14. Всем по бабушке
Айя и не помнила, когда в последний раз так хорошо спала. Диван оказался в меру мягкий, а места на нем… Не то, что массажный стол в салоне у казахов. И уж получше, чем присоседиться к пухлому Мише, который храпит и наваливается всей массой. А главное – никаких ужастиков. Ей снилась просторная светлая комната, где много книг. Старых и пахнущих библиотекой. Большой деревянный стол, вазочка с эклерами – и все. Никакого сюжета. Поначалу Айя оглядывалась по сторонам, пыталась выяснить, в чем подвох и кто хочет на нее напасть, заманив сладким. Но было тихо, только мерно тикали большие часы с шишками на цепочке. И она сидела на стуле, шевелила пальцами ног и уплетала эклеры со сливочным кремом. Сон был такой явственный, и, проснувшись, Айя обнаружила, что по щеке стекает струйка слюны. Если вещие сны будут такими и дальше, то к дару вполне можно привыкнуть…
– Проснулась? – военный оклик Олега прозвучал, как пинок кирзой под зад. – Вставай, есть дело.
– Только не говори, что сегодня снова надо разглядывать трупы. Разве по субботам вы не отдыхаете?..
– А что, ты опять видела труп во сне?! – он относился к ее видениям с такой забавной серьезностью, что Айе временами казалось, будто она нарочно дурит ему голову.
– Нет. Я видела эклеры.
– Значит, сегодня – мимо. На завтрак геркулесовая каша, потом мы едем по делам.
– Да ты издеваешься! – она уткнулась в подушку и вцепилась здоровой рукой в подлокотник дивана на случай, если бы майор захотел бы вытащить ее их постели за шкирку. – Играешь в английского детектива? Овсянка, сэр… И что за дела не дадут мне поваляться?
– Сначала – умойся и оденься. Твои штаны и футболка – на стуле. И тапочки не забывай, пожалуйста.
Айя села, чтобы огорошить майора парой ласковых, но слова застряли у нее в зубах. Он выглядел не просто уставшим – больным. Лицо приобрело землистый оттенок, под глазами чернели отпечатки демонических копыт, щетина отросла. Только не так, как у ковбоя из вестерна, а как у типичного рыбинского алкаша. И только безумный взгляд выдавал человека, которого осенило.
Решив не нарываться на новую бурю, Айя послушно выполнила все указания Горыныча. Он, видимо, сам себя считал строгим и уравновешенным, а на деле оказался жутким психом с пунктиками на тему чистоты. То вдруг искренне интересовался способностями Айи, то смотрел на нее так, что сосало под ложечкой. И все же, несмотря ни на что, ему хотелось доверять. Как бы он ни шумел и ни рычал, внутри он был добрым, честным и даже, пожалуй, наивным.
– Так и быть, наваливай свою овсянку, – миролюбиво пропела Айя, усевшись за стол и сложив руки, как первоклассник. – Что не давало тебе спать сегодня?
– У тебя есть бабушка? – огорошил он с ходу.
Она внимательно посмотрела на него, ожидая, что он засмеется, ткнет в нее пальцем и скажет что-то наподобие «Классика, бро!» Но он пялился на нее серьезно, как никогда.
– Не в курсе, – неохотно ответила Айя. – То есть явно моих родителей кто-то родил… Выродил, я б сказала. Но кто – понятия не имею. Хотя… – она напряглась, мучительно вспоминая. – Кажется, мама что-то говорила про свекровь. Ну, вроде та – злобная тварь… Могу сейчас путать слова, но ты понял, что к чему.
– А ты не спрашивала, почему тебя так назвали?
– Одна соседка говорила, что отец ужрался до такой степени, что не смог в ЗАГСе выговорить слово «Аня». Мама что-то упоминала… В честь кого-то… Почем я знаю? Может, какая-нибудь жена Ленина… А что за «Кто хочет стать миллионером» с самого утра?!
– Кажется, я нашел твою бабушку, – с торжественным видом сообщил Олег.
– И что с того? Я не собираюсь ее нянчить, – Айя равнодушно повела плечом.
Ей стоило немалого труда сохранить невозмутимое выражение лица. Бабушка… Биологическая мать биологической матери, если уж на то пошло. Женщина, которая ни разу не появилась в ее жизни. Не забрала к себе, когда родителей лишили прав. Не вмешалась, когда те не просыхали и водили домой дружков-насильников. Бабушка? Бабушки пекут пироги, утешают и балуют. А не живут где-то сами по себе в неизвестности. Пусть теперь даже не рассчитывает на помощь, глоток воды и вставную челюсть на блюдечке.
– Ваши отношения меня не интересуют, – Горовой пододвинул стул и оседлал его лицом к спинке. – Сама посуди: ведь твоя способность может быть наследственной! Не знаю, насколько это правда, но везде пишут, что всякие магические штуки передаются через поколение. То есть – от бабушки.
– И как ты себе это представляешь? Приду к ней и скажу: «Я – ваша внучка»?– Айя закинула в рот ложку склизкой каши. – Господи, ты еще и язвенник…
– У нас работа такая. У каждого старше пятидесяти язва. Профилактика, между прочим…
– По фигу, – раздраженно отмахнулась она: занудство было хуже каши. – Зачем ты искал мою бабушку?
– Нашел случайно. Уже договорился о встрече в одиннадцать. Так что скоро выходим! Да ты не волнуйся, – он сжал ее запястье, и от прикосновения его пальцев стало тепло. – Я буду рядом. Прослежу, чтобы она не запудрила тебе мозги, если вранье у тебя тоже генетическое. Могу говорить сам, чтобы ты не сболтнула лишнего. Ну и вообще… Она – доктор психологических наук, представляешь?!
– Ну ясно… – она отдернула руку и потерла запястье, будто освободилась от наручников. – Зануды притягиваются…
– А еще ее зовут Айя. Наверное, тебя назвали в ее часть.
Прекрасно. Бабке сделали подарок, чтобы ей было не одиноко с именем, которое больше похоже на цирковой клич дрессировщика, а она… Плевать она хотела и на детей, и на внуков.
Всю дорогу в машине Айя пыталась представить себе встречу. Как себя вести с человеком, который вроде и родственник тебе, а вроде – чужой? Предатель, к тому же. Плюнуть в лицо с порога или сначала усыпить бдительность? Держаться холодно и презрительно? Примерно так ведут себя официанты из дорогих ресторанов, когда туда приходит кто-нибудь в джинсах… А если бабушка и сама из тех, кто задирает нос? Вдруг она богатая и решит, что Айя хочет отжать наследство? Или вообще не поверит в родство? Заставит делать тест… Да пошла она! Пусть только попробует, и больше они никогда не увидятся.
И вообще. Может, Олег ошибся. Может, никакая она не родственница. Ну как так может быть, что вся из себя ученая докторша произвела на свет алкаша-сына? И что он делает в Рыбинске, если его мать живет не где-нибудь, а на Проспекте Вернадского? Не Кутузовский, но тоже полно коренных снобов.
Чем ближе они подъезжали, тем сильнее Айя убеждалась в последней версии. Старый дом, высокий… Лекс, когда устраивал ей короткие экскурсии по столице, рассказывал, что в таких домах селили профессуру. Тем более, рядом МГУ… И точно: видно высотку. Наверняка, противная до ужаса старушенция.
Олег, казалось, чувствовал, что Айю раздирают сомнения, и периодически поглядывал на нее, готовый к броску. Но нет, она не настолько боялась какой-то там бабушки, чтобы выпрыгнуть из машины на полном ходу.
С трудом отыскав место для парковки, они вылезли на мороз и синхронно задрали головы: затерянная родственница проживала на предпоследнем этаже. Лифт был древний, с двумя дверями: сначала железная с ручкой, потом – обычные, раздвижные. И шахта, затянутая пыльной сеткой…
– Если что, сам виноват, – тихо предупредила Айя, как только кабина с грохотом остановилась у нужного этажа.
– Все под контролем, – он, даже не обернувшись, шагнул на лестничную клетку и атаковал кнопку звонка.
В глазке мигнул свет, и до Айи донесся чопорный женский голос:
– Кто?
– Я звонил по поводу консультации…
– Да-да, – щелкнул замок, потом другой, и дверь распахнулась. – Проходите, пожалуйста.
Перед ними стояла женщина, меньше всего похожая на классическую бабушку. Пожалуй, за все время работы со старушками Айя ни разу не видела таких: вся подобранная, с модной короткой стрижкой на седых волосах. И ни фиолетового оттенка, ни хны, ни пучка. Старшая тезка Айи была схожа с ней не только именем, но и телосложением: невысокая и худощавая, она при этом держалась совершенно иначе. Осанка наводила на мысли о балете, черная водолазка только подчеркивала фигуру, не тронутую возрастом. Если бы Айя увидела свою предполагаемую бабушку со спины, то никак не дала бы ей больше сорока, а седину приняла бы за специальную краску.
– Тапочки для посетителей – на этой полке. Не волнуйтесь, все продезинфицировано, – сообщила хозяйка, и Айя даже засомневалась: ее это бабушка или Олега?
Проводив гостей в комнату и жестом пригласив их сесть за широкий деревянный стол, дама устроилась в огромном кожаном кресле: спинка была настолько высокой, что сзади нельзя было бы разглядеть, сидит кто-то в нем или нет. Айя с удивлением огляделась, отметив книжные шкафы из своего сна и часы с шишками. Не хватало только эклеров.
– Перед вами – Крюкова Айя Сергеевна. Двадцать один год. Место рождения – Рыбинск, Ярославская область, – монотонно выложил майор без лишних церемоний. – Вам это о чем-то говорит?
– Полагаю, вы и сами знаете ответ, – ответила дама хладнокровно. – Иначе бы вы сюда не пришли. Встречный вопрос: зачем?
Айя дернулась вперед, чтобы высказаться от души, но Олег предупредительно накрыл ее ладонь своей. «Сиди смирно», – говорил его взгляд. И она невольно подчинилась, пообещав себе, что идет на поводу у майора в последний раз.
– То есть, вы признаете, что эта девушка – ваша внучка?
– Скорее да, чем нет, – Айя Михайловна коротко оглядела гостью и пожала плечами. – Сходство некоторое есть… Без анализов судить трудно, но я рискну. Действительно, у меня был сын Сергей.
– Он жив! – не стерпела Айя-младшая.
– У меня был сын Сергей, – повторила дама с нажимом. – Он путался с неподходящей компанией, из института вылетел. Встретил… Маргиналку из Рыбинска, и дальше наши пути разошлись. Он звонил, когда у него родился ребенок, пытался разжалобить и выпросить денег… На этом все.
Айя сжала зубы. Ох, если бы не майор… Уж она бы высказала все, что думает! Марган… Как там? Это тянет на серьезное оскорбление. Нет, ну до чего же удобно эта тетка все придумала. Не та компания – и сразу «пути разошлись». И она такая в белом пальто красивая… Ничего, однажды и тебе понадобится помощь. И вот тогда похохочем…
– Если это все, за чем вы приходили… – начала было Крюкова-старшая.
– Нет, Айя Михайловна, не все, – жестко прервал ее майор. – Я видел ваши работы. Психология манипулирования, исследования людей, которые мнят себя экстрасенсами… Вы ведь не просто так посвятили этому жизнь?
– На что вы намекаете?
– Вы знали, что подобные способности существуют. Искали тех, кто обладает ими.
– Я их разоблачала, – Айя Михайловна изогнула бровь. – Не путайте, пожалуйста.
– И все же отчаянно стремились найти того, кто не лжет, – напирал Олег, и даже Айе стало не по себе. – Потому что знали точно: есть люди, которые могут больше.
– Что за глупости?! Догадки, основанные на вашем больном воображении… – возмущение доктора наук было буйным, но фальшивым: выражение лица стремительно менялось от озадаченности до гнева и кривой усмешки, будто женщина сама не могла выбрать, на чем остановиться.
– Вы знали это наверняка, Айя Михайловна. Потому что сами обладали похожим даром.
– Это бред! – она вскочила, и ее голос задребезжал от напряжения. – Уходите немедленно. Такие проблемы должен решать психиатр, а не психолог!
– Так это правда… – протянула Айя, не веря своим глазам. – Вы тоже видите осколки…
– Какие осколки? – моложавость и подтянутость куда-то делись, уступив место старческой усталости. – И что значит «тоже»?
– В зрачках людей… Если смотреть над огнем… – на мгновение Айе показалось, что она ошиблась и зря начала выкладывать подноготную. Повернулась к Олегу: он коротко кивнул. Снова взглянула на потенциальную бабушку – та побледнела, медленно опустилась в кресло, и все вдруг встало на свои места. Появилась уверенность в собственной правоте. – И не вздумайте отнекиваться! Вы тоже их видите!
– Не может быть… – обескровленными губами бормотала пожилая профессорша. – Этого просто не может быть…
– Ты был прав, майор, – решительно произнесла Айя и встала. – Она моя родственница, и способность – ее фиговое наследство. Только вот пользы от этого – ноль. Пойдем, не хочу здесь больше находиться.
– Стой! – хором воскликнули Олег и профессорша, обменялись взглядами, и Горовой уступил даме право голоса.
– Стой… – уже тише повторила Айя Михайловна. – Это правда. И… Нам стоит поговорить, по меньшей мере. Я не понимаю, что ты называешь осколками, но если ты можешь видеть больше… Извини, мне нужно прийти в себя. Присядь, я подам чай.
– С эклерами? – Айя отрешенно посмотрела на профессоршу.
Та помолчала какое-то время, потом вздохнула.
– Да, нам определенно стоит поговорить, – сказала она и вышла.
Айя осталась наедине с майором в тишине, нарушаемой цоканьем часового механизма. Измерив шагами весь кабинет, бесцельно проведя пальцем по плотному ряду книжных корешков, она села на подоконник.
– Зачем мы здесь? – выпалила она, когда молчание майор стало невыносимым.
– Не заставляй меня разжевывать очевидное.
– На что ты рассчитываешь? – Айе стало не по себе, и она перешла в нападение. – Думаешь, сейчас нам откроют тайну? Жуткий секрет? Думаешь, она расскажет про людей Икс, и меня заберут в специальную школу?
Олег продолжал смотреть на нее без выражения, ничего не отвечая. Не выдержав, она вскочила и снова принялась метаться по комнате.
– Вот значит как, да? – бормотала она себе под нос. – Я для вас – эксперимент. Ты до смерти хочешь посмотреть, как меня будут учить всяким ништякам, а она сделает из меня… Не знаю, фрика какого-нибудь. Хочешь, чтобы я по щелчку научилась находить тебе убийц, да? А она… Ты вообще видел ее? Ты когда-нибудь видел таких старушек? Может, у нее суперспособность… Я не знаю… Летать? Или как у этого… У Росомахи…
– Все сказала? – на скулах Олега шевельнулись желваки. – А теперь сядь, возьми себя в руки, и давай послушаем, что она скажет.
– Как просто! – хмыкнула Айя, но все же села. – Послушаем… Ты же не знаешь, с кем она имеет дело. Может, она загипнотизирует нас и все. А вдруг она вытягивает энергию из других людей? Ну типа вампира, только энергию…
– Нет, не вытягиваю, – профессорша вернулась в кабинет так тихо, что ее спокойный голос заставил Айю вздрогнуть и вцепиться в стул.
А хозяйка, тем временем, поставила перед гостями поднос с прозрачным стеклянным чайником, чашками, эклерами и деревянными коробочками безо всяких опознавательных знаков.
– Я не взяла на себя смелость заварить свой любимый сорт чая, поэтому выбирайте, – Айя Михайловна приоткрыла ящички. – Здесь зеленый. Сорта разложены по алфавиту. Здесь черный. Здесь травяной: пожалуйста, ромашка, липа, мелисса…
Такая долгая презентация каких-то чаев, когда в воздухе висели неразрешенные вопросы, вывела Айю из себя окончательно. Ее так и тянуло смести все со стола и дать деру, но Олег, будто почувствовав ее настрой, перехватил ее взгляд и медленно покачал головой. Тогда Айя свирепо запыхтела и, чтобы не брякнуть лишнего, сунула в рот эклер. И это было самое приятное, что случилось с ней за день. То есть она любила, конечно, пирожные, как и все нормальные люди, но этот крем… Кто знает, на что бы она пошла ради него.
– Чтобы тебе было проще, я расскажу о себе, – начала профессорша, выудив себе блестящий пакетик из ящичка с травяными чаями. – Смородиновый лист с цедрой апельсина. Очень тонкое сочетание…
Айя заворожено наблюдала, как расплываются зеленоватые щупальца от пакетика в кипятке.
– Я знаю, признаться в подобном нелегко, – продолжала Крюкова-старшая, сделав маленький глоток. – Учитывая, что за мной… должок, если можно так выразиться, начну первой. Я не признавалась в способностях никому. И если честно, мне до сих пор не верится, что я собираюсь это сказать по сути первым встречным… Но я так же понимаю, даже чувствую, что если надавлю сейчас, ты уйдешь.
Айя склонила голову набок, всем своим видом показывая, что готова слушать, но уши развешивать не собирается.
– Дай руку, – попросила профессорша.
Переглянувшись с Олегом и получив его молчаливое одобрение, все же протянула руку ладонью вверх, как на приеме у хироманта, хотя касаться этой женщины отчего-то не хотелось.
– Нет, в линии жизни я не верю, – усмехнулась профессорша и крепко сжала пальцы девушки на удивление цепкой и сильной рукой.
Айя дернулась от неожиданности, но та держала ее, как ястреб свою добычу.
– Смотри в глаза! – едва слышно прошептала хозяйка, и этот шепот отчего-то звучал так, будто к ушам Айи приставили динамики.
Она подчинилась и почувствовала, что теряет контроль над телом. Руки, ноги – все вдруг стало одной безвольной тряпкой. Она видела только лицо человека перед собой. Острые серые глаза. Казалось, женщина держит ее не за руку, а за горло: от давления начало подташнивать, захотелось обмякнуть и сползти на пол. Айя пыталась собрать мысли в кучу, отдать приказ своим конечностям, но не могла, в голове все разъезжалось, как ноги человека, впервые вставшего на коньки. Пульсировало только одно слово: «Олег, Олег, Олег…» Она произнесла это вслух? Или только послышалось…
– Я вижу рыжие занавески, – сказала, наконец, профессорша, и уже от этого звука Айе стало чуть легче. – Шкаф. У него вместо одной ножки – книги. Целая стена сделана из яичных коробок.
Айя будто снова оказалась в родительской квартире лет десять назад. Все всплыло в памяти в мельчайших подробностях. Каждая розочка на выцветших обоях, каждая шероховатость на самодельном комоде… И стена из яичных коробок. Соседи жаловались на шум, и отец обклеил ее пустыми ячеистыми картонками для звукоизоляции.
– Ты отгородила себе шкафом угол, – профессорша била болезненными воспоминаниями, как кнутом. – Вижу, ты сидишь на полу с уроками. Надела на голову подушку и затянула ремнем… Они кричат. Пьют. Снова. Сергей, эта… Твоя мать. Дружки…
Айя дернулась, вырывая руку, но ничего не вышло.
– Не сбивай! Ну вот… Пропало… нет, что-то есть… Другое место, – женщина прищурилась. – Да. Зеленые стены, на потолке треснула штукатурка. Похоже на жирафа…
Да, каждый вечер перед сном в детдоме Айя смотрела на этого жирафа. Нет, в коридорах были какие-то рисунки: Айболит, Гулливер… Отвратительные и пугающие. А жираф на потолке задумчиво брел из угла к окну…
– Вижу девочку рядом с тобой. Рыжую… Она уже умерла. Что с ней было?
– Пневмония, – прохрипела Айя, не узнавая собственный голос.
– Со-ня… – медленно, будто читая по слогам, произнесла профессорша. – Ее звали Соня. Лагерь? Больница?
– Детский дом.
На сей раз дернулась Крюкова-старшая. Отпустила руки и отшатнулась так резко, словно уворачиваясь от боксерского удара.
– Ты же сказала, он жив… – пролепетала она.
– Лишение прав. Сейчас в тюрьме, – без выражения пояснила Айя: не собиралась она разводить нюни перед новоиспеченной бабулей.
– Прости…
Слишком просто, разве нет? «Прости» – и все улажено. Как удобно! Всю жизнь делаешь, что тебе вздумается, а потом: «Прости!» – и готово. И бегом под ручку в закат.
– Что все это значило? – вмешался майор, и Айя поняла, что вообще забыла о его присутствии.
– Она тоже видит, – сипло сказала она, старательно глядя Олегу в лицо, чтобы не смотреть на бабушку. – Не так, как я, но все, что она называла… Все это из моей жизни.
– Я понимала, что не могу быть единственным обладателем такого дара. С точки зрения эволюции… Это нецелесообразно, – профессорша говорила громко, но казалось, она обращается не к кому-то конкретно, а просто бросает слова в воздух. – Я искала научное объяснение. Искала других людей… Подошел бы кто угодно. Телепатия, усиленная эмпатия, прекогниция…
– Что? – переспросила Айя.
– Предвидение, – бабушка моргнула и повернулась к ней. – Но все, как один, были шарлатанами. Или я не там искала… Да, очевидно, не там. Если способность имеет генетическую природу, то наследственность – первое, что должно было прийти в голову… И как я могла упустить…
– Хотите сказать, вы не встречали людей с даром? – поинтересовался Олег.
– Нет. До этого дня – нет.
– А ваша способность… Она была такой с самого начала? Я имею в виду… – он замялся, подбирая слова. – Это производит впечатление. То, как много вы увидели… И подробности… Это у вас с детства?
– Нет, конечно, – покачала головой профессорша. – Сначала это было нечто стихийное, неуправляемое и обрывочное. Я, признаться, думала, что схожу с ума. Но потом попыталась подойти к этому с другой стороны. Тренировалась, развивалась… Насколько я могу судить, достигла определенного прогресса, хотя, конечно, мне не с чем сравнивать. Но лет… Лет пятьдесят назад, я бы не сказала и десяти процентов из всего этого. Мои видения были тоже фрагментарны… Ты поэтому называешь их осколками?
– Фраме?.. – начала Айя и прикусила язык. – Вижу осколки – и называю осколки, – добавила она мрачно. – Как куски разбитого зеркала.
– Забавно, – профессорша улыбнулась с таким видом, будто взяла на руки беленького котенка. – Я называла их пятнами… Но ничего. Думаю, если мы начнем работу сейчас, с учетом всех моих находок и ошибок, то результат будет…
– Простите, что? – перебила ее Айя. – Какую работу?
– Над твоим даром, разумеется, – Крюкова-старшая отпила чай, как ни в чем не бывало, и аккуратно вернула чашку на блюдечко, – Я собираюсь развить твои способности, что тут может быть непонятного?