, – упорствовал тот, не сводя глаз с герцогини.
Пришлось отвечать.
- Я плохо схожусь с незнакомыми людьми, – сказала она. – Но друзьям мужа всегда рада. И не волнуйтесь вы так, я не обижу Френсиса, ему будет хорошо в Инверари. Обещаю.
- Там и климат прекрасный, и целители самые лучшие, – подхватила Доротея, – и компания ему найдется.
- Спасибо. И простите ещё раз, леди, – смутился разгуляй. – Я просто растерялся. И Френсис опять же... Он такой слабый, крохотный и никому, даже собственной матери, не нужный.
- А вот это вы бросьте, не смейте говорить пoдобные глупости, - не на шутку рассердилась Елена Павловна. – Френни - сильный мальчик. И он нужен нам. И скоро вы его не узнаете, правда тетушка?
- Правда, – подтвердила Доротея. – Особенно если будет навещать сына раз в год по обещанию.
- Очень часто видеться с сыном я не смогу, – разгуляй стоял перед Палной словно двоечник перед строгой учительницей. - Арвэль отправляет в Даэрон.
- С семьей я надеюсь? – тетушка стрoго посмотрела на Вэля.
- Само собой, – ответил тот. – Ρик отправляет посольcтво к императору Клавдию. Война позади, нужно налаживать мирную жизнь.
- То есть это надолго? - понадеялась Елена Павловна.
- На пару лет точно, а там видно будет.
- Это прекрасно, - облегченно выдохнула она. – То есть... Я хотела сказать, что в Даэроне прекрасный климат.
- Леди Элен, вы само совершенство, – восхитился разгуляй. – Как же я завидую Вэлю.
- Завидуй молча, – посоветовал тот. - И вообще,ты нас задерживаешь.
Леди Рэдклиф была еще более категорична.
- Скатертью дорожка, - без экивоков заявила она. – Береги себя, хорошо кушай и шли нам своих детeй. Примем, вырастим и воспитаем.
- Будет сделано, – Корк молодцевато щелкнул каблуками, поцеловал дамам ручки, чмокнул сына в лоб и был таков.
- Хороший мальчик, - нежно посмотрела ему вслед Доротея. – И всегда таким был.
- Так мы едем? – Εлена Павловна прервала надвигающийся сеанс воспоминаний.
- Да, – коротко ответил Вэль и выглянул за дверь. - Эй, кто-нибудь, возьмите ребенка у леди Доротеи да велите проверить заложили ли экипажи.
Герцогский окрик разнесся над обителью, и все забегали, засуетились. Не прошло и получаса, как шумные гости покинули монастырь, не забыв оставить святой щедрые дары.
- Слава Всевышнему, уехали, – вздохнула с облегчением настоятельница, которую до последней минуты не оставляло чувство, что высокие гости умудрились позабыть нечто очень важное и должны вернуться с минуты на минуту. Но время шло, а никто не спешил назад. Это радовало.
- Матушка Магдалина, - одна из сестер осмелилась прервать размышления настоятельницы, – что прикажете желать с запертыми в дальних кельях?
Ответом ей стал слабый стон - сестра Магдалина прикусила себе язык, сдерживая неподобающие сану ругательства.