15. Наследственный эксперимент

Олегу казалось, что он сходит с ума. Ощущения были, как во время просмотра плохого фильма, на который попал, случайно щелкая каналы, и по какой-то непонятной причине не можешь выключить.  Нет, Горовой сделал попытку тактично уйти, но Айя тут же вскочила следом и заявила, что в одна этом доме не останется. Пришлось гасить бунт, садиться рядом и на собственном примере показывать, как положено вести себя с учеными. И если бы Айя Михайловна сказала, что для раскрытия дара нужно принять ложку невкусного сиропа, Олег был готов проглотить первую порцию: знал, иначе эту девчонку ни в чем убедить не удастся.

С одной стороны, Горовой Айю понимал. Ей было, по меньшей мере, неприятно видеть бабушку-предательницу. Как еще назвать человека, который бросил ребенка в детском доме? Крюкова-старшая явно жила в свое удовольствие. Просторные хоромы с потолками метра три с половиной, обставленные антикварной деревянной мебелью. Идеальная физическая форма. Бассейн? Лыжи? Скандинавская ходьба? Неплохая одежда. Эклеры ручной работы. Айя вон доедала третий и останавливаться не собиралась.

Места и возможности вырастить девочку в другой среде у профессорши было предостаточно. Как, правда, и эгоизма. Олег не мог перестать гадать, какой бы вышла Айя, окружай ее с детства старинные книги, дубовый паркет и академическая тишина. И нравилась бы она ему больше, если бы походила на свою бабку? Нет, не то, чтобы она ему вообще нравилась… Но завораживала своей непосредственностью.

Горовой снова прослушал всю историю Крюковой про дар. Факты он уже и без того знал, но даже теперь боялся упустить хоть слово из ее сбивчивой, эмоциональной речи. Теперь, когда прошел первый шок, когда мозг уже чуточку смирился с тем, что ясновидение, – или, может, жертвовидение? – существует на самом деле, Олег сосредоточился на Айе. Попытался представить себя на ее месте и ужаснулся. Каково это: считать себя безумцем? Каково это: в подростковом возрасте увидеть рядом насильника? По долгу службы Горовой постоянно имел дело с самыми жестокими преступниками. Следователь по особо важным, как-никак. Но при этом он знал, что на одного убийцу приходятся десятки мирных жителей. Айе же приходилось существовать в постоянном окружении чужих скелетов. Ни один человек не был невинным на сто процентов, и в каждом Крюкова видела самое неприглядное, самое темное, что, возможно, никогда бы не вышло на свет. Для нее пропорции были совершенно другими. Ей было так же сложно найти кого-то с чистым послужным списком, как и ему – серийного убийцу. Так можно ли ее винить в том, что она постоянно сбегает и не останавливается на одном месте? Наверное, чувствует себя, как случайный посетитель «Белого лебедя»[1] среди тех, кто оттуда уже никогда не выйдет.

[1] Знаменитая тюрьма, где содержат особо опасных преступников, осужденных на пожизненное заключение.

 – Вспомни еще раз момент, когда все изменилось, – попросила Айю новоиспеченная бабушка. – Когда видения стали ярче и четче?

 – Спросите его, – девушка кивнула в сторону Олега. – Он был там. Я вывалилась из окна, повредила плечо. Потом один товарищ его вправил мне, и тут началось…

 – До этого боль не вызывала у тебя видений? – профессорша сделала какую-то пометку в блокноте.

 – Нет… То есть, не припомню, чтобы мне было так больно… Хотя… Один раз подралась довольно сильно. Ножом слегка задели… – и в подтверждение своих слов Айя, не церемонясь, задрала футболку.

Справа, под ребрами, тянулась белая искривленная нить шрама. Прежде Олег не обратил на нее внимания. И как он мог? Ранение было сильным, и такая деталь должна была броситься ему в глаза сразу, ведь она не раз переодевалась практически перед его носом!

 – Когда это было? – безо всяких эмоций осведомилась Крюкова-старшая.

Олега поразило, с каким равнодушием вела свой допрос доктор наук. Она ни на мгновение не проявила ни сочувствия, ни сожаления, ни испуга. Любая другая женщина, услышав, что кто-то вывалился из окна или был ранен и терял сознание от боли, охнула бы, ахнула или хотя бы качнула головой. Тем более, бабушка. Тем более, та, что обрела внучку, которую не видела много лет… То есть Олег не был поклонником передачи «Жди меня», но подозревал, что подобные встречи должны проходить иначе, чем рядовой сеанс психоанализа.

 – Года три назад, – ответила Айя. – Ничего такого.

 – Говоришь, боль была слабее?

 – Не знаю… Нет, были еще синяки, кажется, я даже теряла сознание. Но без видений, – Айя пожала плечами. – Может, я упустила их из-за того, что была в отключке?

 – Нет, так это не работает. И изменения произошли не случайно. Был спусковой крючок, дело совершенно не в боли.

 – В чем тогда?! – Крюкова-младшая насторожилась.

 – Со мной происходило нечто подобное, – доктор наук откинулась на спинку кресла, почти утонув в ней. – Я назвала это «человек-триггер». Обычно этот термин применяется в психологии к последствиям посттравматического синдрома, но я скорее имела в виду основное значение слова…

 – А если на русском? – перебила Айя.

– Спусковой крючок. Мои способности начали стремительно развиваться после того, как я встретила своего мужа. Твоего биологического деда.

 – И где он? – снова встряла Айя. – Умер?

 – Не имею представления, – холодно отозвалась профессорша и взяла со стола очки. – Мы развелись тридцать лет назад.

 – Почему?

 – Не думаю, что это имеет отношение к делу.

 – Если дело – это я, то я не собираюсь тут в одиночку отвечать на вопросы, – Айя упрямо скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Сейчас она была похожа на свою бабушку особенно сильно.

Та раздраженно вздохнула, повертела очки в руках, потом задумчиво закусила дужку.

 – Ты ведь уже поняла, что способность – это не одни сплошные плюсы?

 – Куда уж там! – Айя фыркнула. – Плюсы я вообще пока не нашла.

 – О том и речь. Основа хорошего брака – умение вовремя смолчать. Так я полагаю, и так говорит моя многолетняя практика работы с пациентами. Проблема в том, что с моей способностью не надо слушать, чтобы услышать. Достаточно заглянуть в глаза.

 – Он изменял? – не удержался Олег: слишком уж размыто звучали философские разглагольствования.

 – Вроде того. Я не считаю нужным тратить свое время на предателей, – сухо произнесла Айя Михайловна.

 – Даже если это ваш родной сын? – Крюкова-младшая снова начала закипать, и Олег, чтобы избежать очередного бунта, мягко накрыл ее ладонь своей.

 – Поясните, пожалуйста, вашу теорию насчет человека-триггера, – спешно заговорил он, уводя разговор в мирное русло. – Вы считаете, им был врач, который вправил Айе руку?

 – По правде говоря, нет, – профессор надела многострадальные очки и, глянув на Олега через узкие прямоугольники линз, усмехнулась. – Я считала, следователям положено быть проницательнее… Ее триггер – это вы.

В кабинете воцарилась тишина, и только часы с шишками цокали, как ни в чем не бывало. Вероятно, потому, что у них не было ушей.

 – Что? – только и смог выдохнуть Олег, когда снова обрел возможность говорить. – Я ведь не толкал ее из окна…

 – Как я уже сказала, к боли это не имеет никакого отношения.

 – Но почему тогда я вижу все это, только когда мне выворачивают плечо?! – голос Айи зазвучал на пару тонов выше.

 – Кажется, надо объяснить чуть подробнее… – профессорша взяла лист бумаги, ручку и начертила круг. – Представим, что это наш разум. Вот тут, – она начертила внутри круг чуть поменьше, – находится сознание. То, что мы осознаем, контролируем. А то, что остается – подсознание. В нашем с тобой случае, Айя, есть еще один круг. По самому краешку. Сверхсознание. Та самая способность подключаться к информационному полю человека или предмета и получать данные, которые для нашего же понимания мозг подает в виде изображений. То, что мы называем видениями. Логика в том, что чем больше место занято сознанием и подсознанием, чем крепче граница между ними, тем труднее сверхсознанию проявиться. Оно есть, но ты его давишь и блокируешь. Слышала теорию, что человек использует мозг только на десять процентов? Бред, конечно. Но в случае со сверхсознанием дело обстоит подобным образом. Твои и мои возможности выше, но и это, я полагаю, не предел. Все зависит только от умения работать над собой и развиваться.

 – Какое это имеет отношение к моему плечу? – Айя смотрела на рисунок, склонив голову набок.

 – Человек-триггер дает тебе ощущение защищенности. Вызывает доверие, хотя оно тебе не свойственно, я права? Возможно даже появление особой ментальной связи, эмпатии. Не было такого, что ты перехватила его мысли? Остро почувствовала смену настроения?..

Айя с Олегом переглянулись, и Горовой сглотнул, вспомнив историю с неприличной картинкой на капоте.

 – Вот-вот, это только подтверждает мою теорию, – самодовольно кивнула Крюкова-старшая и внимательно посмотрела на внучку. - Первые же проявления дара пугают. Тебе хочется закрыться от него и не знать истинной сущности людей вокруг. Верно? Поэтому все эти годы ты блокировала себя. Защищала. Дар имел микроскопический выход через видения со свечами и осколками. Встретив человека-триггера, ты отпустила вожжи.

 – Бред какой-то… – Айя мотнула головой, словно ее передернуло от холода. – Я встретила майора и сразу поняла, что он – убийца. И даже не собиралась ему доверять. Я убегала от него…

 – Убийца? – удивленно переспросила профессорша.

И снова: ничего, похожего на шок или другую реакцию нормального человека. Холодный научный интерес.

 – Да нет, не в этом смысле… – поторопилась Айя и бросила на Олега виноватый взгляд. – Он не хотел… И это была оборона… Или как там…

 – Все в порядке, – он кивнул. – И Айя права, она мне не доверяла при первой встрече. Да и сейчас, кажется…

 – Это плохо поддается объяснению, – Крюкова-старшая отодвинула от себя листок и снова утонула в кресле. – Я бы назвала это любовью, если бы не считала само понятие несусветной чушью и выдумкой. Химические реакции в организме, влечение, привязанность… Совокупность этих факторов дает то, чтоб принято называть влюбленностью. Слышали такое выражение: «розовые очки»? Выплеск дофамина и концентрация на одной единственной цели. В твоем случае это было просто желание убежать. Все мысли собрались вокруг одного желания вместо обычной многозадачности. Поле сознания сузилось, уступив место сверхсознанию. И потом, когда случился мощный выброс адреналина…

 – Слушайте, я ценю все эти ваши -лины и -мины, но это полная хрень, – не стерпела Айя. – Какая-то любовь, какая-то привязанность… Вы о чем вообще? Во-первых, вы понятия не имеете, что я чувствую. И Горыныч, конечно, сама милота, но я бы с ним мутить не стала. Во-вторых, у меня и раньше был парень. И все было нормально с гормонами. И никаких видений.

 – Твое глубокое доверие к нему очевидно, – спокойно ответила бабушка. – Ты взглядом ищешь его одобрения, успокаиваешься от одного прикосновения. Может, романтических отношений нет, но это первый человек, которые берет за тебя ответственность, а не наоборот. Ты не получила защиты и поддержки от родителей. Ты тащила за собой друзей, разве нет? И твой предыдущий парень… Кем он был?

 – Лекс? Карманником… Ну и что?! Он – отличный…

 – Сколько раз ты вытаскивала его из неприятностей?

 – Ну, было дело… Но…

 – Ты всего-навсего искала защитника, – Айя Михайловна хладнокровно выкладывала факт за фактом. – Ты была слишком взрослой, потому что пришлось. И просто нуждалась в человеке, который вернул бы тебе детство. Дал заботу, позволил не думать о завтрашнем дне и принимал решения сам. Который вел бы тебя за руку и разрешил капризничать. Ты была лишена этого. И рядом с ним тебе легче. Ведь это не он тебя поймал, ты сама пришла к нему?

Олег онемел. Он и до этой минуты слушал, не зная, что сказать, но теперь и вовсе был пригвожден к месту. Профессор Крюкова и не думала прибегать к сверхъестественным способностям, но все же уложила Айю на обе лопатки. Умело надавила на больное место так точно, что та теперь сидела бледная с глазами, полными слез. Видно, зря Горовой считал психоаналитиков шарлатанами. И кому нужны пытки вроде иголок под ногтями или испанского сапожка, когда можно просто пригласить профессора? Пожалуй, надо будет вызвать ее, когда попадется упертый подозреваемый… Нет, ну до чего жестоко! Интересно, она вообще расслышала, что перед ней – брошенная внучка?

 – И что теперь? – Горовой первым нашел в себе силы нарушить паузу.

После слов Айи Михайловны ему было неловко подбадривать свою подопечную и уж тем более касаться ее. К тому же, Горовой не сомневался: она нарочно оттолкнет его из-за своего духа противоречия. Ежа съест, но сделает наоборот.

 – Теперь решение за ней, – ответила профессорша, будто ее внучки и вовсе не было в комнате. – У меня не было достаточной фокус-группы для изучения. По сути, исследовать приходилось только собственные возможности. Но если судить по механизмам работы подсознания, то долго подавлять его не получится.

 – В каком смысле? – Олег взял на себя беседу, потому что Айя, казалось, еще не пришла в себя.

 – Я вижу два варианта развития событий. Вижу, как психолог, а не ясновидец. Либо оставить все, как есть. Пытаться подавить дар. Тогда проявления будут такими же стихийными. Возможно, степень погружения будет усиливаться, и сверхсознание разрушит сознание. Нервные срывы, нарушения работы памяти, фобии и прочие психические расстройства… И это краткий перечень возможных последствий. Второй вариант – развитие дара.

 – Но разве в этом случае не произойдет того же? По вашей логике, если сверхсознание расширится, то именно за счет сознания… Я не силен в терминологии, но разве не так?

 – Представьте себе воду. Реку, которая выходит из берегов. Можно подчинить ее, построить шлюз. И открывать тогда, когда нужно. Отвод, плотину… Да что угодно! А можно стоять и смотреть, как смывает города и деревни.

 – Допустим, Айя решает строить шлюз, – медленно произнес Олег, будто ступая на минное поле. – Что для этого нужно?

 – Ничего особенного, – профессорша повела плечом, точь-в-точь как это делала ее внучка. – Нужно время, желание. И вы.

 – Я?!

 – Я же говорю, вы – триггер. Нет, можете отказаться. Думаю, в конечном счете, справиться можно и так. Вы-то должны понимать, что в этом мире ни на кого нельзя положиться. Но с вами будет проще. Я чувствовала разницу в свои годы… Знаете, муж позволял мне раскрываться. Пока не предал, разумеется.

 – У меня работа! – необъяснимые способности Олега завораживали, но втягиваться самому… Нет, такая перспектива его не устраивала. – И времени мало.

– Даже у слуг правопорядка есть выходные, – Айя Михайловна склонила голову набок, придирчиво разглядывая Горового. – Разве сегодня приехать сюда не было вашей инициативой? Вам интересно, признайтесь. И как бы вы ни пытались отгородиться, вам не хватает нормального человеческого общения. Которое не регулируется уголовным кодексом и вашим уставом…

 – Устав – в армии, – нехотя поправил Олег.

 – Бросьте, вы понимаете, к чему я. Вы ведь кого-то убили, пусть и защищаясь? Так может, хватит себя за это наказывать? – профессорша с вызовом посмотрела на него, чем снова неимоверно напомнила майору Айю. – Думаю, сегодня достаточно времени, чтобы начать.

 – И как это будет проходить? – Олег бросил тоскливый взгляд на дверь. – Гипноз? Лекция? Медитация?

 – Черта с два я соглашусь на гипноз! – оживилась, наконец, Айя. – И с какого рожна вы обсуждаете все это без меня? Я что, игрушка?!

 – Уверяю вас, прийти сюда – было единственным вашим правильным решением за последнее время, – надменно сообщила Крюкова-старшая. – И не стоит так нервничать. Теперь все пойдет так, как нужно. Что же касается моих методов, то самый действенный – это посетить места видений. Обследовать, настроиться и лично удостовериться в правдивости собственного дара. Пока Айя не убедится, она будет неосознанно блокировать все проявления, как галлюцинации, несущие вред, а не пользу. Вы сочтете меня излишне романтичной, но если у нашей способности есть какое-то предназначение, то его стоит выполнить.

Олег едва не рассмеялся в лицо профессора. Романтичной?! Да это, пожалуй, последнее слово, которым он описал бы эту женщину, лишенную эмоций. Кажется, подобное качество – одно из проявлений серьезной психической патологии… Но разве можно сказать такое доктору наук?

Айя смотрела на майора так, будто их мнение совпало. Она округлила глаза, а весь ее вид говорил: «Подождем, пока она отвернется – и бежим!» И какая-то часть Олега с радостью приняла бы это предложение… Но сегодня решение осталось за логикой. В конце концов, никогда не поздно отказаться.

 – Я понятия не имею, как попасть в эти места, – начала было Айя. – Может, и правда лучше помедитируем? Одна девчонка, к которой я вписалась, как-то научила меня парочке йоговских поз… Сана, шмана… Что-то такое.

 – Это, безусловно, будет полезно, – тактично согласилась профессор. – Но не сегодня. Подумай, есть ли какие-то географические зацепки. Вряд ли ты знаешь адреса, но если постараться…

 – Я бы мог узнать насчет квартиры Алиева, – вмешался Олег, но Айя вдруг предупредительно подняла руку и мотнула головой.

 – Нет-нет, – заворожено произнесла она. – Нет, я, кажется, поняла… Я вспомнила. Станция «Малые Вяземы». Не спрашивай, что там было, но я точно помню эту платформу.

 – Прекрасно, – впервые на лице доктора наук мелькнуло нечто, похожее на улыбку. – Товарищ майор, вы за рулем?

Олег сомневался, что был в своем уме, когда позволил втянуть себя в эту авантюру. Он не понимал, в какой момент его хваленый здравый смысл дал сбой. Горовой сжимал руль, стараясь не потерять управление, и изо всех сил удерживал взгляд на дорожном полотне, хотя разговор на заднем сиденье был способен свести с ума любого.

Пропасть между Айей и бабушкой не уменьшилась ни на йоту, но они вполне будничным тоном обсуждали жутковатые вещи. Цветным или черно-белым было изображение трупа, которое Айя увидела в глазах какого-то мужчины? И почему лица в видениях были смазанными? И насколько она управляла своим телом, когда находилась том состоянии?

Поэтому когда удалось, наконец, добраться благодаря навигатору к пригородной платформе Малые Вяземы, Олег был счастлив вылезти, ощутить мерзлую почву под ногами и глотнуть ледяного отрезвляющего воздуха. Потому что все это время его преследовало ощущение, будто он долго и беспробудно пил.

 – Я стояла там, – Айя тут же указала на центр платформы, и они странной процессией поднялись по скользким ступеням. – Было лето. Цвели желтые цветы… Да, я видела вот тот дом, – она ткнула в низенькое здание. – Только крыша была ржавая. Может, перестелили…

Профессорша поправила берет и зашагала к домику из видения Айи. По дороге остановилась, огляделась по сторонам и окликнула мужчину в сине-оранжевой спецовке.

 – Молодой человек! Да-да, вот вы! Подскажите, пожалуйста, что находится в этом домике?

 – Касса, – буркнул тот и хотел было отвернуться, но не так-то просто отделаться от доктора наук, это Олег прочувствовал на собственной шкуре.

 – Когда был ремонт?

 – Да год назад где-то… Вы из инспекции, что ли? Кто ж в выходные…

 – А перед ремонтом касса была открыта? – вмешалась Айя.

 – Я что вам, справочная?! – взвился мужик, но покосился с опаской на Олега и вздохнул. – Закрыта. Года два. Потом отделали, облагородили, вот, работает.

– Благодарствую, – кивнула Айя Михайловна и двинулась по узкой дорожке к домику.

 – Вот здесь, – Крюкова-младшая догнала бабушку и осмотрелась. – И вот этот куст помню. Это сирень, хотя тогда она была шире… Подстригли сильно. Дом был закрыт, без ремонта… Вообще сейчас тут трудно все узнать…

 – Ничего, главное – мы на месте, – довольно сообщила профессорша. – Места тоже хранят память. Труднее увидеть, чем у человека, но тебе должно быть проще. Описывай, что ты видела дальше? Не торопись, вспомни каждую деталь.

 – Девушка бежала… – Айя зажмурилась и показывала вслепую, отчего у Олега по позвоночнику пробежал холодок: выглядела она, как дельфийская пифия. – Он догнал… Они спорили… Да, кажется, он был выпивши… Потом потащил туда, а она чертила каблуками… Я кричала: «Валера, стой!» А он…

 – Какой Валера? – напрягся Олег, и Айя резко замолчала. Потом раскрыла глаза и удивленно посмотрела на него.

 – Что? – пробормотала она.

 – Спасибо вам большое за помощь, товарищ майор, – Айя Михайловна поджала губы. – Но на будущее запомните: таких вещей делать нельзя. Ни в коем случае. Это понятно?  Ладно, теперь я попробую просканировать место.

С этими словами старушка грациозно, насколько это вообще было возможно, пролезла через сугроб к углу домика. Сняла перчатки, аккуратно сложила их в замшевую сумочку и потерла ладони.

 – Так-так… Минуточку… И тишина, будьте любезны… – она прикрыла веки и коснулась стены обеими руками.

Олег не то, что слова не произнес, он даже не шевелился. Только поглядывал то на Айю, то на ее бабушку, мерз и молчал. Знал бы, что придется ехать за город, поддел бы подштанники и захватил шарф… Интересно, она вообще жива еще, эта доктор наук? Или намертво срослась со стеной?..

 – Изнасиловал, – вынесла вдруг вердикт Айя Михайловна. Оторвалась от домика и отряхнула руки. – Да, он ее насиловал… Неприятное зрелище, учитывая, сколько человек справляло нужду в этих кустах… Все-таки мужчины на удивление недалеко ушли в эволюционном плане…

 – В точку, – ляпнула Айя, прежде чем Олег успел раскрыть рот и хоть как-то оправдать себя и  коллег по Y-хромосоме.

Две женщины против него одного… Нет, дискуссия будет бессмысленной.

 – И что теперь? – просто спросил он, проглотив оскорбление.

 – Теперь дело за малым, – профессорша дернула плечом, как будто Олег спрашивал очевидные вещи. – Мы должны найти насильника. Найти – и наказать.