Глава 18

Тимка обернулся и увидел меня. Его рука метнулась к гранате.

Не знаю, что он хотел с ней сделать. Спрятать, или выбросить в окно с перепугу. Счастье, что у него ничего не вышло.

Я перехватил его руку, а плечом оттолкнул второго парня. Не хватало ещё, чтобы он устроил какую-нибудь ерунду.

Тимка попытался выдернуть руку, но я перехватил его за плечо и толкнул прямо к Алексею Дмитриевичу. Хорошо, что подросток оказался лёгким. Он врезался в Воронцова, но тот сумел устоять на ногах и схватил своего ученика.

— Уводите детей, быстрее! — крикнул я. — У них здесь граната!

Алексей Дмитриевич оказался молодцом. Он схватил Тимку за шиворот так, что на парне затрещала рубаха. Затем директор сделал страшные глаза и прошипел парню в лицо:

— Уводи отсюда девочек, только тихо и спокойно! Скажи, что я велел пока всем поиграть на улице. Понял?

Тимка отчаянно закивал. Его лицо побелело, на нём ярко проступили рыжие веснушки.

Алексей Дмитриевич тихонько подтолкнул его в направлении девочек.

— Давай! И не вздумай напугать их!

Помощник Тимки вдруг бросился бежать. Зайцем вильнул мимо директора, хотя Алексей Дмитриевич и не пытался его схватить. Затем парень выскочил за дверь. Раздался отчаянный топот ног по лестнице, хлопнула входная дверь.

Я приобнял обоих велосипедистов, которые продолжали отчаянно спорить и не обращали внимания на происходящее.

— Ребята, давайте-ка на улицу, минут на десять!

— А велик? — спросил здоровяк Дубов. — Мы ещё колесо не прикрутили!

— Потом прикрутите!

Я сделал строгое лицо.

— Дубов, ты опять со старшими споришь?

Дубов мгновенно изобразил привычно-виноватый вид, схватил своего приятеля за руку, и они исчезли за дверью.

Всё это время я шестым чувством ощущал лежавшую за спиной гранату. А может, просто разыгралось воображение.

Наконец, в актовом зале остались только мы с Алексеем Дмитриевичем. Я особенно остро почувствовал, как в приоткрытые окна задувает тёплый летний ветер.

— Что будем делать, Андрей Иванович? — спокойно спросил директор.

Вариантов у меня было несколько, и один из них мне не нравился.

Будь я уверен в полной исправности гранаты, всё было бы куда проще. В армии нас всех, как ни крути, чему-то да учили.

Но неизвестно, где подростки взяли эту гранату. Скорее всего, нашли в лесу. А если так — то кто знает, сколько времени она пролежала в земле. Она могла взорваться в любой момент.

Запереть двери в актовый зал, поставить охрану и вызвать специалистов из района? Но за такое ЧП по шапке прилетело бы всем — и Фёдору Игнатьевичу, и директору школы, и родителям подростков.

Так. Школа находится почти на краю деревни. Дальше только совхозные мастерские и котельная. А потом — пустая дорога через лес. Справа к самой дороге подходит моховое болотце, заросшее чахлыми кривыми сосенками.

— Алексей Дмитриевич! Уведите ребят подальше. Когда я выйду из школы — найдите участкового и скажите, что я жду его возле указателя в конце деревни.

— Хорошо, Андрей Иванович!

Воронцов скрылся за дверью, и я остался с гранатой один на один.

Я стоял возле верстака с ракетой и поглядывал на наручные часы. Минутная стрелка словно прилипла к циферблату. А секундная двигалась так медленно, как будто воздух вокруг неё сгустился до состояния киселя.

Чтобы не терять времени даром, я внимательно разглядывал гранату. Она не была похожа на те, которые я видел во время службы. Ни предохранительной чеки, ни скобы, ни вывинчивающегося запала.

Гладкий цилиндрический корпус с ребордой по нижнему краю и навинченная на его выступ толстая деревянная рукоятка. На конце рукоятки — металлическая крышка.

На сером корпусе белой краской была нанесена надпись по-немецки. Но прочитать её я не мог.

О конструкции гранаты я также не имел ни малейшего представления. Где в ней запал, по какому принципу он срабатывает?

Скорее всего, запал находится внутри рукоятки. Если только это не ударная граната. Может быть, попробовать отвинтить ручку?

Это была совершенно идиотская мысль — попытаться разобрать взрывное устройство непонятной конструкции. Но какая только ерунда не придёт в голову, пока просто стоишь и ждёшь.

Ободряло то, что граната выглядела, как новая. На выкрашенном серой краской корпусе — ни следа ржавчины Рукоятка гладкая, крепкая.

Если она не взорвалась, когда пацаны тащили её сюда — я как-нибудь вынесу её из здания.

Я снова посмотрел на часы. Прошло десять минут с тех пор, как ученики покинули зал. Наверняка они уже отошли на безопасное расстояние.

Я прислушался — ни звука шагов, ни голосов.

Поглубже вдохнул, затаил дыхание и протянул руку к гранате.

Аккуратно взялся за гладкую тёплую рукоятку. Граната оказалась довольно тяжёлой. Центр тяжести ожидаемо был смещён к металлическому корпусу.

В карман она, естественно не помещалась, а идти по деревне с гранатой в руках мне почему-то не хотелось.

Подумав, я засунул её за брючный ремень, отодвинув корпус подальше от самого ценного. И прикрыл полой пиджака.

В душе возник странный раздрай. С одной стороны, я хотел как можно быстрее избавиться от гранаты. Но шёл при этом медленно и осторожно.

Считая ступеньки, спустился по лестнице. У входной двери снова прислушался — тишина.

Алексей Дмитриевич стоял поодаль от входа, крепко держа за руки обоих виновников происшедшего. Увидев меня, он кивнул.

Остальные дети, забыв обо всём, гоняли мяч на площадке.

А я медленно двинулся вдоль школы в сторону дороги.

В голове неотвязно крутился детский стишок:

Дедушка в поле гранату нашёл,

Сунул в карман, к сельсовету пошёл.

Дедушка бросил гранату в окно —

Дедушка старый, ему всё равно.

И хотя шёл я вовсе не к сельсовету, а совсем в другую сторону, но моя походка и впрямь напоминала старческую.

Главное, чтобы никто из знакомых не попался мне навстречу, подумал я.

Мне повезло — улица была пуста.

Рукоятка гранаты упиралась в низ живота. Пола пиджака топорщилась, и я придерживал её рукой. А сам всё шагал и шагал по дороге подальше от деревни.

Да так, что чуть не прошёл мимо указателя, у которого сам же назначил встречу с Павлом.

Оглядевшись по сторонам, я осторожно вытащил гранату из-за пояса и положил её на склон придорожной канавы. А сам отошёл на противоположный край дороги и, наконец-то, вздохнул с облегчением.

Мелькнула мысль просто зашвырнуть гранату подальше в болото, и покончить с этим делом. Будь здесь трясина с открытыми окнами воды — я бы, наверное, так и поступил. Но на моховых кочках граната осталась бы валяться до тех пор, пока кто-нибудь не нашёл бы её на свою беду.

Я присел на травянистый откос и стал дожидаться Павла. Зачем? Да по той простой причине, что именно он представлял в посёлке правоохранительные органы и лучше меня знал, что делать в такой ситуации.

Далеко за лесом послышалось тарахтение тракторного двигателя. Поначалу я не обратил на него внимания. Но звук приближался, становился громче, и я насторожился.

Ярко-оранжевая машина медленно выползла из-за поворота.

Чёрт!

Это был грейдер. И сейчас он неторопливо ровнял ту самую обочину дороги, на которой лежала граната. Блестящий нож грейдера врезался в почву. В канаву сыпались комья земли и куски дёрна.

Я вскочил на ноги. Перебежал через дорогу, схватил гранату и принялся торопливо запихивать её за пояс, повернувшись спиной к грейдеру. Кто знает — какое там зрение у тракториста! Вдруг разглядит, чем я здесь занимаюсь.

Я перешёл обратно, на другую сторону дороги и стал старательно делать вид, что рассматриваю зацветающее картофельное поле. Грейдер приближался. Я отчётливо слышал скрежет отвала по булыжникам, которые изредка попадались в полотне дороги.

Тарахтение перешло в оглушительный грохот и внезапно смолкло. От наступившей тишины зазвенело в ушах.

— Эй, парень! — окликнул меня молодой весёлый голос.

Только этого мне не хватало!

Я повернулся, застёгивая пиджак.

— Привет!

Широченный грейдер хоть и прижался к обочине, но всё равно занял почти всю дорогу.

Тракторист выскочил из кабины, захлопнул дверцу. Он был словно с плаката — молодой, светловолосый, с широкой улыбкой.

— Привет!

Мы пожали друг другу руки.

— Не подскажешь — где вашего егеря найти? Он неделю назад, говорят, приехал, что ли.

— Я и есть егерь. Андрей.

— Витя. Я в Сарье живу. Слушай, у тебя лицензии остались ещё? Я не успел на собрание — дела по хозяйству были.

— Есть пара бланков. Но лицензия выдаётся на троих охотников. Сможешь найти компанию?

Виктор погрустнел и полез пятернёй в светлые кудри.

— Один я охотник в Сарье. Есть ещё Максимыч, но он только на утку ходит. А с вашими, черёмуховскими я не сильно в ладу.

Краем глаза я увидел Павла, который быстро шагал в нашу сторону.

— Ладно! Завтра вечером заезжай ко мне. Знаешь, где старый егерь жил?

— Знаю.

— Ну, вот! Что-нибудь придумаем!

Витя повеселел.

— Спасибо! Завтра, часам к восьми заеду!

Он залез в кабину. Грейдер завёлся, выстрелив вонючим сизым дымом, и неторопливо покатил дальше в Черёмуховку.

Фух!

Павел подошёл ко мне.

— Ну, здорово, партизан! Что там у тебя, показывай!

Я распахнул пиджак.

— Вот!

— Ничего себе! — присвистнул участковый. — Умеешь обращаться? Смело ты её в штаны запихал.

— Не умею. А что делать было? Шум бы поднялся на весь район.

— Бери выше. На всю область могли бы прогреметь. Что думаешь делать?

Я пожал плечами.

— Отнести её подальше и взорвать. А потом надо пацанов расспросить. Узнать, где они взяли гранату в хорошем состоянии.

— Дай-ка мне её, — попросил Павел.

Я вытащил гранату из-за пояса и протянул Павлу. Павел повертел её в руках, а потом открутил ручку и вытряхнул на ладонь серую трубку.

— Не только в хорошем состоянии, но и снаряженную, — задумчиво сказал он. — Капсюль. Ну, идём. Тут в лесу воронка от авиабомбы есть.

Мы прошли метров триста по дороге, и свернули в лес. Минут через десять добрались до старой круглой воронки, в которой скопилась тёмная торфяная вода. На поверхности воды плавали бурые листья, рыжая прошлогодняя хвоя, ветки и прочий лесной мусор.

— Фейерверк устраивать не будем, — сказал Павел и с громким плеском бросил гранату в воду. По воде пошли круги, в них закачалось безмятежно-голубое небо.

Капсюль Павел швырнул отдельно.

— Она точно не взорвётся? — спросил я.

— Точно, — успокоил меня Павел. — А теперь идём. Надо разобраться с этими юными подрывниками.

Алексей Дмитриевич и два несостоявшихся пиротехника поджидали нас в кабинете директора школы.

Это была небольшая комнатка с оштукатуренными стенами, выкрашенными в светло-зелёный цвет, и с дощатым полом. Под потолком вместо лампы дневного света висела уютная трёхрожковая люстра.

Из мебели в кабинете были только письменный стол и два стула, да ещё короткий диван. Оба подрывника тихо сидели на диване, а Алексей Дмитриевич что-то писал за столом.

Увидев участкового, пацаны постарались вжаться в диван. Кажется, они даже цветом слились с зелёной обивкой.

Павел придвинул себе свободный стул, сел. Не торопясь, открыл кожаную папку с документами. Закрепил на ней чистый лист бумаги. Долго и придирчиво выбирал из трёх авторучек лучшую.

Парни, затаив дыхание, следили за ним.

Павел сдул с чистого листа невидимую пылинку. Вздохнул. И поднял строгий взгляд на замерших пацанов.

— Итак, молодые люди. Где вы взяли гранату?