Глава 2

Глава 2

- Эви, милая, надо поесть. Слышишь меня?

Торветта с тревогой всматривалась в пустой взгляд воспитанницы, устремлённый в окно. Каждый день борьба. За выживание. Торветта что только не делала, чтобы вернуть Эвелину к жизни, но увы – все её усилия и ухищрения, практически не давали результатов. Её девочка, та, которую она когда-то нянчила, растила, радуясь вместе с ней успехам и невзгодам, не хотела жить.

Понимая, что и в этот раз заставить поесть Эвелину невозможно, прибегла к единственному, пока ещё действующему методу. Кряхтя прошла к креслу, положив ладонь на сухонькую грудь, и тяжело в него опустилась.

- Фу-у-ух, что-то опять защемило. Вот переживаю, нервничаю из-за тебя и дышать прям становится тяжело.

В глазах воспитанницы вспыхнула тревога и Эвелина, моргнув, перевела растерянный взгляд на нянечку.

- Да-да, милая, - закивала Торветта: - Есть отказываешься, а мне между прочим, лекарь, как помнишь, запретил нервничать.

Пожилая женщина, не останавливаясь, говорила о всякой ерунде, боясь, что Эвелина опять замкнётся. Но дело пошло на лад – девушка послушно потянулась ложке и медленно, словно столовый прибор весил с десяток килограммов, начала есть.

Пользуясь всё той же уловкой, после обеда Торветта вывела воспитанницу на улицу:

- Лекарь мне рекомендовал, настойчиво между прочим – дышать свежим воздухом. А что же я одна буду как неприкаянная бродить? Вот составишь старушке компанию.

Для Эвелины дни сменялись один за другим бесцветным маревом. Она не замечала смену дня и ночи, ела или нет и что на ней надето. Неважно всё, кроме мыслей, которые тягучей, вязкой смолой перекатывались в сознании, кроме воспоминаний, которыми она жила.

Только раз в сутки, после завтрака, Эвелина оживала. Время, когда приносили почту. Ежедневная периодика с новостями королевства. Жадно вчитывалась в каждую строчку, в надежде узнать хоть что-то о любимом. Но так и не найдя, снова потухала до следующего утра.

Эвелина помнила каждую секунду последней встречи с Кристэном, его холодный, отчуждённый взгляд и отношение к ней… как к чужому, ненавистному человеку. В эфиркате, который увозил её, она кричала до тех пор, пока не сорвала голос и рыдала, пока не провалилась в тяжёлый сон. А проснулась, когда дверь экипажа открыл один из стражей и разбудил её, извещая, что они прибыли на место.

Когда-то, словно в прошлой жизни, Кристэн рассказал, что так глава рода Эвелины погиб, как и все главы ключевых семейств, то всё оставшееся имущество было распределено среди горстки выживших. Эвелине отошли увы, не плодородные земли с большим имением. Но так как она вышла замуж, то соответственно всё её наследство перешло мужу. Вот в этот особняк и привезли девушку.

Она помнила его. Когда-то в далёком прошлом её родители приехали в этот дом на светские увеселения и отчего-то прихватили с собою маленькую Эви. Оказавшись изгоем среди других детей, девчушкой, она излазила все закоулки этого поместья. Отличаясь мягким характером и робостью, а не заносчивостью как остальные дети, приглянулась местной челяди и подружилась с добротной кухаркой, которая подкармливала малышку вкусностями.

Пролетело столько лет, но тройка человек из оставшейся прислуги вспомнили Эвелину. Управляющий, он же и дворецкий, уже седой мужчина, лакей и экономка окружили заботой приехавшую Эвелину, а через два дня, в поместье примчалась Торветта. Захлёбываясь рыданиями, девушка поведала нянечке о случившемся и в её душе затеплилась надежда, после слов пожилой женщины:

- Девочка моя, тебе надо просто подождать. Кристэн любит тебя. Очень любит. А кто-то хочет разлучить вас. Твой муж поймёт и обязательно приедет. Просто дай ему время остыть, проанализировать. Ну не будет же он верить слухам и наговорам? Так? Вот отойдёт от гнева и приедет. Ты и расскажешь ему всё.

Торветта и сама верила в свои слова, но они не знали, что в этот раз те, кто хотел разбить пару, поступили изощрённее – предоставив Кристэну не пустые слухи, а доказательства весомые, в которые невозможно было не поверить.

Эвелина, воодушевившись словами нянечки, пыталась покинуть поместье, но увы – владения по периметру были обнесены силовым щитом эфира. Тот устанавливался в целях защиты от незваных гостей и грабителей, но вдруг оказалось – в его плетения, стражей были внесены изменения, и теперь девушка просто не могла преодолеть невидимую черту.

Эвелина писала письма Кристэну, где всё подробно рассказывала и о центре, куда отправила запрос и о своей поездке, где и встретила Вистара. Но прислуге были отданы весьма строгие распоряжения, и никто не хотел рисковать не только своим местом, но и здоровьем и все отказывались передать её послания. Нянечка, которая хотела помочь своей воспитаннице, прихватив письма, отправилась в ближайший городок, также не сумела их отправить. На пункте приёма только испуганно замахали руками и покачали отрицательно головами:

- Нет-нет, из вашего поместья не можем принять послания. Вообще никакие! Ни от слуг, ни от хозяйки. Нам запрещено!

Торветта попыталась нанять экипаж, чтобы самой отправиться к Кристэну, но и в этом её постигла неудача. Пожилая женщина изумлялась такой строжайшей изоляции своей воспитанницы. Не могла понять – как Кристэн мог так поступить с супругой? Только вот за всеми приказами стоял не он, а его матушка. Пользуясь тем, что сын забросил все дела, трэя Бенедикта временно взяла управление родом в свои руки. И предупреждённая, наученная главой рода Мадиас – трэей Вигдис, матушка Кристэна перекрыла Эвелине все способы связаться с её сыном.

Дни летели. За окном всё чаще шёл снег и морозы становились крепче. Старое поместье, не зная должного ухода, практически не прогревалось. Торветта с экономкой и дворецким посовещавшись, решили запечатать два крыла, оставив для проживания малую часть комнат. А Эвелина, частенько натыкаясь на сочувствующие, и бывало насмешливые взгляды челяди, резко сократила штат прислуги, оставив самый минимум.

В итоге их поместье и до того не пышущее жизнью, превратилось в маленький мирок, похожий на затухающий камин.

Дни летели, а в глазах Эвелины таяла не только надежда, но и жизнь, что очень беспокоило Торветту. Девушка уже не слушала уверения нянечки, что всё обязательно наладится, но, как и прежде, каждое утро жадно вчитывалась в страницы периодики, а после снова сникнув, погружалась в апатию.

- Где периодика? - Эвелина требовательно посмотрела на дворецкого, когда не нашла на столике новостных изданий.

- Так не привозили. Намедни завьюжило всё, наверняка замело дороги, - нервно одёргивая форменный сюртук оправдывался пожилой мужчина.

- Так отправьте посыльного за ними! - нахмурилась девушка.

- Милая, да зачем же? - улыбнулась Торветта. - Завтра или через день всё равно привезут.

- Отправьте, - холодно бросила Эвелина и отказавшись завтракать, поднялась в свои покои.

- Нельзя ей показывать периодику, - покачала головой Торветта, прижимая ладони к груди. - Новость о свадьбе Кристэна её убьёт.

- Мы и так скрыли известие о её разводе, - покачал головой дворецкий. - Сколько вы собираетесь скрывать? До весны? А дальше что? Она так и будет сидеть здесь? А ведь запрет на её выезд с поместья сняли. Она должна знать, что её брака уже нет. Должна узнать, что решение о разводе подписал сам король, - продолжал пожилой мужчина и как гром с ясного неба прозвучал растерянный вопрос:

- Какой развод? О чём вы?

Торветта с дворецким резко обернулись и застыли, растерянно глядя на замершую на верхней площадке девушку. Эвелина, ещё не понявшая, о чём идёт речь, но уже уголком сознания догадываясь, крепко вцепилась в перила.

- Эви, - испуганно прошептала Торветта и бросилась вверх по лестнице, - деточка.

- Няня, - Эвелина сделала шаг назад и сжала кулаки: - няня… скажи. Прошу тебя. О чём вы?

- Эвелина, - вторгся дворецкий и подошёл к девушке: - давайте мы пройдём…

- Нет! - выкрикнув, Эвелина схватила мужчину за лацканы сюртука: - Скажите!

- Эви, ваш брак с Кристэном…

Товреветта, бросив беспомощный взгляд на дворецкого, не смогла закончить и тот продолжил:

- Вас развели, трэя. Вас и трэла Кристэна. И вчера трэл женился вновь.

Эвелина опустила руки и растерянно, неверяще посмотрела на нянечку, в глазах которой плескалось сочувствие. Перевела взгляд на мрачного дворецкого и беспомощно спросила:

- Но как же… Без присутствия супруги… Разве так можно? А Крис? Как он… Женился? - отрывисто, с хрипом шептала Эвелина, постепенно осознавая услышанное.

Ошеломлённо покачивая головой, сделала шаг назад, чувствуя, как в груди разгорается пожар. Приложила руку к горлу, где всё пекло и хрипло застонала. Внутри словно закручивался огненный шторм, распирая грудную клетку, выжигая внутренности.

- Мне что-то плохо, - сипло прошептала и оттолкнула бросившихся к ней мужчину и Торветту.

- Благостные… Что с ней?

- Эфир!

- Нет у неё дара!

- Она пылает! Это эфир! Она же сейчас…

Возгласы доносились до Эвелины как сквозь толстое одеяло. Девушка неосознанно спустилась вниз по лестнице и ускоряя шаг, двинулась к двери.

«Мне надо на мороз! Погасить пожар! Надо охладиться!» - набатом стучала мысль, двигая её вперёд, за дверь, на улицу и дальше – в сад.

Не разбирая дороги и не слыша окриков, Эвелина побежала. Быстрее, дальше, пока пронзительно не вскрикнув, упала на колени. Лава, кипящая внутри, грозящая испепелить её, вдруг огненной волной хлынула во все стороны, вырывая из горла девушки продирающий до костей крик боли.