16. Спусковой механизм

Пожалуй, давненько Айю так не лихорадило. Даже с учетом ее богатого прошлого. Встреча с бабушкой подействовала, как один из самых зверских штаммов гриппа: Крюкову знобило, потряхивало и постоянно тянуло всплакнуть.

Она ненавидела слезы. Считала их проявлением слабости, и никогда никому не давала ни малейшего повода назвать себя нытиком. Профессорша будто вытащила затычку, которая держала внутри Айи все накопленные за годы рыдания. И полилось… И кто бы теперь подсказал, как это остановить!

Айя наотрез отказалась сразу ехать к Валере. Более того, она еще не решила, что согласна вообще кому-то называть его фамилию. Да, он совершил ужасный поступок… Но снова искать его? Снова видеть? И объяснять, откуда она узнала про изнасилование? Нет, как-нибудь в другой раз. Поэтому Олег забросил домой эту докторшу наук, которой для полноты образа не хватало только немецкого акцента и плетки, и повез Айю домой.

 – Что с тобой творится? – периодически спрашивал он по дороге, косясь на ее полные слез глаза.

 – Понятия не имею, – отвечала она, глядя перед собой и стараясь не моргать. – Вспотела.

Что сделала эта зловредная старуха? Какую шестеренку сломала? Может, ее дар еще и в том, чтобы выжимать людей до капли, как стиранное белье? И если так, то не грозит ли Айе смерть от обезвоживания?

Она не могла объяснить себе самой, почему плачет. Обиделась на бабушку, которой бы не видела еще сто лет? Вот еще! Куда лучше было расти без этой женщины! Ясен пень: поднимала бы в пять утра, заставляла читать до посинения и вместо еды поила травяной отравой. Нет, свою жизнь Айя бы ни на что не променяла. Косяки, конечно, были, но зато она осталась собой, подружилась с Мишей, завела капитана Джека… И жила без всяких чужих указаний.

Или, может, ее обидели слова про то, что она нуждается в тепле и поэтому якобы влюбилась в майора? Большего бреда и придумать нельзя, даже если долго и упорно жевать нехорошие грибы. Олег никак не отреагировал на эту чепуху. Продолжал допрос про дар, словно бабка и не заикалась о любви. Так  с чего бы тогда Айе переживать? Был бы он в нее влюблен, не отскакивал бы всякий раз, как ошпаренный, когда они случайно соприкасались. Не отворачивался бы, когда она снимала футболку. И вовсе она не нарочно переодевалась при нем… Просто знала, что приставать он не будет. Весь такой старший, разумный… Дядя Степа, милиционер. Ведет себя с ней, как с ребенком. Не доверяет. Не говорит о себе. К тому же вечно дает понять, что она – глупее его. Нужен ей такой сто раз! Да тот же Миша бы ради нее… Хотя… Кого она обманывает? Выгнал, заложил и даже не почесался от мук совести.

 – Хочешь, пиццу закажем? – миролюбиво предложил Олег, и Айя обнаружила, что машина уже не движется, а стоит себе преспокойно перед подъездом майора.

 – Нет, – на автомате ответила она. Потом задумалась, шмыгнула и глянула на него: – Ладно. Только острую. С колбасой.

 – Заметано.

Видно, из жалости он пытался сойти за молодежь, но выходило у него не лучше, чем у старика в рэперской бейсболке. И все же он был по-своему милым, этот угрюмый следак.

 – Знаешь, спи сегодня ты на диване, – сказала она, когда они поднялись в квартиру.

 – Поразительная щедрость! И в чем подвох? – он протянул руку за ее курткой.

На мгновение Айе показалось, что он смотрит на нее с иронией. Знает о ее мыслях и смеется. Над ней, над тем, что сказала профессорша… И Айя демонстративно отдернула куртку и повесила ее сама.

 – Никакой щедрости, – отрезала она. – Просто диван неудобный… И вообще. У меня Капитан голодный.

Воспользовавшись тем, что Олег возится на кухне, Айя вытащила Джека и прижала его к груди. Хонорик смешно обнюхал ее лицо, щекоча кожу усиками, потом вскарабкался на плечо, проскользнул под волосы, и она, наконец, рассмеялась. Вот тот единственный мужчина, рядом с которым ей хорошо.

 – Играете? – Горовой нарисовался в комнате, убив все веселье. – Пицца будет через полчаса.

 – Разве он не ангел? – Айя подняла гуттаперчевую тушку Джека. – И совсем не пахнет! Нет, понюхай! Чего Мишка врал? Надоел ему капитан, так бы и сказал… Ути, моя прелесть…

  – Что ты думаешь насчет этого всего? – серьезность в голосе Олега заставила Айю отвлечься от тисканий.

 – Насчет этой ведьмы?

 – Прекрати, мы оба знаем, что она хочет, как лучше.

 – Что-то я этого не знаю, – Айя забралась на диван с ногами и уселась по-турецки. – Я не хочу никакого наказания. И сегодня зря ездили. Вот скажи, зачем? Никакого прорыва не случилось. Да, бабка себя показала. Но толку? Она просто подтвердила мои слова. Любой дурак так может сделать.

 – Но ведь она точно назвала тебе детали из твоего прошлого… – Олег сел рядом.

 – Нет, ну как тебя взяли в органы, а? – Айя фыркнула. – Может, она навещала меня в глубоком детстве. Может, предки высылали ей фотки, чтобы разжалобить. Может, она просто приезжала в детский дом, но забирать меня не стала… Мало ли у нас было посетителей… Люди страшно любят корчить из себя благотворителей, но никому не нужны эти хождения в гости к деткам, акции, конфеты… Толку с этого? Ты возьми ребенка домой, если ты такой уж добрый. А футболки «мы помогаем детям» так и хочется затолкать в напыщенные задницы.

– Я не собираюсь с тобой спорить, – спокойно, но жестко произнес Олег. – Просто скажи: мы едем завтра к твоему насильнику?

 – Во-первых, он не мой! – у Айи аж свербело от желания поцапаться, чтобы разозлиться, как следует, и перестать то и дело реветь. – Во-вторых, я не хочу его видеть.

 – Почему?

 – Потому что. Ясно? Потому. Что, – она ударила кулаком по дивану. – Не хочу и все! Он уже хотел от меня избавиться, и я не люблю нарываться снова. Ты ничего не сделаешь, майор.  Прийти, поглазеть? Думаешь, он такой лох, что придет и напишет чистосердечное? Да, сейчас! Ты никакого дела заводить не станешь. Верно ведь? Где доказательства? Вот и все. А он потом достанет меня. Обколет и уберет в дурку. Хотя с моими глюками и уколов не надо.

 – Перестань! – он попытался взять ее за руку, но Айя вырвалась. – Я буду с тобой. И я умею давить на таких типов. Ты должна доверять, разве не об этом твердила твоя бабушка?

 – Доверие – для идиотов. И она ни фига не бабушка мне. Вы оба даже не спросили, хочу ли я что-то развивать! Она навешала всякой лапши, пока я была в неадеквате… К черту все, – она отмахнулась. – Не поеду никуда больше. И делай, что хочешь.

 – Окей, – просто ответил Олег, и Айя недоверчиво сдвинула брови.

 – Что?

 – Ты права. Решай, как считаешь нужным.

 – Вот так просто?

 – Да.

 – И никаких?..

 – И никаких, – он встал и вышел, оставив ее наедине с капитаном Джеком.

Айя несколько минут ждала, что он прибежит ее уговаривать, но потом не выдержала и вскочила сама. Олег стоял в коридоре и неспешно отсчитывал деньги.

 – Хочу, чтобы было без сдачи, – пояснил он будничным тоном.

 – Нет, послушай. Мне все равно, что ты там думаешь… – начала она, но Горовой обезоруживающе улыбнулся.

 – Я совершенно ничего не думаю, – сказал он. – Правда. Делай, что хочешь.

Положив деньги на тумбочку, майор двинулся на кухню и достал из шкафа стаканы.

 – У меня есть грейпфрутовый сок, но колы, которой ты вчера набрала, хватит еще на неделю, – он открыл холодильник и указал на полторашки. – Можешь пить, хотя, говорят, ей хорошо очищать накипь. Извини, алкоголя в доме нет.

 – Ты что, издеваешься?! – Айя скрестила руки на груди.

 – Я? Боже упаси! – звонок домофона дернул Олега к двери. – Открываю! – сообщил он в трубку.

 Айя исподлобья наблюдала, как Горовой расплачивается с курьером, следовала за майором по пятам, когда он нес две широкие коробки на кухню, но он, казалось, забыл о существовании гостьи. Даже дразнящий запах копченой колбаски с расплавленным сыром не отвлек Айю от попыток разгадать внезапную смену тактики.

 – А ты, значит, считаешь, что мне стоит и дальше заниматься с этой несчастной профессоршой? – хмуро спросила она, глядя, как Олег вынимает себе кусочек, а за ним тянутся сырные нити.

 – Ты что не будешь? – удивился он.

 – Отвечай на вопрос! – она резко выхватила кусок, потому что желудок, неподвластный политике, отчаянно заурчал.

 – Я бы, конечно, послушал ее, – Горовой промокнул рот салфеткой. – Но только потому, что у нее чуть больше опыта с этим даром, чем у тебя. Она – специфический человек.

 – Шизнутый.

 – Специфический, – с нажимом повторил Олег. – Но что-то ценное от нее почерпнуть можно. Потому что пока тебе дар доставляет больше проблем, чем пользы. Хотя тут дело твое, и если не хочешь – не надо.

 – А почем ты знаешь, что у нее дар? Может, она всего-навсего хороший психолог?

 – Это легко проверить. Пусть сначала сама докажет, а потом решишь, что с ней делать. Так мне даже больше нравится.

 – И как мы ее проверим? – Айя скептически изогнула бровь.

 – Ну, я же тебе поверил как-то. Потому что ты сказала то, чего знать никак не могла. Так пусть она сделает то же самое.

 – Например?

 – Ну… – Олег вздохнул, задумчиво обводя взглядом кухню, будто мебель могла ему помочь с ответом. – Можно ее взять на наше место преступления.

 – Наше?!

 – Да, на любимое место Раскольникова… Куда я тебя брал в последний раз. Если твоя бабушка и правда умеет считывать информацию с неодушевленных предметов, пусть потрогает асфальт, где лежали жертвы. Вдруг увидит что-то полезное? Мы бы проверили…

 – Ты это с самого начала планировал! – Айя швырнула недоеденный кусок пиццы на тарелку. – Манипулятор чертов! «Я нашел твою бабушку»… – гнусаво передразнила она. – Брехня! Просто хотел найти кого-то поопытнее, кто бы тебе сразу вычислил убийцу!

 – Да нет же! – Олег ошарашено развел руками. – Честно! Мне эта мысль пришла, когда твоя бабушка в Малых Вяземах…

 – Как же! Так я тебе и поверила!

 Айя вскочила и ломанулась в комнату, но Олег догнал ее в коридоре.

 – Послушай! – он развернул ее и, взяв ее за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. – Я не врал. Честно. Я хотел понять для тебя, для себя… Просто понять, откуда взялся этот дар. Думаешь, легко поверить в такое? Легко находиться с одной комнате с человеком, который знает всю твою подноготную? Который может увидеть прошлое в твоих зрачках?

 – А если она поможет тебе? – спросила Айя, чувствуя, как снова поднимается внутри слезная волна.

 – И что? Будет хорошо, мы найдем настоящего убийцу.

 – Тогда ты будешь работать с ней, да? Зачем тебе я с такими сложностями, когда можно просто вызвать на место преступления настоящего профи?

 – Что за глупости…

 – Я не буду тебе нужна, Олег, – она впервые назвала его по имени, глядя в глаза, и почувствовала, что он вздрогнул. – Сто пятьдесят девятую никто не отменял, да?

 – Слушай, я не знаю, что тебе ответить, – он растерялся, опустил руки, и Айе вдруг стало холодно. – Я… Я бы не хотел заводить на тебя дело. Это честно. Ничего другого обещать не могу… В конце концов, ты тоже пришла не по большой дружбе.

 Айе нечего было ответить. Последний день заставил ее ненадолго забыть о том, что они с майором – чужие. Люди, у которых нет ничего общего. И он ничего ей не должен. А вот она… Она задолжала. И за жилье, и за еду, и за безопасность. И за поиски бабушки, пусть об этом Айя его не просила. Человек, который мог просто отправить ее в камеру, помог, и, кажется, она заигралась. Не принесла ему ничего, кроме проблем и головной боли. Считала себя особенной, трофеем, которому будет рад любой следователь… Но по сути не выдала ему ничего, кроме мутной истории.

 – Ты прав, – тихо сказала Айя и сделала шаг назад. – Утром звони ей. Поедем на место преступления.

 – Уверена? Если не хочешь…

 – Уверена, гражданин начальник, – она нацепила улыбку и залихватски хлопнула его по плечу. – Пусть бабулька покажет, на что способна.

Весь вечер она вела себя тихо, даже вызвалась помыть посуду. Уступила хозяину диван и еще долго слушала, как он сопит во сне. Бабушка… Теперь Айя понимала, что делал ее отец в Рыбинске и почему спился. Рядом с такими, как эта профессорша, любому нормальному человеку захочется уединиться с бутылкой.

К сожалению, алкоголя у майора и правда не хранилось. Ночью у Айи было предостаточно времени это проверить. Накатив газировки, она угомонилась только к утру и с трудом смогла продремать пару часиков в жестком кресле. Неудивительно, что прошлой ночью майор вместо сна развлекал себя поисками пропавших родственниц!

 – Ну что, едем? – бодро спросила Айя, как только рассвело, и необходимость путаться в одеяле отпала.

 Настал черед Олега прятаться от нее под подушкой. Впрочем, его это не спасло, и уже через полчаса, ворча и кутаясь в куртку, он чистил заведенную машину от снега. Валило нещадно, и было сложно не то, что выехать, но даже увидеть дорогу.

Однако самым неприятным оказалось не полуслепая толкотня по запруженным улицам, а тот факт, что место преступления покрыто девственно чистым сугробом. Воскресное утро – не то время, когда трудолюбивые дворники точат лопаты об асфальт.

 – Зачем мы сюда приехали? – Айя Михайловна аккуратно вылезла из машины и, щурясь от слепящего белого пейзажа, осмотрелась. – Разве речь шла не о больнице?

 – Посмотрите сначала это место, – Олег запер машину и нахлобучил шапку. – Интересно ваше мнение.

 – Это что, шутка? – возмутилась профессорша.

 – Думаете, я одна здесь буду подопытной крысой? – не утерпела Айя. За ночь она успела несколько раз прокрутить в голове первую встречу со своей биологической бабушкой и решила, что была мямлей.

 – Хочешь меня проверить?

 – А разве вы не того же хотите? – Айя шагнула ближе, как обычно делала перед дракой. – А? Все по-честному. Хотите покопаться у меня в мозгах, приоткройте для начала свой котелок.

Дама поджала губы, бросила взгляд на Олега в поисках поддержки и сочувствия, но встретив непроницаемую физиономию старшего следователя, хмыкнула.

 – Я не ожидала, что ты устроишь из этого цирк, – бросила она надменно. – Но если по-другому никак… Что надо смотреть?

– Вот это место, – Олег указал на конкретный пятачок, где не так давно лежала, распахнув глаза, мертвая старушка.

 – И как я должна смотреть? – возмутилась доктор наук. – Здесь же ничего нет, кроме снега! Он свежий и никакой информации не хранит.

 – Я же говорила тебе! – Айя торжествующе усмехнулась. – Врет! Черт с ней, поехали.

 – Будь любезна не хамить! – процедила Крюкова-старшая. – Товарищ майор, у вас нет лопаты или других подручных средств?

Кряхтя и отплевываясь от снежных хлопьев, Олег расчистил пятачок складной лопатой из багажника. Маленький, чтобы узкая профессорская ладошка смогла соприкоснуться с асфальтом.

 – Тишина, пожалуйста, – предупредила Айя Михайловна, поджав губы.

Сняла перчатки, потерла ладони друг о друга и, грациозно присев, приложила правую руку к земле, как ко лбу больного. Прищурилась, скривилась, потом закрыла глаза и морщины на ее лице будто бы сами собой разгладились.

На сей раз времени прошло гораздо больше, чем в Малых Вяземах. Айя Михайловна замерла, ее каракулевая шапка стала белой, снежинки оседали на бровях, ресницах, безбожно сыпались за воротник… Айя даже забеспокоилась и переглянулась с Олегом: мол, может, ее потыкать? А то как бы не было тут пятой старушки…

 – Подойди сюда, – вдруг сказала профессорша, даже не шелохнувшись и не открывая глаз.

 – К… Кто? – осторожно переспросил Олег.

 – Айя. Подойди, возьми меня за другую руку.

Пришлось послушаться. Бабушкина ладонь была на удивление горячей. Айя и то окоченела стоять, переминаясь с ноги на ногу, а та и вовсе все это время сидела в снегу.

 – Расслабься, – продолжала командовать Крюкова-старшая. – Глаза закрой и ни о чем не думай.

Айя честно попыталась. Но мысли лезли с удвоенным рвением. То вдруг вспомнила, что не купила корм для капитана Джека. Потом услышала где-то вдалеке сирену скорой и волей-неволей стала гадать: действительно больного везут или депутата? С трудом отогнала от себя эту мысль, но тут же ужом проскочила следующая: Олег сейчас смотрит на нее? И что думает?...

 – Перестань! – профессорша будто хлестнула Айю одним словом, и та вздрогнула. – Говорю же: не думай!

Айя изо всех сил попыталась сосредоточиться. Не думай, не думай, не думай… Не смей провалить, он должен узнать, кто убийца… Не думай, не думай, не думай… Интересно, сколько прохожих уже пялится, как девушка и старушка зависли в странной позе над сугробом?..

 – Товарищ следователь, возьмите ее за другую руку, пожалуйста, – в голосе ученой дамы уже слышалось раздражение.

 – Просто взять?

 – Возьмите ее руку в ладони и держите. Мягкое согревающее поглаживание допустимо и даже приветствуется.

Айю обожгло прикосновением Олега. Если в правую руку словно засосало мощным пылесосом профессорских пальчиков, то левая оказалась в теплой постели, заботливо укутанная, с подоткнутым ватным одеялом. Горовой принялся тихонько гладить ее ладонь большим пальцем, выписывая крохотные завитушки. И только успела промелькнуть мысль: «Ага, трогаешь меня, только потому, что эта попросила?» Но тут же растаяла, как кусок сливочного масла на стопке горячих блинов.

Боже, как это было приятно! Они ведь просто держались за руку! Кто бы сказал ей раньше, что это простое касание может быть таким волнующим и убаюкивающим, согревающим и дразнящим… В какой-то момент Айе показалась, что она вся – это лишь маленькая область на ладони, которую так нежно ласкает Олег…

Ей захотелось обмякнуть, прилечь, перед глазами поплыли неоновые круги удовольствия, под кожей побежали колючие токи…

 – Смотри… Смотри внимательно… – донесся из глубины шепот и отразился эхом.

Айя была безвольной, как кусок теста, и в эту самую секунду любой мог бы вылепить из нее, что угодно. Она смотрела с закрытыми глазами. Не знала куда, но смотрела… Круги исчезли, осталось лишь одно рыжее пятно в верхнем углу. Сузилось, стало ярче и превратилось в фонарь. Да, это был фонарь. Постепенно в его свете стал проступать пейзаж: черные ветки деревьев, очертания гаражей, многоквартирный дом и земля, укрытая снегом.

Была ночь, и ночь была на исходе. На небе уже появились желтоватые полосы, предшествующие рассвету. Людей не было. Только одна сутулая фигурка, переваливаясь, двигалась от фонаря к гаражам. Хотя… Нет. Не одна. Быстрым шагом к ней приближался кто-то. Мужчина. Спецовка. Синяя с оранжевым, белые буквы… Кажется, дворник. Довольно высокий, плечистый. Нет! Стой, не нужно! Даже не сбавляя шагу, он размахнулся, одним ударом уложил старушку, бросил кирпич и пошел дальше, как будто ничего не случилось. Не оглянулся, не остановился… Просто пошел вперед…

 – Ты это хотела увидеть? – раздался над ухом голос профессорши, и Айя с трудом разлепила веки, постепенно привыкая к болезненному белому свету вокруг.

– Да, – она выдернула руки и у бабушки, и у Олега, и потерла глаза. – Кажется, это.

 – Что там было? – Горовой переводил озадаченный взгляд с младшей Крюковой на старшую и обратно. – Что вы видели?

 – Ваш убийца – дворник, – равнодушно сообщила Айя Михайловна, встала и отряхнула снег. – Еще какие-то испытания или можно уже заняться делом?

 – Стоп. Как дворник? – Олег недоверчиво отстранился. – Правда?! Вы обе это видели?

  – Похоже на то… – Айя потерла виски и поборола желание рухнуть на колени от внезапного приступа слабости. – Да, он был в спецовке. И это не Алиев. Фигура не его… Рост не его… Точно, он невиновен…

 – Ты в порядке? – Горовой протянул руку, но Айя мотнула головой. – Тебе надо присесть?

 – Надо что-то делать, – пробормотала она. – Мы можем записать ее показания, как свидетельские? Там же не надо уточнять, как именно…

 – Нет, – Крюкова-старшая надела перчатки и сцепила руки замком, чтобы ткань села плотно. – Я лгать не буду.

 – Но ведь и не придется! – Айя вцепилась в рукав майора. – Скажи ей! Пусть говорит, что видела, какая разница, где!

 – Нет, – упрямо повторила профессорша. – И еще раз нет, если кто-то не понял. Это придется подтверждать в суде, а я не лгу, это мой принцип.

 – Принцип, да?! – Айя тяжело задышала, с трудом подбирая слова. – Такая вся правильная?! Что-то я не заметила, когда…

 – Все нормально. Мне не нужны ничьи показания, – вмешался Олег, и хотя он не повышал голос, Айя сделала шаг назад. – Придумаю что-нибудь еще.

 – Это не понадобится, – Крюкова-старшая подняла руку и указала на соседний дом. – Вон там, в районе второго… Нет, скорее, третьего этажа. Вот эти окна, видите? Ближе к углу. Так вот, в этой квартире ваш свидетель. Человек, который видел, как произошло убийство.