17. Наука подглядывать

 Вот так просто? Тот – убийца, там – свидетель… Кому вообще нужны следственные органы, когда есть Крюкова Айя Михайловна, доктор психологических наук и профессор? Олег вздохнул и задумчиво посмотрел на окна, за которыми, если верить пожилой и капризной провидице, скрывался ключ ко всему делу. С одной стороны, майор знал, что теперь нужно делать, с другой, ему казалось, будто планета слишком сильно крутанулась под ногами, а он не успел ухватиться. Его стремительно уносило потоком событий: еще пару дней назад он с трудом поверил в способность Айи, а уже сегодня, как всемогущий сверхчеловек, материализовалась из ниоткуда профессор Крюкова, и если так пойдет и дальше… Пожалуй, завтра Олегу встретится кто-нибудь с даром левитации.

 – Пойдем, поговорим с ним? – Айя дернула его за рукав, как нетерпеливый ребенок. – Я попробую проверить! Может, что-то удастся считать….

 – Кстати, неплохая возможность, – кивнула Крюкова-старшая. – После сеанса с участием триггера должен пойти прогресс.

 – Слушайте, сегодня воскресенье… Лучше в понедельник. Возьму бланки, Климова…

 – Да перестань! – разозлилась Айя. – Запиши допрос на диктофон – и всего делов. Или вызови на понедельник в управление… Но я должна увидеть!

 – Не знаю… – мялся Олег.

Тащиться к свидетелю с двумя экстрасенсами? А если свидетель – кто-то ушлый? Если потом напишет жалобу, что его хватали за руки и лезли в глаза? Калинин голову оторвет! Или еще хуже: отстранит от дела. Куда спешить? Лучше спокойно завтра, все по уму…

 – Даже не думай! – Айя свирепо уставилась на него, и Олег снова вспомнил, как она прочла его мысль про царапины на капоте.

 – Ладно. Но вы стоите и молчите!

 – Как понятые? – с готовностью спросила девчонка.

 – Понятые должны быть при обыске, – Горовой мотнул головой, предчувствуя, что будет непросто.

  – Только не забудьте: нам еще надо успеть к врачу-маньяку, – не преминула напомнить Айя Михайловна. – Не зря же я здесь пачкала руки.

Олег обменялся раздраженными взглядами с младшей Крюковой и уныло побрел к дому, на который указывала профессорша.

Все окна потенциального свидетеля были плотно зашторены темной тканью. Там бы Горовой стал искать очевидцев в последнюю очередь: вряд ли вообще изнутри что-то можно было разглядеть. Что-то мелькнуло в черном полотне, но, присмотревшись, Олег ничего не увидел. Блик, вероятнее всего. Просто блик.

В квартиру майор  с уверенностью, что дверь им откроет либо вампир, – а с учетом свежих открытий даже это не показалось бы Олегу странным, – либо человек с выраженной светобоязнью. Интуиция не подвела Горового: после нескольких минут упорных звонков и стуков в дверь, потому что, видите ли, госпожа ученая чувствовала внутри живую энергию, замок все же щелкнул и на пороге показался невысокий сутулый парень с бледным лицом. Ясное дело, зимой в Москве загар и здоровый румянец было бы затруднительно отыскать, но этот и вовсе походил на мертвого Гоголя. Восковая кожа лоснилась от испарины, темные, заправленные за уши волосы – от сала. Серые круги под глазами безмолвно напоминали о том, что все мы, в сущности, на волоске от перехода в мир иной. Если профессорша эту энергию сочла за живую, то стоило отдать должное ее необыкновенной чувствительности.

 – Старший следователь по особо важным делам следственного управления по Москве, майор юстиции Горовой Олег Васильевич, – привычно представился Олег, протянув ксиву.

 Парень прищурился и долго читал документ, пока у Горового не затекла рука.

 – Что… Что вам нужно? – сипло сказал он, и по голосу стало понятно, что парень давно не раскрывал рот.

Впрочем, зря он это сделал и теперь: на высохших губах свернулись белые пленочки, и на Олега ощутимо пахнуло отсутствием зубной щетки.

 – Два дня назад, в пятницу, под вашими окнами произошло убийство, – терпеливо объяснил майор. – Я опрашиваю возможных очевидцев. Можно пройти?

 – Я не обязан пускать вас.

 – Хорошо. Давайте поговорим здесь.

 – Почему я должен отвечать? Ваши уже ходили.

 – Вы ведь не открыли им дверь? – Олег ткнул наугад и не ошибся.

 – Не открыл. Я не обязан…

 – Послушайте, я знаю, что вы не обязаны. Но мы расследуем серию убийств. Возможно, будут еще. Возможно, сядет невиновный человек.

 – Кто эти женщины? – не унимался парень, и Олег понял: первое впечатление было ошибочным. Бледный зануда вполне мог бы сделать карьеру в разведке.

 – Наши эксперты…

 – Ложь! – перебил парень и потянул дверь на себя. – Уходите!

 – Постойте! – Олег лихо сунул в щель носок ботинка. – Стойте. Это родственницы убитой. Они просили меня…

– Что вы делали на улице? – с лестничной клетки было видно только нос: дверь странный свидетель и не думал отпускать.

 – Прощались! – раздался у Олега за спиной твердый голос профессорши. – Как вам не стыдно, молодой человек! У людей горе, а вы спекулируете? Трус – вот вы кто! Даже товарищ следователь согласился привести меня на место, где погибла моя сестра… Царствие ей небесное! Коснуться рукой земли… – майор обернулся и даже моргнул от неожиданности: так убедительно было сыграно старушенцией великим трудом сдерживаемое горе. – А вы даже не можете помочь следствию! Как вы после этого будете спать по ночам?!

Айя, судя по лицу, была удивлена не меньше. У Горового даже мурашки пошли по спине последней реплики: он и настоящим-то потерпевшим и их родственникам редко сочувствовал, а тут прямо пробрало… Кто бы знал, что талант безбожно врать передается генетически!

 – Я видел, как произошло убийство, – медленно произнес парень, и дверь распахнулась, позволяя всем разглядеть черную водолазку, усыпанную перхотью, и кальсоны с вытянутыми коленками. – Видел.

 – Почему сразу не сообщили?! – возмутился Олег.

То есть, и без того было понятно, что пацан темнит, но вот так спокойно признаться…

 – Они ходят здесь, – парень заговорщически потянулся к майору и поманил пальцем. – Они постоянно ходят. Я не хочу, чтобы меня убили тоже…

 – Кто ходит? – нахмурился Горовой.

 – Дворники. Я слышу, как они громыхают мусоропроводом. Слышу, как скребут лопатами… Их много, а я не знаю, кто именно – убийца. Я ошибусь, а потом он придет за мной…

Глаза парня блеснули сумасшествием, и он опасливо отстранился. Олег, у которого только-только забрезжила надежда повернуть дело в новое русло, все опустилось внутри. Нет, он сделает, конечно, запрос в психоневрологический диспансер и, возможно, даже в наркологию, но очевидно: пацан невменяем. Ни один суд не привет его показания в качестве доказательств. И даже если посмотреть записи всех камер в радиусе пятисот метров, чтобы найти, куда делся дворник и откуда он пришел, если выставить всех дворников этого и окрестных домов в ряд, парень не проведет опознание. Может, и проведет, но кто ж это засчитает? Все было зря…

 – Продиктуйте, пожалуйста, фамилию, имя и отчество, – Горовой вытащил телефон и открыл в нем блокнот. – Я дам вам свою визитку, жду вас завтра в главном следственном управлении, адрес там есть, кабинет двадцать четыре. Скажете на охране, что ко мне.

 – Простите, можно я вас поблагодарю? – Айя оттолкнула Олега и втиснулась между ним и свидетелем.

Не дав Горовому опомниться, она схватила парня за руку и с таким рвением заглянула к нему в глаза, что чуть не стукнулась с ним лбами.

 – Что… – промямлил тот, но Олег по своему опыту знал: было невероятно трудно сопротивляться вот такому взгляду Айи.

Парень стих, и какое-то время стоял, как загипнотизированный, не в силах прервать зрительный контакт. Айя даже покраснела от натуги, на лице проступила испарина.

 – Может, дать ей зажигалку? – шепнул Олег профессорше, но та решительно качнула головой.

 – Нет, – тихо ответила она. – Хватит искать помощи в подручных средствах. Пусть переучивается.

 – Отпустите меня! – парень, наконец, опомнился и вырвал руку. – Что вы вообще делаете?

 – Извините, – Олег отодвинул Айю. – Она тяжело переживает потерю… Я жду вас завтра. Если есть хоть какие-то детали, которые могут помочь, постарайтесь вспомнить.

Парень машинально взял визитку, хотя весь его вид говорил о том, что он вряд ли покинет квартиру завтра, послезавтра или вообще когда-либо. Дверь закрылась, и Горовой повернулся к Айе, чтобы отчитать ее за самовольство, но вся заготовленная речь рассыпалась от душераздирающего отчаяния на ее лице.

 – Ты что? – просто шепнул майор вместо «я же просил молчать».

 – Ничего, – она резко шагнула к лифту и ткнула в кнопку с такой злостью, будто собиралась выдавить ее на противоположную сторону.

 – Это нормально, – вмешалась профессорша своим обычным равнодушным тоном. – С первого раза и не должно получаться. Ты не доверяешь самой себе, тебе кажется, что дар связан со свечами. В действительности горячий воздух, конечно, облегчает доступ к информационному полю, но и это не панацея…

 – Насрать, – обиженно буркнула Айя и надвинула шапку на брови. – Хочу домой.

 – Так не пойдет! – менторским тоном вступила Крюкова-старшая. – Если ты не будешь работать над собой, результат…

 – Не надо сейчас, – попросил Олег. – Пусть придет в себя, ведь она только что на улице первый раз осилила такое видение… И то, что сейчас не было ничего…

– Это не штанга, чтобы надорваться! – возразила доктор наук. – И сейчас ничего не было только потому, что девочка привыкла себя жалеть…

 – Не ничего! – Айя вздернула подбородок, вышла из подъезда на улицу и, дождавшись остальных, впилась в бабушку свирепым взглядом. – Я видела что-то. Смутно, но видела.

 – Что? – насторожился Олег.

 – Трубу!

 – Что? – хором переспросили майор и профессорша.

 – Трубу! – повторила Айя еще громче и изобразила руками подзорную трубу. – Что-то черное и похожее на трубу. Хрен знает, что это вообще такое.

 – Вуайерист, – равнодушно сообщила Айя Михайловна, поправив воротник пальто. – Он – вуайерист и ярко выраженный социофоб. И явно не лечится.

 – Что за фигня? – поморщилась Крюкова-младшая. – Шизик, что ли?

 – Подглядывает и получает от этого удовольствие, – нехотя пояснил Олег и вздохнул. – И боится людей. В общем, да, шизик. И к делу его показания не приложишь.

 – Он смотрит на мир через бинокль, трубу или объектив, – добавила Айя Михайловна. – По сути, его жизнь ограничена трубкой с линзами, поэтому ты бы ничего другого и не увидела… Что ж, беру свои слова назад, ты отработала довольно точно.

 – Постойте, постойте… – перебил Олег и повернулся к профессорше. – Объектив, говорите? Думаете, это может быть камера или фотоаппарат?

 – Вполне возможно.

 – Пойдем, вернемся! – оживилась Айя. – Вдруг и правда есть снимки!

 – Ты видела его? – Олег покачал головой. – Не пустит. Если спугнем, еще и удалит все к чертовой матери.

 – Ты же следователь! Разве он не обязан тебе все дать?

 Горовой невесело рассмеялся.

 – Как же! Если бы все было так просто! Нужно постановление, а еще…

 – Ордер? – подсказала Айя.

 – Да сколько раз тебе повторять: это не американский фильм! Нет у нас ордеров. Постановление! Вот оформлю завтра, с утра отправлю сюда оперативников…

 – Конечно, неужели самому оторвать задницу от кресла? – пробурчала Айя в воротник.

Олег стиснул зубы. Легко обвинять всех подряд! Он, что ли, придумал уголовно-процессуальный кодекс? Наснимают дерьма про крутых детективов, которые вышибают дверь с ноги и забирают все, что нужно. А то, что люди потом сравнивают реальных следователей с картинкой и обвиняют в лени и бюрократизме, никого не волнует. Да у него, может, бумажной работы больше, чем у бухгалтера!

 – Я не понимаю, что за драма, – вмешалась Айя Михайловна. – Доказательства, показания… Это все можно оформить позже. Главное – найти убийцу, разве нет? Разве не для этого ведется расследование?

 – И как вы себе это представляете? – Олег стремительно терял терпение: он ненавидел, когда кто-то вмешивался в его работу с указаниями. – Растрясти всех дворников? Никто не признается, а тот, кто нам нужен, сбежит. Нет, так рисковать…

 – Вы как дитя малое, честное слово! – профессорша хмыкнула. – Кто пойдет к ним в открытую в обвинениями? Или у вас так принято: спрашивать всех, кто ненароком оказался поблизости к месту преступления, не он ли совершил убийство?

При всей своей внешней чопорности, Крюкова-старшая все сильнее напоминала Олегу ее внучку, и это сходство не вызывало ничего, кроме сильнейшего раздражения.

 – А может, придем к ним как комиссия из этого… ЖЭКа или кто там ими управляет? – предложила Айя. – Типа внеплановая проверка. Потычем носом, что дорога завалена, пускай вываливаются с лопатами. И попробуем найти убийцу. По крайней мере, никого не спугнем.

 – Хотя бы так, – пожала плечами Айя Михайловна. – Не размахивать же служебным удостоверением направо-налево.

Олег и хотел бы возразить, но план был неплох. И уж если начистоту, Горовой и сам мечтал скорее разобраться с этим проклятым делом. Но то, с каким пониманием Крюковы переглянулись, ему категорически не понравилось. Этот взгляд «чего еще ждать от мужиков»… Кажется, женская дружба всегда начинается против кого-то.

 – А что делать с Алиевым? – тихо спросила Айя, когда они двинулись к обиталищу дворников следом за решительной профессоршой.

 – В смысле?

 – Неужели ты его отпустишь? – в ее голосе звучала такая надежда, что майор замялся, не находя слов. – Ладно. По фигу.

  – Да ты пойми, я не могу держать людей только потому, что мне так хочется. Мы найдем его жену, поговорим…

  – А если она в Дагестане? Будешь рыть носом землю?

Олегу не хотелось врать, поэтому он молчал.

 – Я сделаю, что смогу.

 – Ну ясно… Это ведь только работа для тебя, да?

Она нарывалась на ссору, но Олег в эти игры не играл, и вопрос просто проигнорировал, тем более, Айя Михайловна уже подошла к подвалу. Поступью английской королевы она спустилась по обледенелым ступенькам и звонко постучала в железную дверь.

 – Проверка! – крикнула она. – Откройте!

 – Что такое, эй? – высунулась спустя мгновение небритая физиономия.

 – Проверка, – холодно отозвалась профессорша. – Кто ответственный за смену?

 – Так собирались только через неделю…

 – Районная управа. Кто будет отчитываться за работу?

 – Позову сейчас. Ахмед!

На улицу поползли сонные и взъерошенные таджики, щурясь от яркого света и на ходу надевая шапки. Каким-то чудом Айя Михайловна умудрилась выстроить их в ряд и теперь отчитывала их почем зря. Кучке мужиков с лопатами и в голову не пришло спросить ее удостоверение. Чем же вы промышляете в свободное от науки время, профессор Крюкова?..

Между тем, Айя внимательно оглядывала шеренгу служителей чистоты. Она и не думала приближаться к ним, заглядывать в глаза или вытаскивать зажигалку. Наоборот: смотрела на них издалека, как любуется своей работой скульптор.

 – Нет, – уверенно сказала она, насмотревшись всласть и вернувшись к Олегу. – Точно нет.

 – Что «нет»? – удивился он. – Вы же сами сказали: дворник.

 – Дворник-то дворник, но не из этих.

 – Почему?! – Олег уже не знал, во что верить.

 – Эти все мелкие. И ледащие.

 – То есть?

 – Ну не жрут ничего! Ты посмотри только! Удивительно, как они вообще таскают свои телогрейки! Нет, в том видении дворник был… – Айя показала руками плечи вдвое шире своих собственных и рост под метр восемьдесят. Ниже Олега, но существенно выше всех тех, кто сейчас печально стоял, оперевшись на ломик или лопату для снега.

 – У вас есть еще работники? – сурово осведомилась у дворников профессорша.

 – Нет, – сказал тот, у кого борода была сизой от седины.

 Надежда на скорый исход дела разбилась вдребезги, и Олегу даже померещилось, что он слышит звон осколков. А, нет, всего лишь какой-то алкаш промахнулся мимо урны!

 – Что вы себе позволяете?! – возмутилась Айя Михайловна. – Штраф!..

Крюкова-младшая закатила глаза и потащила Олега за собой в сторону.

 – Что думаешь делать дальше? – панибратски поинтересовалась она. – Может, все-таки сходим к шизику? Или вызовем твоих оперов?

Опять за старое? Нет, не выйдет ссоры. Олег дернул плечом и резко сменил тему разговора.

 – Ты уже решила, что делать со своим врачом-насильником? – ткнул он пальцем в небо. – Твоя бабушка ведь в курсе, что если он сам не признается, в чем я сильно сомневаюсь, то мы не сможем ничего доказать: прошло слишком много времени, чтобы проводить экспертизу, и мы понятия не имеем, кто жертва. Или ты все-таки передумала и решила никуда не ездить?

 – Хочешь мне зубы заговорить, чтобы ничего не делать? – Айя поджала губы, благополучно проглотив наживку. – Нет, я поеду. Бабу… Короче, эта докторша считает, что это нужно. И вряд ли слезет с меня, пока я не покажу ей этого мужика. А там уж… Как будет. Откуда я знаю, что еще она умеет? Она ж психолог. Загипнотизирует, и он тебе накатает чистосердечное.

 Тем временем, Айя Михайловна, разогнав работников по снежной плантации, стремительно шагала к Олегу.

 – Ну? – требовательно начала она, так и не сменив командного тона. – С меня на сегодня достаточно? Полагаю, мы можем вернуться к работе над даром?

 – А что было сейчас? – нехотя спросил Горовой.

 – Это была работа над вашим делом, – отрезала та. – Я повторяю: пока она не увидит, как человек, совершивший преступление из ее видений, получает по заслугам, она не поверит в себя до конца. Она должна знать свое предназначение. Верить, что восстанавливает справедливость.

 – Бред какой… – тихо фыркнула Айя, но все же развернулась и пошла к машине.

 – Вы же понимаете, что я не могу вот так взять и посадить его? – на всякий случай уточнил Олег.

 – Разумеется, понимаю, – Крюкова-старшая внимательно посмотрела на него и подняла бровь, и этот взгляд Олегу не понравился.

Пообещав себе не спускать глаз с мстительной старушонки, он снова взялся за руль и двинул на Госпитальную площадь, туда, куда и велела Айя. Подумать только! Одни выходные – и он превратился из старследа в шофера, из майора в таксиста. Вот свозит к травматологу и сразу поставит на место.

С трудом найдя свободное место для парковки, – на территорию больницы не стали пускать даже по ксиве, – Олег последовал за Айей в приемное отделение. Поравнявшись с будкой охранника, она почему-то спряталась в капюшон, и Горовой догадался: явно успела отметиться и здесь. Стоит как-нибудь прогуляться с ней по Москве, сразу всплывут места ее боевой славы…

У широкого крыльца с пандусом Айя остановилась.

 – Ну что?.. – спросила она, пряча руки в карманы и пуская облака пара в морозный воздух.

 – Как что? – удивилась Крюкова-старшая. – Веди дальше!

 – И вы знаете, что будем делать дальше? Вряд ли он обрадуется, когда увидит меня… Я ж говорю: расстались не очень…

 – Ты в этой куртке была? – Айя Михайловна презрительно оглядела канареечный наряд внучки. – Снимай. Товарищ майор, будьте любезны вашу… Отлично. И капюшоном прикройся… А травма будет у меня.

Мастерски прихрамывая, профессорша поднялась по лестнице и двинулась к стеклянным дверям. Но не успела она взяться за ручку, как оттуда вышел мужчина. Айя замерла, беспомощно вцепившись в пальцы майора, и Олег сразу понял, кто перед ним. Тот самый Валера… Врач, видимо, не узнав ее под Олеговой курткой-палаткой, отошел на пару шагов в сторону, вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил. Ежился от холода: дубленка была наброшена поверх голубого врачебного костюма, и задувало, похоже, нехило. Крюкова-старшая встала, как вкопанная, увидев его, и Горовой только утвердился в своей догадке. Похоже, профессорша тоже опознала насильника.

 – Заблудились, бабуль? – дружелюбно бросил врач, потому что Айя Михайловна взялась за ручку, но дверь так и не открыла.

Профессорша молчала, и доктор прибавил громкость, приняв ее за глухую.

 – Вам в травматологию, бабуль? – крикнул он. – Или заблудились?

 – Вот и ты… – Айя Михайловна расплылась в улыбке, пока ее внучка молча жалась к Олегу: пожалуй, впервые Олег видел ее такой напуганной. – Ты! – профессорша ухватилась за запястье Валеры. – Ты сделал это с ней… С моей девочкой…

Моей девочкой?! Что, черт возьми, это должно означать?! Вот и врач, судя по всему, недоумевал.

 – С кем? – переспросил он.

Олег ждал, что здоровый мужик, который привык вертеть чужими костями, расхохочется в лицо безумной бабульке и посоветует психиатра, но он отчего-то побледнел, облизнул пересохшие губы и выронил сигарету.

 – Скажи честно: что случилось в Малых Вяземах?! – заговорила Айка, и голос ее звенел то ли от злости, то ли от нехватки храбрости.

 – Ты?! Что ты тут… – забормотал Валера, отступив назад.

 – Ты изнасиловал мою девочку, – утвердительно произнесла Айя Михайловна.

 – Малые Вяземы… – Крюкова-младшая тряхнула головой, будто не желая верить в собственные слова.

 Горовой видел немало преступников, пойманных с поличным. С явными доказательствами, с кровью жертвы на руках, с орудием преступления в кармане… И даже тогда они находили в себе волю к свободе, упрямство и наглость отпираться. Отрицали все до последнего, и делали это так убедительно, что иногда даже сомнение закрадывалось в правоте обвинения. А тут – две крошечные женщины просто намекнули… Одна – молоденькая и похожая на девчонку, другая – пожилая в старомодной каракулевой шапке,  – словом, ничего серьезного. Пара слов, пара намеков, и даже майор на месте Валеры сейчас ушел бы в стойкое отрицание. Однако происходило странное. Врач спал с лица, глаза его наполнились ужасом, изо рта прерывистыми клубами рвался пар.

 – Я не хотел… Выпил немного… – бубнил он, как испуганный ребенок. – Она мне нравилась… А вела себя, как недотрога… Я хотел все по-нормальному, зачем было отшивать меня… Хамить… Я ведь врач, квартира в Москве… Я дал ей денег потом!

Олег ожидал чего угодного, но не этого признания. Здесь, перед сотрудником следственного комитета и двумя свидетелями. На больничном крыльце под оком камер видеонаблюдения…

 – Майор Горовой, старший следователь… – начал Олег и автоматически потянул руку к карману, но вспомнил, что куртка на Айе.

 – Нет! – вдруг истошно завопил Валера, выдернул руку из цепких пальчиков Айи Михайловны и рванул на улице, скользя по ледяным буграм в своих белых больничных тапках.

 – И тапки уже при нем, – усмехнулась профессорша.

 – Что? – временами Олегу казалось, что она безумна.

 – А что вы стоите? – ее лицо приняло обычное равнодушное выражение. – Бегите следом. Айя, да не стой же ты! Ты должна видеть все!

Перепрыгнув ступени, Горовой побежал за врачом. Он слышал за спиной шаги Айи, шелест собственной куртки… Ты должна видеть все… Что все? Задержание? И зачем он вообще бежит, у него даже нет наручников…

На глазах у Олега Валера перемахнул через шлагбаум, беспомощно огляделся и бросился налево.

 – Стой! – крикнул Горовой, притормаживая: он не был готов показать физкультурные чудеса и решил обойти полосатую палку, а вот Айя перемахнула следом и помчалась туда, где секунду назад исчез Валера. – Черт! – Хоть бы кто почистил…

Договорить Олег не успел, до него донесся звук сирены, душераздирающий удар и чей-то визг. Вернув равновесие, Горовой вышел на очищенное ото льда место и поднял голову: посреди проезжей части стояла, мигая, машина неотложки, а перед ней метрах в пяти… Перед ней безжизненной грудой лежало тело травматолога.