18. Благими намерениями
– Ты ведь понимаешь, что это она постаралась? – сказал Олег, как только они с Айей вошли в квартиру, и дверь была заперта на оба замка.
Всю дорогу из больницы он молчал, будто кто-то мог их подслушать, да и ей говорить не хотелось. Что бы ни натворил Валера, он не заслужил такой внезапной и глупой смерти. Один хлопок! Один неверный шаг! И человека нет…
Впервые Айя увидела, как человек умер. Не какие-то образы в чужих зрачках, а настоящий живой человек, которого можно потрогать. Который только что дышал, смотрел на нее, говорил с ней. Никакой романтики, как в фильмах, когда играет красивая музыка, а герой падает в замедленной съемке. Удар такой, что даже в ладоши было бы дольше хлопнуть. Ни луж крови, только странно вывернутые ноги и тоненькая красная струйка из уголка рта. И его лицо… Господи, он ведь даже не понял, что умер!
И насколько быстро все случилось, настолько долго возились после. Олег, как особо сознательный, велел всем остаться, дождался ГИБДД, ответил на все вопросы и ее заставил… Профессоршу почему-то отправил домой на такси, а Айю заставил пройти через все мучения. Ее тошнило, хотелось выколоть себе глаза и никогда больше не видеть людей, но майор упорно требовал, чтобы все сделали правильно.
Все эти часы Айя мечтала только об одном: оказаться дома, лечь и погрузиться в сон без сновидений. И уж никак не ожидала, что ее ждет очередное разбирательство.
– Кто – она? – переспросила она в надежде, что Олег ошибся, или от усталости подвел слух.
– Твоя бабушка! Она что-то внушила ему! Она знала, что он умрет!
– Что за ерунда?! – Айя провела рукой по лицу и поморгала: глаза болели.
Сил спорить не было, и она ушла в ванную, включила воду и сунула руки в спасительное тепло. Но Олег втиснулся к ней и навис, как мужик в переполненном автобусе.
– Она сказала: «Хорошо, что он уже в белых тапках», – не унимался он.
– Слушай, я тоже от нее не в восторге! Но такое?! Ты сам меня к ней притащил. И ведь она помогла насчет свидетеля! И потом: она же не из людей Икс! Да, что-то она видит, но внушать… Ты ведь был там! Никаких маятников на веревочке, никакого гипноза! Я знаю, как работают цыгане, на это нужно гораздо больше времени!
– То есть ты думаешь, что взрослый мужик ни с того, ни с сего испугается и побежит со всех ног под машину?!
– Олег, успокойся. Мы оба перенервничали… Хорош катить на бабушку. Она зануда, но не ведьма.
– Уже бабушка? – Горовой усмехнулся. – Ты же сама говорила, что никакая она тебе не бабушка! Как скоро все забывается…
– Ничего не забывается! Просто… Мало ли, какие у нее были причины! Вон Миша… Ну, ты же знаешь моего Мишаню? Так вот, когда его родители умерли, у него тоже была бабушка. Но не взяла на себя опеку, потому что была старая и немощная.
– Твоя уж точно не такая!
– Все равно! Он ведь мог сдать ее в дом престарелых, когда вышел. Но нет, жил с ней и ухаживал до самого конца… Я не говорю, что тоже собираюсь простить, но… – она замялась. – Короче, я договорилась завтра вечером к ней съездить, спокойно поговорю и все выясню. Она мне обещает какой-то прорыв… Вот и посмотрим.
Майор не стал ничего отвечать, хотя весь его вид говорил о том, что он против. Они ужинали в тишине, и после еды Горовой нарочно остался в кухне, видно, даже не хотел находиться с ней в одной комнате. А почему? Вот чем она заслужила такое отношение? Хочет злиться на бабку – пускай!
Айя улеглась на ковре, выпустила Джека и, накормив зверька, принялась играть с ним. От нечего делать повторяла старые трюки, те самые, что проворачивала в переходе, и думала о том, что когда-нибудь обязательно будет выступать с Капитаном на праздниках за большие деньги… И тогда им не нужен будет ни майор, ни кто-то другой.
– Ты понимаешь, что это не нормально? – голос Олега заставил ее вздрогнуть: заигравшись, она даже не услышала, как он вошел.
– Ты о чем? – он выглядел таким суровым, что Айя машинально прижала Джека к себе. – Он ничего не испортил!
– Я про его трюки!
– Ах, это… – ее губы расползлись в гордой улыбке. – Да, не нормально. Потому что это офигенно! Ты нигде больше такого не увидишь! А все потому, что Капитан – талантище.
– Ты правда не понимаешь? – Олег опустился на диван. – Хорьки не могут так делать, я читал.
– Он – хонорик.
– Неважно. Ты его заставляешь… Хочешь сказать, ты годами занималась дрессурой?
– Он просто понимает меня!
– И давно он так умеет? Как ты научила его?! – напирал майор. – Ну же, вспомни!
В памяти Айи всплыл эпизод в переходе. Когда она держала Джека на руках, когда была в отчаянии и просила его помочь, и на секунду ей померещилось, что зверек мертв… А потом он вдруг стал выполнять трюки… Внутри все заныло от нехорошего предчувствия, перед глазами вновь появился мертвый Валера, лежащий на земле.
– Я не на допросе, – хрипло произнесла она, наконец.
Не собиралась она ни в чем признаваться майору. Чего доброго, решит, что она опасна, и выгонит ее, куда подальше. Или упечет-таки в дурку, выполнит последнюю волю покойного.
– Ты все отлично понимаешь, – Олег качнул головой. – Ладно, подожду, пока признаешься самой себе. В конце концов, все женщины сначала говорят «нет», а потом думают.
Он застелил себе диван и улегся, как ни в чем не бывало, и уже через несколько минут Айя услышала его тихий храп. А вот ей снова не спалось. Во-первых, стоило закрыть глаза, как она снова и снова видела Валеру, во-вторых, из головы не шли слова Олега.
Осторожно взяв со стола телефон майора, она прокралась на кухню. Код блокировки был слишком прост – всего четыре цифры, их Айя запомнила давно. На всякий случай. Забила в поисковике «цирковые хорьки» и посмотрела несколько видео с дрессированными животными. И чем больше роликов она открывала, тем сильнее боялась саму себя. Хорьки из интернета прыгали, бегали, но никто из них не вертелся вокруг своей оси на задних лапах. Да что там, они и половины не делали из того, что умел Джек. А ведь в интервью их хозяева рассказывали о том, как долго и методично обучали питомцев… Нет, этого просто не может быть…
Так что же, она управляет Джеком? Тогда, в переходе, она неосознанно что-то с ним сделала? Перезагрузила? Загипнотизировала? Что это было?! И если это правда, выходит, и бабушка могла нарочно заставить Валеру… Получается, они обе – потенциальные убийцы? И спустя лет тридцать Айя превратится в собственную бабушку?.. Так может, неслучайно профессорша оставила внучку в детдоме, выгнала мужа, а сына сослала в Рыбинск? Может, просто хотела их уберечь? Безумные мысли одна за другой атаковали Айю, и ей уже хотелось забиться в угол, спрятаться где-нибудь… И в первую очередь, от самой себя.
Вернувшись в комнату, она встала рядом с Олегом и какое-то время просто смотрела, как он спит. Боролась с собой, убеждала себя, что она – взрослая и справится без чужой помощи, но страх оказался сильнее.
– Олег… – тихонько позвала она. – Горыныч…
– Что? – он вздрогнул и резко поднялся на локтях. – Что случилось?!
– Можно я полежу с тобой?
– Ты… что?!
– Мне страшно, – просто призналась она.
Олег засопел, потер ладонью сонное лицо. Но гнать ее не стал.
– Лежи.
– Только это… Можно я у стенки?
Он молча подвинулся к краю, она перелезла через его ноги и устроилась лицом к стене.
– Обними меня, – шепнула она.
Олег накрыл ее своим одеялом, придвинулся и положил сверху руку. Они лежали на боку, как тарелки из одного сервиза, и только в его тепле Айя смогла закрыть глаза без боязни увидеть труп и даже не заметила, как уснула.
Из кокона безмятежности ее выдернул безжалостный звонок будильника.
– Твою мать… Понедельник… – пробормотал Олег в ее волосы, и Айя застонала от разочарования.
– Мы едем в управление? – она потянулась и нечеловеческим усилием заставила себя сесть. – Напишешь свое постановление – и к шизику, который подглядывает?
– Мы никуда не едем, еду я, – отрезал Олег и спустил ноги на пол.
– В смысле?
– Больше я тебя на работу не возьму. Ты с ума сошла? Куда я тебя там дену? Больше я отмазок не придумаю. Сиди, отдыхай. Поспи вон еще. Но ключей от квартиры я тебе не оставлю.
Вот и вся доброта! Айя не верила своим ушам: он снова обращается с ней, как с ребенком. Хотя нет! Хуже! Как с какой-нибудь преступницей!
– Ты обалдел, что ли?! Это и мое дело! – она вскочила на ноги прямо на диване, чтобы быть выше его.
– У тебя дел вообще не может быть, потому что следователь – я. Приеду вечером и сам отвезу тебя к Айе Михайловне. Одна ты к ней не поедешь. Бог знает, чему она станет тебя учить.
– Вот так?! Я ему помогала, старалась… Эти жуткие видения… И все? Поматросил – и бросил?!
– Никто тебя не матросил, – спокойно ответил Олег, застегивая рубашку. – Сиди дома, я вечером приду и все расскажу!
– Пошел ты! – Айя прошагала мимо него в ванную и заперлась.
Посмотрим, как ты теперь пойдешь на свою несчастную работу!..
Но он все-таки пошел. Даже дверь не дернул – судя по звукам, умылся на кухне и, даже не позавтракав, отчалил, оставив ее одну. Тогда Айя разозлилась окончательно. Она Оделась и позвонила бабушке. Да-да! Пусть Горыныч в следующий раз думает, как себя вести. А она возьмет – и переедет к чокнутой профессорше! Ишь, ключи он не оставил! Сам будет виноват, когда его квартиру обчистят. Нет, на жвачку она замок, конечно, прикроет, но если какой вор наведается – майор сам виноват. Нечего было вытирать об нее ноги.
– Здрасьте, это Айя, – сказала она, когда в трубке городского телефона раздался надменный голос доктора наук.
Пусть она и вреднее Олега, но у нее хотя бы есть отдельная комната.
– Что-то случилось? – без тени волнения осведомилась Крюкова-старшая.
– Нет… В смысле… Вообще-то, вроде того. Можно я у вас поживу?
– Он тебя изнасиловал?! Этот следователь? Мне показалось вчера, что он сочувствует травматологу… Только скажи, и я…
Чьи-то ледяные пальцы снова стиснули внутренности Айи, и она вздрогнула, неволей представив искореженное тело Олега.
– Нет! – горячо воскликнула она. – Конечно, нет. Просто…
– Возникли разногласия? – подсказала профессор.
– Они самые. Так что, можно?
– Думаю, это не проблема… – Айя Михайловна медлила и говорила тоном, который как раз свидетельствовал об обратном. – Правила просты: никаких гостей, животных и шума после девяти вечера. У меня режим.
Интересно, все бабки такие вредные? Что Мишина хозяйка, что эта…
– У меня хонорик.
– Гибрид хорька и норки?.. – профессорша сделала паузу. – А параанальные железы удалены?
– Нет. Тогда сначала пристрой его, а потом можешь приезжать.
– Но…
– Извини. У меня бронхиальная астма в стадии ремиссии, и я не хочу обострения из-за животного белка. Жду тебя вечером, как договаривались.
– Послушайте… Подождите. Я только хотела спросить. Вчера… Вы что-то внушили Валере?
– Ты заметила, да? – в голосе бабушки прозвучало самодовольство. – По сути, ничего особенного. Просто активировала нужные воспоминания.
– То есть вы можете управлять людьми? – Айя с трудом подавила приступ паники.
– Ну, не совсем… Ты не волнуйся, при должном усердии ты тоже можешь показать неплохие результаты. Это то же информационное поле, его можно не только считывать, но и чуть-чуть рихтовать. И порой людям сами это нужно… Например, если человек страдает сильными болями, вполне можно убедить его, что ему лучше. Эффект плацебо в квадрате. Послушай, ко мне должен прийти аспирант…
– А с животными? – перебила Айя, стиснув трубку внезапно вспотевшей ладонью. – С животными тоже можно так делать? Мой хонорик стал выполнять сложные трюки ни с того, ни с сего…
– Ничего не происходит, как ты выразилась, ни с того, ни с сего. Конечно, ты могла неосознанно вклиниться в его информационные каналы. По идее, у животных мыслительные процессы менее сложные… – Крюкова-старшая задумчиво цокнула языком. – А знаешь, что? Это довольно любопытно. Можешь приезжать со своим хонориком. Я еще не проводила экспериментов с животными. Но вместе…
– Я подумаю, – и Айя, отсоединившись, швырнула трубку на диван.
Мозг кипел. От ужаса, от брезгливости, от страха за Джека. А если она навредила ему, влезая в мирные пушистые мысли? А если так же навредит Олегу? Он был прав… Дура! Как она могла не поверить ему?! Надо что-то делать… Спасаться.. Спасти себя, майора… Всех… Вот только как?!
Она не знала, как долго сидела на полу в центре комнаты, пялясь в одну точку, пока звонок в дверь не вывел ее из полушока, полутранса. Олег? Господи, только бы он пришел, только бы снова обнял ее, даже если ей до конца жизни придется его слушаться!
Айя кинулась в коридор и спешно распахнула дверь, не задумавшись, зачем человеку звонить в собственную квартиру. И напрасно, потому что на пороге стоял не Олег, а лейтенант Савчук. Тот самый мужик, на которого в пятницу Горыныч беспрестанно орал.
– А я вас знаю… – растерянно пробормотала Айя, сама не понимая, зачем.
– Тогда не буду тратить время, – Савчук обезоруживающе улыбнулся. – Я зайду?
– Да… Конечно… – Айя отступила назад, в коридор, позволив лейтенанту разуться.
– Ну и снегопад… – мужчина стряхнул с шапки и куртки снег, оставив на полу россыпь капель, и повесил вещи на крючок. – И главное: даже не чистят! Кошмар какой-то…
– Олега нет дома.
– Конечно, нет, он же на работе! – красное с мороза лицо Савчука снова расплылось в улыбке.
Интересно, преступников он берет тоже с такой физиономией? И как его взяли в органы? Его же невозможно бояться!
– Олег Васильевич попросил меня зайти, – Савчук потер руки, огляделся и двинулся на кухню. – Чтобы я поговорил с вами.
– Со мной?! Слушайте, лейтенант…
– Можно просто Саша.
– Слушайте, Саша, он бы сам мне сказал все, что нужно…
– Конечно, конечно, – Савчук уселся на стул и жестом предложил Айе последовать его примеру. – Но тут дело такое… Тонкое. Потому что оно касается вас.
– Меня?!
– Ваше дело передали в прокуратуру.
– Какое дело?
– Ну как же! Мошенничество. Сто пятьдесят девятая. Да вы не переживайте, Олег Васильевич за вас похлопотал. Дадут по минимуму. Но такая работа: он же должностное лицо. И не может просто все спустить на тормозах. Ему звание новое скоро дают, а тут такое пятно на репутации. Ну, не вы, конечно, пятно, но… Понимаете, да?
– Вы приехали за мной? – только и смогла произнести Айя. – Вас Олег послал?
– Послал-то он, но я не за вами… Он переживает за вас, хотя ему это и выйдет боком. Сами посудите: он снова сейчас на ковре у полковника, его дело могут передать другому следователю… Или вообще выгнать из органов. И кем он тогда будет? Вы подумали о нем?
– Зачем он послал вас? – терпеливо спросила Айя, не позволяя себе сорваться на крик.
Ей хотелось схватить лейтенанта за рубашку и трясти до тех пор, пока он не объяснит, как мог Олег так поступить! Как мог предать ее?! Послал вместо себя этого несчастного матроса, чтобы тот ей вещи помог собрать?!
– Из уважения к Олегу Васильевичу я согласился на должностное преступление. Если вы уедете сейчас же… – Савчук посерьезнел. – Вот прямо сию секунду – и куда-нибудь в другой город, то я… Меня тут не было. И вас я не видел. Ясно? Дело, конечно, на вас есть, но по такой мелочи никто не станет поднимать кипеш на федеральном уровне. Будете себе жить спокойно где-то еще. Я знаю, у вас есть и документы левые… Я просто закрою глаза и промолчу. Но по-человечески прошу вас: не дайте ему загубить карьеру.
Лейтенант поднялся, оставив на столе визитку, и взглянул на наручные часы.
– Я не буду вас принуждать, – добавил он. – Звоните, если решите прийти с чистосердечным. Но через три часа закончится рабочий день, и тогда мое предложение потеряет силу. Я доложу полковнику, что старший следователь Горовой укрывает вас у себя дома.
– Вы что, угрожаете мне?
– Я никогда не угрожаю, Крюкова, – тихо ответил Савчук. – Я просто хочу помочь вам обоим. Подумай, как следует.
Он ушел, даже не попрощавшись, и Айя, заперев за ним дверь, обессилено прижалась к ней лбом.
На день-другой она поверила, что ее жизнь изменилась. Что появилась стабильность, которой не было много лет. Стабильность, в лице Олега… Но, кажется, вышла ошибка. Снова. Нет, он не предавал ее… Он делал свою работу. И все равно не бросил Айю на улице. Она же… Выходит, это она навредила ему, а не наоборот. Точно знала: Олег не смог бы выгнать ее сам. Может, Савчук приперся к ней, потому что сам захотел. Скорее всего, даже приврал. Но в одном он был прав: от нее Горовой огреб неприятностей. Поэтому он не взял ее с собой на работу, не хотел, чтобы она слышала, как его отчитывает начальство. Поэтому прятал в пятницу… Она – преступница, в конце концов. Мошенница. Да она сама не пустила бы к себе в дом такую пройдоху, а он – пустил! Накормил, обогрел, помог. Утешил. А что дальше? Нарушит закон и свою несчастную инструкцию? Отмажет ее, чтобы потом первое же внутреннее расследование обернулось для него полной задницей? А ей – жить спокойно на свободе, зная, что она сломала жизнь самому доброму и честному человеку из всех, кого она встречала? Или пойти в тюрьму, чтобы потом, если повезет, он пару раз ее навестил?.. А Джек?
К черту все. К черту.
Айя снова взялась за телефон и набрала номер человека, которому больше никогда не собиралась звонить.
– Миша… – тихо сказала она. – Миш, выручай.
Видно, по ее голосу он понял, что на сей раз произошло что-то серьезное, потому что не стал гнусавить свое коронное «слу-у-ушай», а просто коротко спросил:
– Что стряслось?
– Можно я приеду? Мне некуда идти.
– Конечно. Забрать тебя или сама доберешься?
– Сама. А капитан Джек?..
– Бери, ладно уж. Хозяйка к сестре в Тюмень улетела, так что все нормально.
Айя смертельно хотелось разреветься, но она сумела взять себя в руки. Сборы были быстрыми: бросить пару вещей, которые выстирал Олег, в рюкзак, припрятать заначку и вызвать такси. Ехать в метро с клеткой в руках было бы все равно, что позвонить Вазифу лично и предупредить о выходе в люди.
Выключила свет, проверила, что ничего не забыла… Хотя что она могла забыть? Может, ключи? Телефон? Или достоинство? Не-а. Не водилось у нее ни того, ни другого, ни третьего.
Устроившись на заднем сиденье в обнимку с клеткой, Айя еще долго с тоской смотрела в окно. Даже когда такси выехало со двора на улицу, а с улицы – на третье кольцо. Ей все казалось, что вот сейчас откуда-нибудь появится машина Олега, он заметит ее, остановится, позовет обратно… И вместе они придумают выход. Но автомобили мелькали один за другим, и знакомых номеров ей так и не попалось.
Миша уже ждал ее на лестничной клетке: входная дверь нараспашку, улыбка, приветствия… Гостеприимство перло из него, как сбежавшее молоко из кастрюли. Даже клетку с Джеком выхватил из рук. Словом, сразу было видно, что квартирной хозяйки нет дома.
– Я курочку запекаю, – довольно сообщил Миша и по-джентльменски принял ее куртку. – Думаю, даже Джек не откажется от белого мяса.
– Какие перемены… – Айя давно не видела друга в таком хорошем настроении. – Ты на что-то подсел?
– Тьфу на тебя! Балда! – улыбнулся он. – Пошли есть.
– Так рано вроде еще ужинать…
– Рано, поздно… Есть надо, когда захочется.
– И что, даже можно на кухню?
– Можно все, что угодно! Только в хозяйскую комнату не ходи. Да и она заперта все равно, – Миша забрал у нее рюкзак, отнес в комнату и снова появился.
Чистая футболка, свежий запах нового дезодоранта… Если бы не очки, ни за что бы его не узнала. Айя прищурилась.
– Ты что, еще и подстригся?
– Ага, – он крутанулся, демонстрируя прическу. – Аж тысячу спороли!
– Ну ты красавчик… Никак, девушку завел?
– Нет, хотя… Погоди, секунду… – он наклонился к духовке, с важным видом заглянул туда и выключил огонь.
В кухне и без того было жарко, окна запотели, а тут на Айю дохнуло раскаленным воздухом, и она утерла со лба испарину.
– Знаешь, я тут весь извелся, когда ты пропала, – продолжил Мишаня. – На письма не отвечала, звонить некуда… Короче, зря я тогда тебя не послушал. Поступил, как слизняк… Простишь? Теперь сделаем, как захочешь. Уедем вместе, найдем жилье… Что скажешь?
– Да ладно… – неловко отмахнулась она. – Иди сюда.
Айя стиснула его в объятиях: долго злиться на Мишу она все равно не умела. Странно, но вдруг ей стало зябко. Вроде, и духовка до сих пор источала жар и дразнящий запах курицы, и Мишино тело всегда было теплым и мягким, он ведь даже глубокой осенью мог ходить в одной толстовке…
– Ты чего? – удивился он, почувствовав, как ее передернуло.
– Замерзла что-то…
– Не заболела? У меня даже очки запотели! – он снял их и принялся вытирать стекла краем футболки…
– Фиг его знает! Вчера весь день торчала на улице, может, и расклеилась слегка…
Миша поднял на нее сочувственный взгляд, и Айя увидела, как расширяются его зрачки. То ли бабушка была права, и теперь ей не нужны были свечи, то ли воздух в кухне был слишком горячим… Но в эту самую секунду Мишины глаза превращались в осколки черного зеркала. Рыжей вспышкой мелькнул в них уличный фонарь, с трудом Айя различила в его свете голые ветки деревьев, очертания домой и, наконец, сугробы…
– Что с тобой? – взволнованно спросил Миша
Но ответить Айя была не в силах, потому что видела в его глазах, как по заснеженной дорожке ковыляет, прихрамывая, чья-то сгорбленная фигурка.