19. Нет человека - нет проблемы
Утро Олега пронеслось бешеной собакой: он торопился, стараясь все успеть скорее, и при этом постоянно зависал над простейшими действиями, забыв, как они вообще делаются. Все казалось несущественным: он торопился поскорее вернуться домой и сообщить Айе главные новости. Во-первых, Климов разыскал в Москве жену Алиева и без особых проблем разговорил. Женщина с чудовищными шрамами на руках готова была дать показания против мужа. А это значило, что физиотерапевт с утюгом сбежать уже не сможет: дело Раскольникова еще не закрыли, зато открыли дело Алиевой.
Во-вторых, на руках у Горового было свеженькое, еще теплое после принтера постановление на обыск у вуайериста-свидетеля, Потапкина Константина Федоровича девяносто второго года рождения. И Климов, надо отдать ему должное, готов был рвануть вместе с майором на этот обыск, хотя и без того славно потрудился с утра.
Единственным препятствием был очередной поход к Калинину. Узнав, что Горовой засветился на больничных камерах перед тем, как всеми уважаемый доктор вдруг кинулся под колеса, полковник впал в немилость. И вовсе не из сочувствия к медикам, а потому, что полиция сочла внезапную истерику травматолога странной и посмела заявиться в следственный комитет с допросом. Собственно, Олег уже все уже объяснил коллегам из Лефортовского района и препроводил, довольных, восвояси, однако полковник буйствовал и жаждал крови.
Стоило Олегу только ступить в начальственные палаты и увидеть, как нетерпеливо Калилин стучит пальцами по столу, как взгляд сам собой взмыл вверх к потолку, на решетку вентиляции. Нет, Горовой, не выйдет. Даже Айя не сумела туда пролезть…
– Ты вообще думаешь, что творишь? – с самой первой фразы полковник набрал в легкие столько воздуха, что Олег понял: речь будет долгой. И громкой. – Я тебя предупреждал, майор. Ты приволок ее сюда, нарушил УПК с допросом Алиева… Еще и ввязался в этот бардак с травматологом… Что с тобой происходит в последнее время, а? Ты скажи: так мол и так, Сан Саныч, дайте отпуск… Я же всегда готов пойти навстречу! – полковник покачал головой и будто сдулся. – Нет, я в упор тебя не понимаю, Горовой. И скажи спасибо, что Алиеву назначили сопливого адвоката, и до сих пор нет жалобы на тебя. А если бы была?! – Калинин хлопнул руками по столу и встал. – В общем, так, майор. Только из-за того, что раньше к тебе не было никаких претензий… По старой дружбе, можно сказать. Ты сам передашь дело своей свидетельницы в прокуратуру. Тогда все будет чисто и ясно.
– Или? – коротко спросил Олег.
– Что «или»? Ты что думаешь, я тут с тобой в бирюльки играю?! – полковник хватанул ртом воздух, и свекольный багрянец разлился по его щекам. – Ты сию же секунду идешь и все оформляешь.
– Или? – с нажимом повторил майор.
– Или ты отстранен от этого дела. Все готово, только закрыть, подписать и получить пряника за поимку серийника! Ты с ума сошел? Иди немедленно и пиши на нее, пока я не передумал.
– Алиев – не убийца, – сказал Олег. – Я должен выехать на обыск, потому что всплыли новые обстоятельства…
– Пусть Савчук едет, нечего заниматься оперативной работой.
– Это важно, Сан Саныч, – в эту короткую фразу Олег вложил все доверие, всю надежду на помощь и понимание. Обратился к полковнику не как к начальству, а как к человеку, который тоже когда-то вел расследования и болел за исход своих дел.
Калинин замер, помолчал немного и покачал головой.
– Черт с тобой, Олег, – сдался он. – Езжай на свой обыск… Но вопрос с девчонкой не обсуждается.
– Нет, – майор сам не верил, что сказал это вслух, но твердо знал: решение он не изменит.
Все сочувствие полковника моментально исчезло, передав эстафету ярости.
– Ты… Ты… Ты что, сдурел, Горовой? Ты вообще сопоставь… Ты, мать твою, сам, что ли, под гипнозом?
– Она невиновна, и дело на нее заводить нельзя.
– Невиновна! – полковник фыркнул и всплеснул руками. – Апостол Петр выискался! Вот что, Горовой. Надоели мне твои выкрутасы, вон из моего кабинета, дело Раскольникова больше не твое. Еще раз сунешься в расследование – ты уволен.
Олег вышел молча. Боялся открыть рот, чтобы не сказать лишнего. Впрочем… И говорить ему было нечего. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет. И ни секунды не жалел о выборе. Только теперь стоило поторопиться с обыском и провернуть все так, будто Климов провел его в одиночку. Капитану Горовой верил. Однако не успел он зайти за опером, как в коридоре его догнал Савчук
– Олег Василич, Олег Василич! – окликнул он майора. – Ищу вас везде… Вы просили телефончик проверить, мой знакомый снял блокировку…
– Зайди, – бросил Олег и распахнул перед лейтенантом дверь своего кабинета.
– Так вот, – тот вошел и с воодушевлением протянул Горовому смартфон. – Все пароли сняты. Данные восстановить не удалось, зато им можно пользоваться…
– Ясно. Толку теперь от этого, правда, нет, но пусть будет.
– Как нет?! – лицо Савчука вытянулось.
– Крюкова в деле не замешана, по сто пятьдесят девятой я ее не поведу. Вот и все.
– Она что, сбежала?!
– Да прям сбежала… – Горовой раздраженно потер виски. – Дома она у меня… Для безопасности… Это все сейчас неважно. От дела меня отстранили, так что выясни, к какому следователю оно попадет. Передай материалы, отчитайся. А, и по Алиеву перешли все… Он теперь не наш.
– Как не наш?! Вы ведь его не отпустили?! И почему отстранили?
– Слишком много вопросов. Мне некогда сейчас… Убийца – не он. Крюкова и еще один очевидец подтвердили… Короче, иди, Савчук. Занимайся.
– Но Олег Василич, что стряслось?! – лейтенант выглядел расстроенным и, что самое ужасное, в его тоне сквозила жалость. – Все же было…
– Климов где? – перебил Олег. – Ты его не видел сейчас?
– Пять минут назад в столовке был… Но погодите…
– Все, Савчук. Мне пора. И да, за телефончик спасибо, – майор взял со стола смартфон Айи, сунул в карман, уже предчувствуя, как она обрадуется вечером.
Климов по обыкновению завтракал – во второй или в третий раз. Сегодня завезли свежую партию ромовых баб, а оторвать от них капитана могло только чудо. Чудо – или майор Горовой. Вздохнув, Климов попросил буфетчицу заныкать для него пару штучек до вечера и последовал за Олегом на обыск свидетеля.
– Учти, обыск ты проводишь один, – предупредил майор, когда они вышли из машины перед домом чокнутого очевидца.
Савчук бы на месте Климова сейчас задал сто тридцать вопросов и, наверное, уже трезвонил Калинину с жалобой, но капитан всего лишь кивнул. Потому Олег и предпочитал с ним работать: минимум слов, максимум понимания. Вот и понятых он мастерски выцепил из соседних квартир за несколько минут.
– Откройте, следственный комитет! – Климов шарахнул в дверь свидетеля с таким усердием, что тот не стал испытывать судьбу и мариновать блюстителей закона на лестничной площадке.
– Я собирался прийти… – вяло пробормотал парень.
– Вот постановление на обыск, – Климов равнодушно тряхнул бумажкой. – Отойдите в сторону.
– Но я ничего не делал! А они кто?.. – он тревожно посмотрел на двух тетушек в домашней одежде.
– А это, Потапкин, понятые. Есть оперативная информация, что вы скрываете важные улики, – в голосе капитана не было ни намека на угрозу: таким же тоном можно было зачитывать список продуктов. Хорошо еще, Климов не зевнул. – Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования, статья двести девяносто четвертая УК РФ. Карается в том числе лишением свободы на срок до двух лет… Хотя… – он заглянул через плечо Потапкина. – С ребятами тебе будет даже веселее.
– Проходите, – мрачно произнес тот, распахнул дверь пошире, и Горовой заметил, что от бледной ладони на дермантине осталось влажное пятно. Шизик потел, а потеющие на обыске – к интересным находкам. Древняя оперативная примета такая.
Олег не считал себя впечатлительным. И уж точно не мог похвастаться тонкой душевной организацией. Немногие из отдела могли выехать на расчлененку, плотно позавтракав. Но квартира Потапкина заставила майора поежиться. Нет, коридор был вполне обычным, если не считать полное отсутствие в нем уличной обуви и верхней одежды. Просто голые стены. Зато комната…
Сначала Олегу показалось, что у парня дизайнерские обои. На деле же все стены от пола до потолка, от угла до угла были увешаны фотографиями. Люди в своих квартирах, снятые через окно с сильным увеличением. Случайные прохожие. Мужик с голым брюхом курит в форточку. Несколько кадров сношающихся парочек, далеких от всякого эротизма: человеческая неприглядность в чистом виде. Одним – около шестидесяти, другие – готовые пациенты для института питания… Все так же, через окно… Еще и приборы ночного видения! Знали бы создатели высоких технологий, что весь их труд идет на ублажение вот таких скользких безумцев…
– Я не делал ничего противозаконного, – тут же сказал Потапкин и на всякий случай встал спиной к стене, видно, боялся, что его станут скручивать в козла.
Добрососедские понятые в ужасе охали и перешептывались.
– Ты бы, что ли, пролечился… – брезгливо произнес Климов, вытаскивая из кармана перчатки. – Ультрафиолетом бы это просветить… Но я потом три дня есть не буду.
Горовой промолчал, но латекс все же надел. Кто знает, как этот парень ловит кайф наедине с фотографиями.
– Они все пленочные, – зачем-то сообщил Потапкин, и майору почудилось в этих словах нечто, похожее на гордость. – Цифра не передает характер.
– Эстет, мать твою… – фыркнул Климов. – Что ищем? Да включи ты уже свет, маньячина!
– Я не маньяк! – Потапкин обиделся, но свет включил. – Зачем искать? Я дам, что нужно.
– Я уже говорил: мы ищем убийцу, – Горовой медленно осматривал фотографии. – Он случайно не попал в кадр?
– С какого из убийств?
– А что, есть со всех?!
– Есть… Я ничего не выбрасываю, – и Потапкин указал на груды картонных коробок.
– И вы молчали?! – не стерпел Олег. – Вы хоть понимаете, что могли спасти трех человек?
– Я так не думал… Нет… Они без меня… – Потапкин принялся оттягивать горло водолазки, будто стало трудно дышать, и Олегу, как бы ему не хотелось встряхнуть полоумного труса, сбавил обороты. В конце концов, без помощи хозяина в этом святилище бога шизофрении было бесконечно трудно что-то отыскать – на коробках не было ни дат, ни каких-либо специальных обозначений.
– Снимки доставай, – Климов кивнул в сторону самодельного архива и добавил утвердительно: – Или мы тут на весь день.
Парень вытер ладони о штаны и пошел к коробкам. Нежно, будто лаская любовницу, запустил руки внутрь, бережно перебрал карточки… Да, вот теперь Олег определенно жалел о завтраке из столовой. Удивительно, что Потапкин не облизнул каждую фотографию… Потом вдруг стал метаться по комнате, понятые взвизгнули хором и скучковались в углу. А парень доставал из своих тайников и коробок снимки: то совсем маленькие, но напечатанные в формате А4…
– Здесь дворники… Здесь зима… Тетя… А это шубы, да шубы… Болек, мой Болек… – он крутился, выхватывая фотографии, рассортированные по одному ему известной системе, и с каждым словом казался все безумнее.
– Вот, – в конце концов, он пихнул Олегу стопку в палец толщиной. – Здесь все…
– Олег Васильевич, а это точно не наш клиент? – шепнул Климов, косясь на Потапкина.
– Нет. Хотя вот дай ему кирпич… Нет, этот из квартиры не выходит.
Горовой взял снимки и принялся их изучать. Там были дворники в разных ракурсах. Ругались между собой, чесались, просто стояли, задумавшись… У каждого из них на спецовке была одна и та же надпись – «Орехово-Борисово Северное», а ниже – «ГУП Жилищник». Собственно, только вчера Олег воочию видел и этих людей, и эти куртки.
– Вон он, – сказал вдруг Потапкин, и Горовой приблизил нужный снимок к глазам.
Да, Айя была права: убийца был гораздо крупнее. Шизик снял его со спины, и Горовой с трудом различил на ночной фотографии буквы: «Москворечье-Сабурово». Соседний район… Дворник был не местный. Вот почему…
– Смотрите, смотрите. Дальше еще есть, – Потапкин, казалось, вошел во вкус.
Олег нетерпеливо перебирал фотографии, но ни на одной из них не было видно лица. И майор был уже близок к тому, чтобы разочароваться во всей затее, как вдруг заметил на одном кадре блик.
– Очки… – произнес он вслух, и от этого слова во рту пересохло. – Очки!
Крупная фигура, очки… Нет, пока делать окончательный вывод было рано, но Олег чувствовал, что ухватил убийцу за рукав. Очки! Он был прав с самого начала! Кто знал всех жертв? Они ведь были клиентками не только Айи, но и ее доброго безобидного товарища. Фельдман. Миша Фельдман. Он знал старушек! Работал с ними! Был в курсе, когда и зачем они ходят в поликлинику… Знал, что у них нет родственников. И уж наверняка по полной насладился их скверным характером… Он все это время был под боком! Черт, он даже был в кабинете майора! И так бездарно поверить ему! Обмануться очками и трусоватым взглядом! А что Айя? Неужели она не знала? Они дружили столько лет, неужели она ни разу не заглядывала ему в глаза? Или всему виной линзы очков?.. А вдруг она знала и покрывала старого друга? Вдруг все это время просто развлекалась и морочила ему, Олегу, голову?! Нет! Эту мысль Горовой отмел сразу. Она не могла, не должна была так поступить! Он мог ошибаться в ком угодно, только не в ней. Только не после этой ночи, когда она пришла к нему за утешением и защитой. Когда доверилась и раскрылась… Нет. Она не лгала.
Олег тряхнул головой и собрался с мыслями.
– Так, эти снимки мы изымаем, – бросил он Климову. – Больше мне здесь ничего не нужно. Пока.
Потапкин снова засуетился, услужливо кинулся к Олегу.
– У меня есть еще очки… – он обнажил рыжеватые зубы и указал пальцем в окно. – У той, в пятом доме. У Мухи, у Косых… А Болек? У него тоже очки! Его квартиру обокрали…
– Пока – все, – терпеливо повторил майор.
Оформив протокол изъятия, Горовой помчался в управление. Побегал по кабинетам, выяснил, что дело Раскольникова отдали Макеевой, но Макеева уехала по своим делам. Савчука тоже нигде не было… Словом, пользы никакой.
– Дай ребятам поработать со снимками, – попросил Олег Климова, выловив его на полпути в столовую.
– Прямо сейчас? – тот печально вздохнул. – Через полчаса рабочий день закончится…
– Я тебя очень прошу. Пожалуйста, – едва ли не впервые Олег использовал эти фразы, и Климов, нехотя, сдался.
Отлучив капитана от ромовых баб, Горовой бросился домой. Он уже знал, что делать: взять Айю, вместе с ней поехать к Фельдману, попросить ее проверить… И если гипотеза верна, если Айя не станет вредничать… Потом уж все как-нибудь оформится. В том, что вдвоем они уработают Фельдмана на чистосердечное, Олег не сомневался. Боялся только одного: ее реакции. И без того Крюковой пришлось тяжко. Детский дом, бабка-предательница, да еще и, судя по всему, ведьма… Вчера пришлось увидеть смерть, и Горовой чувствовал, что Айе далось это слишком тяжело. И вот теперь узнать, что ее единственный настоящий друг, почти что брат, оказался серийным убийцей… Ничего, потом Олег поможет ей справиться. Потом.
Он гнал домой, мысленно проигрывая варианты разговора с Айей. Просчитывал, как лучше подать ей новость… Начать с хороших? Или ими закончить… Или сразу все выдать, а потом уже думать, как успокоить? И как бы ему не претило снова встречаться с профессоршой, которая сутки назад отправила мужика под неотложку, он вынужден был признать: именно сейчас помощь квалифицированного психолога была Айе необходимо.
Определившись с тактикой, Олег поднялся к квартире, но ключ отчего-то никак не хотел поворачиваться в замке. Горовой нажал на ручку: та послушно опустилась, и дверь поддалась. В чем дело? Забыла запереться, когда выносила мусор? Или сбегала за очередным ящиком колы?
– Я дома! – крикнул он в темноту коридора и сразу же понял: слишком тихо.
Не разуваясь, шагнул на кухню, в комнату – никого. Даже клетки с капитаном Джеком. Ни ее куртки, ни обуви, ни рюкзака. Сбежала.
Олег выругался, ударил кулаком по стене. Зачем было ссориться с ней с утра? Неужели нельзя было деликатнее объяснить, что на его работе – не место посторонним? Ох, уж эти женские выкрутасы! Не иначе, как отправилась доставать старушку, чтобы позлить его. Знал бы, что встреча с бабушкой повлечет такие последствия, ни за что не возил бы Айю на Вернадского… Отлично! Теперь ему предстояло толкаться на Юго-Запад по вечернему часу пик, теряя время… Ничего. Главное – расколоть Фельдмана. Дальше – дело техники. Потом уж Олег непременно разберется с этой своевольной девчонкой.
Дорога до профессорских апартаментов заняла добрых… Хотя почему добрых? Вполне себе злых полтора часа. Неудивительно, что Айя так быстро переметнулась к бабушке! Элитный район, вид на пику отечественного образования из высоких окон, и целых три комнаты: для доктора, для внучки – и лично для пиратского питомца. Если, конечно, она пустит в квартиру хонорика. Хозяйка Фельдмана вон жаловалась на несуществующий запах…
Внезапная догадка заставила Олега замереть. Запах! Ведь он мог лично убедиться в том, что Джек, несмотря на статьи в интернете, совершенно не вонял. А Айя говорила, что Мише запретили держать зверька именно из-за запаха. Но что, если Фельдман солгал? Если придумал эту историю, чтобы отвадить Айю от квартиры? Или на ходу придумал оправдание для неприятного запаха? Ведь если он убивал старушек, то почему бы не начать с той, кто приносил ему больше всего хлопот: с квартирной хозяйки? И тогда пахло у него дома не хонориком…
Сглотнув, Олег поднял ручник и понесся в квартиру старушки. Лифт не работал, пришлось мчаться по лестнице пешком. Поэтому когда Айя Михайловна открыла дверь, единственное, что смог выдавить сквозь отдышку Горовой, было:
– Где она?!
– Кто, позвольте спросить? – затянула она свою церемониальную волынку. – За вами гналась организованная преступность?
– Айя! Ее нет дома… – он через силу глубоко вздохнул, медленно выдохнул, чтобы прийти в себя. – Она сбежала. Где она?
– Она звонила, – Крюкова-старшая пропустила майора в прихожую. – Спрашивала, можно ли пожить у меня. Обговорив с ней некоторые условия, я согласилась, однако, как видите, ее до сих пор нет. К сожалению, пунктуальность не передается генетически…
Если Айя не у бабушки, то…
– Она поехала к нему! – Олег нервно провел рукой по волосам. – Она у Фельдмана.
Сбивчиво растолковав все профессорше, чтобы добиться от нее хоть какого-то содействия, Олег задал главный вопрос:
– Как теперь лучше поступить? Я не уверен на сто процентов, что это он… Но ведь все сходится! Вчера мы говорили о вас, и Айя сказала, что Мишина бабушка тоже оставила его в детском доме. Но он ее простил.
– А она меня, значит, нет? – поджала губы Крюкова-старшая.
– Речь не об этом! Наш серийник шел по одиноким старушкам. Ясно же, что у него были какие-то претензии к вашему брату! Или к вашей сестре… В общем, к пожилым женщинам. Плюс Айя говорила, что на него вечно давила квартирная хозяйка, и у меня есть подозрение, что она тоже давным-давно в списке жертв.
– Вполне логично, – снисходительно кивнула Айя Михайловна, будто никак не ожидала от Горового таких чудес сообразительности. – И то, что он убивал ударом сзади, как раз говорит о том, что он недостаточно смел. Судя по моему видению, у него есть проблемы с лишним весом. И это тоже косвенно свидетельствует о подавленных психологических травмах и обидах… Проблема в том, что теперь, когда в способностях Айи наметился прорыв, она может увидеть его жертв. И учитывая ее крайнюю несдержанность, вряд ли она сумеет вести себя разумно.
– И что делать?
– Вы меня спрашиваете?! – удивилась профессорша. – Вызывайте подкрепление. Или как там оно называется.
– Есть один нюанс… – Олег замялся. – Я больше не веду это дело.
– Прекрасно! Упустили еще и это! – она всплеснула руками с таким видом, будто майор только тем и занимался, что упускал все подряд. – Подождите, я оденусь. Надеюсь, у вас есть адрес этого Фельдмана?
– Он оставлял его, когда был у меня на допросе…
– Так он еще и на допросе у вас был? – Айя Михайловна разочарованно покачала головой. – Удивительно, как вы его еще не пристроили в программу защиты свидетелей.
– Не у всех есть встроенный детектор убийц, товарищ доктор наук! – передразнил он ее тон, хотя и сам, если начистоту, был зол на себя за то, что проглядел маньяка, как желторотый новичок.
Спустя пятнадцать минут Олег снова завел машину, но на сей раз на пассажирском кресле сидела Крюкова-старшая, задрав подбородок, словно на голове у нее была не каракулевая шапка, а корона Виндзорской династии. Горовой уже готов был тронуться, как затрезвонил телефон. На экране высветилось имя Савчука, и Олег раздраженно сбросил вызов. Однако упорный лейтенант зазвонил и во второй, и в третий раз, и на четвертый майор, выругавшись, ответил.
– Олег Василич, это важно! – выпалил Савчук. – Я знаю, вы злитесь на меня за Крюкову, но не вешайте трубку!
– С чего бы мне злиться за Крюкову?
– А… В смысле… Нет, ничего! Я просто… Она звонила, Олег Василич!
Олег стиснул руль свободной рукой. В голове роилось множество слов, но разбор полетов был сейчас ни к чему.
– Зачем она звонила? – максимально спокойно спросил он.
– Она говорит, что знает убийцу! Кажется, сильно напугана. Говорит, что это Фельдман, и она сейчас в его квартире. И пока он ничего не подозревает… Но она просила меня приехать.
– Именно тебя?
– Да. Сказала, что выведет его на улицу в двадцать один ноль-ноль, не хочет находиться с ним в закрытом пространстве… Сказала, чтобы я вызывал подкрепление, и ничего страшного, если ее возьмут вместе с ним…
– Так и сказала?
– Да, Олег Василич. Но я не стал ничего предпринимать без вашего ведома… Как ни крути, это ваше дело и…
– Адрес какой?
– Майора Шестопалова, дом семь, строение три. Квартира двадцать девять.
Строение! Он забыл про строение! Чуть был не поехал не туда...
– Вызывай ребят, – коротко бросил Горовой. – Еду.
Спроси его кто-нибудь потом, как он добрался до Каширки от Вернадского так быстро, он бы вряд ли ответил. Сквозные улочки, превышение скорости… Несколько раз его прилично стукнуло затылком о потолок машины на лежачих полицейских. Он перешел в режим автопилота и в упор не вспомнил бы дорогу до дома Фельдмана. Но все, что произошло потом, врезалось в память в мельчайших подробностях.
Было без десяти девять. Айя стояла у подъезда с ним. С Мишей. Переминалась от холода, клубился и смешивался пар их дыхания. От ее руки что-то тянулось вниз… Поводок. Шлейка… Она выгуливала Джека, видно, не придумала предлога получше. Лейтенанта не было видно, подкрепления тоже, и Горовой знал: он должен ждать. Но когда Фельдман встал вплотную к Айе, когда взял ее за плечи…
– Успокойтесь, товарищ майор, – раздался над ухом равнодушный профессорский голос, сухие цепкие пальцы коснулись его запястья, того места, где обычно проверяют пульс. И тут же кровь бешено застучала в висках.
Фельдман ее лапает! А если сейчас Айя выдаст себя? А если он швырнет ее на асфальт? Неудачный удар об угол бордюра… Без шапки! Как она могла выйти без шапки! Под светом фонаря ее волосы горели красным, и издалека казалось, что они в крови. Или на них уже кровь? Нет, этого Олег стерпеть не мог.
Как безумец, он выскочил из машины и побежал.
– Отойди от нее! – заорал он на ходу.
Фельдман растерянно обернулся, Айя, увидев Олега, бешено замотала головой. Издалека послышались звуки сирен, Миша нервно дернулся к Айе, потом в сторону…
– Стоять! – рявкнул Горовой.
Верно оценив ситуацию, Фельдман рванул с места. Он все равно бы далеко не ушел, он вряд ли был в состоянии быстро бегать, и единственное, что сейчас почувствовал Олег, было сильнейшее облегчение, что этот тип больше не рядом с Айей… Но, видимо, Крюкова-старшая не разделяла этого оптимизма.
За спиной Олега раздалось бешеное рычание мотора и, отскочив в последнюю секунду, он поскользнулся и рухнул, пропустив мимо собственную машину. В секунду обогнав Фельдмана, профессорша лихо крутанула руль, затормозила и распахнула дверь.
– Не надо! – крикнула ей Айя. Или она кричала Фельдману?..
Они стояли друг напротив друга, как ковбои в плохом вестерне: Миша, этот московский Раскольников, и старушка-профессорша. Метнувшись коброй, она вцепилась в его запястье, как раз в тот момент, когда Айя поравнялась с ними. Олегу же оставалось метров десять…
– Нет, не надо… Пожалуйста, не надо! – отчаянно бормотала она, непонятно кому, пытаясь рассоединить их, и на удивление Фельдман даже не пытался вырваться.
– Ты еще скажешь мне спасибо, Айя, – произнес он спокойно и отчетливо.
Потом вдруг ткнул кулаком в шею профессорши, и лишь потом Олег услышал, как что-то звякнуло об асфальт.
– Теперь можете арестовать меня, майор, – Фельдман улыбнулся и протянул руки подоспевшему Горовому.
– Нет, нет, нет… – лихорадочно зашептала Айя.
Старушка схватилась за горло, издала странный хрип и стала медленно оседать. Олег опустил взгляд: прямо у его ног лежал окровавленный ножик.