Азраэль

Не в силах совладать с собой, я делаю шаг к ней и тяну за кончик перекинутой через плечо косички. И при этом почти непреднамеренно дотрагиваюсь до ее груди. Гораздо больше мне хочется ее обнять, но девушка не нуждается в утешении. Она совсем не выглядит напуганной, хотя теневой демон не то чтобы был безобиден. Явись Нефертари сюда одна… От одной мысли об этом во мне вспыхивает ледяная ярость. Сет не теряет времени. Сегодня ее сопровождал я, но нельзя же требовать, чтобы она больше никуда не выходила одна. Это не сработает. Она женщина, которая настаивает на личной свободе, даже когда это подвергает ее опасности. Я обязан защитить ее, но так, чтобы она этого не заметила. Надо поговорить с Малакаем. Его она послушает. Лучше всего было бы увезти ее из Лондона. – От меня ты преждевременной похвалы не получишь. Так что бояться нечего, – произношу непринужденным тоном, рассматривая место, где уничтожил демона. Оно темнее, чем весь остальной пол. Однозначное предупреждение. Затем опять поворачиваюсь к Нефертари, которая до сих пор стоит, прислонившись к стеллажу. Наверняка она не так уж и не впечатлена, как пытается заставить меня подумать. Она не сводит с меня внимательных глаз, от которых ничего не ускользает. Я впутал ее в это дело. Я мог бы не волноваться о ее судьбе. Нефертари смертная, а их очень много. Они заняли каждый уголок мира. Однако последнее, чего я желаю, – это быть виновным в ее смерти. Пять дней. Я знаком с ней всего пять дней, но кажется, будто намного дольше. Она околдовала меня своими глазами, острым языком и умом. Пора создать между нами дистанцию. Ни для одного из нас это добром не кончится. – Я отведу тебя обратно в отель и отправлюсь к Осирису. Ты можешь оставаться в своем номере? – Я не настолько глуп, чтобы ей приказывать. – А мне нельзя пойти? – внезапно выпаливает она. – Четыре уха лучше, чем два. – В царство мертвых? – Она невероятная. – У тебя совсем крыша поехала? По пути в поля праведников на тебя набросятся совсем другие демоны. Ты этого хочешь? Нефертари хлопает ресницами. – Со мной будешь ты, – нагло заявляет она. – Как мой личный телохранитель. То, что я делаю дальше, – совершенно ошибочный сигнал, я это знаю, но не могу иначе. Проклятье! Я накрываю ладонью ее щеку и глажу большим пальцем нежную кожу. Это противоречит всем добрым намерениям, о которых я сейчас думал. Она улыбается, и мне становится тепло. – Ты большой и сильный. И, уверена, сумеешь меня защитить. Только что ты это доказал. – Ее голос вдруг начинает звучать уже не так самонадеянно, как обычно. Я снова поглаживаю светлую кожу. – Или я мог бы сразу оставить тебя там, заноза. У Осириса наверняка найдется для тебя свободное местечко. Никогда ее нога не ступит в его царство. Ни за что, пока не придет время. Современные женщины любят себя переоценивать, но эта – настоящая чемпионка в данной дисциплине. Да большинство мужчин сломалось бы после атаки демона в Бостоне. Она же просто потопала к себе в отель и уютно устроилась там, включив сериал. Я следовал за ней и охранял. И да, я наблюдал за ней через окно. Однако не собираюсь ей когда-либо в этом признаваться. Немного наклоняюсь вперед, ее дыхание касается моих губ, и я сглатываю. У нее расширяются глаза, и девчонка отталкивает меня в сторону. Тут же отступив на шаг, я растерянно провожу рукой по волосам. Только у одного из нас тут поехала крыша, и это я. Потому что едва ее не поцеловал. – Аристои дали тебе это задание. – Она подходит к книгам, которые валяются в коридоре, поднимает их и водружает обратно на полки. – Они знали, что Сет вернется, и поэтому Осирис отправил тебе закодированное послание именно сейчас, а не раньше. – Как вариант. – Я следую за ней, радуясь, что Нефертари проявила благоразумие. Моя бы воля, мы бы сейчас точно не убирались, а она бы уже обвила меня ногами, и мои губы накрывали бы ее рот. – Ты упоминал, что до исчезновения скипетра только аристои знали, где он хранился, но по-моему, пирамиды – слишком очевидное место. Рано или поздно девчонка докопается до правды, и я не смогу этому помешать. С каждым днем она подбирается все ближе. Мне изначально не следовало врать, но теперь уже слишком поздно, и я обязан выполнять приказы. Это мое наказание. – После затопления его долгое время прятали в разных местах, но они не были достаточно надежными. Так что мы начали строить пирамиды. – Значит, это вы. Могла бы догадаться. Между третьей и восемнадцатой династиями возвели более сотни пирамид. Некоторые так и не закончили, а от каких-то остались только упоминания. – Совершенно верно. – Над нами мигает свет, и я внимательно вглядываюсь в темноту впереди. Не исключено, что там бродит еще больше приспешников Сета. – Из пирамид получились идеальные тайники. Большинство из них спроектировали строители-джинны. Во всех имелись тайные ходы, шахты и камеры. Скипетр мог находиться где угодно. Непосвященный никогда бы его не нашел. – Нет ничего, что нельзя найти. – Она двигается дальше, продолжая расставлять валяющиеся на полу томики. Я хмыкаю, потому что во всем остальном она не фанатка порядка, но на книги у нее пунктик. – Как думаешь, Осирису известно больше? В смысле, может, у него есть еще какие-нибудь зацепки? – Он бог Эннеады, представляет свою семью среди аристоев и не отчитывается передо мной, но да, исключать такой вариант нельзя, – как можно лаконичнее отвечаю. Раньше было по-другому, тогда мы встречались на равных… и так будет снова, когда она отыщет скипетр, а я займу свое прежнее место. – Почему бы тебе слегка не надавить? Если аристои желают вернуть скипетр, пусть помогают нам. Почему ты это терпишь? Нефертари заслужила крупицу правды. – Все сложнее, чем ты думаешь. До затопления я был высшим ангелом, – медленно и осторожно говорю я. – Я был одним из аристоев. Она замирает, разворачивается и припечатывает меня шокированным взглядом. – И ты говоришь мне об этом только сейчас? Почему и из-за чего ты перестал им быть? – Меня лишили звания. В наказание. – Я опускаю голову. Наконец признавшись в этом, я отчасти испытываю облегчение, но все же не смотрю девчонке в лицо, не в силах вынести презрение в ее глазах. По моей вине погибло столько людей. Из-за меня мы, бессмертные, лишились своей родины. – Пусть унести регалию с острова придумал я, но действовал-то не в одиночку. Я уговорил других аристоев одобрить мой план, – тихо продолжаю я, пока она молчит. – Боги выступали против. Высшие ангелы и джинны – за. Мы знали, что это риск, но я настоял, а потом привел план в исполнение. Стремился любой ценой помешать Сету заполучить регалию и захватить власть. Я понятия не имел, что остров пойдет ко дну. Никто из нас такого не представлял. А потом аристоям нужно было кого-то покарать, чтобы не потерять лицо. – Мне кажется это несправедливо, раз решение общее. Почему они этого не признали? – к моему удивлению, спрашивает она. – Это был мой план, – повторяю. – Поэтому и ответственность за него понес я. После того как Атлантида затонула, среди бессмертных, которые сражались на материке, начался хаос. Почти у каждого на острове осталась семья. Некоторые пришли в отчаяние, другие – в ярость, и на аристоев обрушился шквал ненависти. Сет воспользовался суматохой, настраивая против них все больше бессмертных. Кто-то должен был взять на себя вину, и я это сделал. Меня публично осудили и вынесли приговор, что смягчило многих, и мы вновь взяли ситуацию под контроль. Нефертари скрещивает руки на груди: – Остальные аристои признались, что знали о плане? – Это было бы очень глупо. И еще больше сыграло бы на руку Сету. Не было необходимости раскрывать эту правду. Поразительно, но у нее в глазах отражается сочувствие. Я рассчитывал на что угодно. На отвращение или презрение, но не на такое. – По-моему, это несправедливо. Данте и Гора тоже наказали? Или Энолу? – Данте сын Саиды, а Гор – Осириса. Как сама думаешь? Я уговорил их обоих поддержать меня, чтобы получить согласие аристоев. Гору не удалось убедить отца, а вот Данте свою мать – вполне. У него возникло достаточно проблем с братьями и сестрами, и этого хватило, чтобы меня осудили. – Я не рассказываю ей, что с тех пор Данте и Гор считают, что они в долгу передо мной. Это наше дело. – А что насчет Энолы? – продолжает свой допрос девушка. – Она тоже заработала наказание. Однако наши законы допускают, чтобы его взял на себя кто-то другой. Я так и поступил. – Ты потерял Нейт, – рассуждает Нефертари в таком характерном для нее аналитическом стиле, как будто решает научную задачу, – свой чин, и репутацию… всё, потому что пытался спасти свою родину, а они потом тебя еще и наказали? Какого черта… – Столько времени прошло, – резко перебиваю я наигранно шутливым тоном. – Если ты постараешься и найдешь скипетр, я верну хотя бы свой статус. Если тебе вдруг нужен дополнительный стимул. Она на это не клюет, а лишь снова складывает руки на груди: – Что представляло собой наказание? И не говори сейчас, что оно было терпимым. Готова поспорить, что это не так, и все равно выясню правду. Так что давай, выкладывай. Да чтоб ее. Эта девушка настоящая заноза. Зачем я вообще ей об этом рассказал? Я старался запрятать подальше унижение и боль, а она своим вопросом вновь вытаскивает их наружу. – Азраэль, – просит Нефертари, подходя ближе, и кладет ладонь на мою руку. Я вдыхаю ее запах, и он меня успокаивает, хотя в данный момент я бы с бо́льшим удовольствием взревел и расшвырял стеллажи во все стороны. Шрамы на спине начинают гореть. Уже несколько веков я их не чувствовал. – Скажи мне. – Она ласково скользит ладонью вверх и вниз по моей руке. – Меня секли плетьми. – Голос еле заметно дрожит. – Аристои признали меня виновным, но меру наказания определяли три других высших ангела. У нас так принято. Они пороли меня триста лет. Каждую ночь. Днем раны затягивались, а ночью они вновь их разрывали. – При воспоминании об этом мне становится плохо. – Так выглядела моя кара. И еще двести лет за Энолу. – Бесчисленное множество раз я мечтал просто умереть, но они всегда оставляли меня балансировать на грани между жизнью и смертью. Нефертари не изменяется в лице, но в ее глазах я замечаю шок. – Где сейчас остальные высшие ангелы? – У нее такой вид, словно девушка хочет проделать с ними то же самое, попадись они ей в руки. – Микаил живет в Риме, Исрафил – в Каире, а Джибриль – в Нью-Йорке. В защиту Исрафила добавлю, что он пытался уговорить братьев смягчить наказание. Не получилось. – Я стараюсь рассказывать о случившемся максимально безучастно. – А боль от плетей отвлекала от еще более кошмарной боли – потери Нейт. За секунду до этого девушка снова потянулась ко мне, но при упоминании Нейт опустила руку. – Конечно. Но все равно это варварство. Я не упоминаю, что хвосты плеток покрывал орихалк – огненный металл, глубоко вонзающийся в кожу и прожигающий ее до костей. Но эти пытки оказались не так ужасны, как те, что бушевали у меня в сердце. – Я доложу Осирису о нападении и спрошу, зачем он рассказал о тебе Сету. – Закрывая тему, которую не стоило даже открывать, я отступаю на шаг назад. Сейчас мне просто необходимо дистанцироваться от нее. – Есть вероятность, что я смогу убедить тебя уехать к брату за город? Энола могла бы отвезти тебя уже сегодня. Со все еще отсутствующим видом она отрицательно качает головой: – Сегодня вечером я приглашена к дяде с тетей. Туда надо сходить. Сколько ты пробудешь у Осириса? Пока я не постарею и не поседею? Мысль о том, что настанет день, когда Нефертари уже не будет так полна жизни, вызывает у меня какое-то странное чувство. Еще одна причина держаться подальше от смертных. Однажды я уже потерял ту, что была для меня важнее жизни. Больше со мной такого не произойдет. – Только на время, которое понадобится, чтобы узнать нужную информацию. Ты можешь пожить в одной из моих гостевых комнат. После этой атаки мне не нравится оставлять тебя одну в отеле. Я ожидал, что девчонка откажется, однако она меня удивляет. – Конечно. Наверное, так даже лучше. Иначе ты заставишь Энолу спать у меня под дверью в коридоре отеля… а насколько я знаю, она исполнит все, что попросит ее повелитель и господин. – Я ей не повелитель и господин, – сердито возражаю я. Похлопав меня по груди, Нефертари направляется назад вдоль коридора, по которому мы сюда пришли. – Ну-ну, почаще себе это повторяй, может, поверишь. Она ест у тебя с рук, а ты бесстыдно этим пользуешься. Все вы, между прочим. Но по крайней мере теперь я понимаю, почему она себя так ведет. Я раздраженно следую за ней. – Энола не ест у меня с рук, но если я о чем-то прошу, она это делает. Я точно так же поступаю с ней. Девчонка ускоряет шаг. – И когда Энола в последний раз тебя о чем-то просила? – Я хмурюсь. – Я имею в виду не печеньки. Задумайся, ангел. Я не обязан оправдываться перед смертной. Она ничего обо мне не знает, а о моих друзьях – тем более. Зря я вообще приглашал ее к себе домой. Тем временем Нефертари снова скрывается в маленьком кабинете. Я же обхожу этаж по кругу. Нужно убедиться, что тут не шляется еще какой-нибудь демон. И только успокоившись, я возвращаюсь к девчонке. Сейчас она склонилась над папирусом. Смотрю на нее и понимаю, что моя злость на девушку вытеснила воспоминания. Она покусывает кончик карандаша, зацепившись ступнями за ножки стула. – Нашла что-нибудь? Нефертари закрывает блокнот и убирает свитки обратно в коробки. – Можем идти, если ты закончил дуться. – Я не дулся. – В моих собственных ушах эти слова прозвучали как раскат грома, но она даже не вздрогнула. – Я передумала. Хочу остаться в отеле. Гор сегодня вечером пойдет со мной к тете и может переночевать у меня. Во всяком случае, с ним мне не придется бояться, что он вцепится ядовитыми когтями мне в горло. – Энола бы никогда так не сделала! – рявкаю я, раздраженный тем, что она вообще считает подобное возможным. Гор ни в коем случае не останется спать у нее в номере. Тогда уж скорее Данте. Тот к ней хотя бы не притронется. – Я бы не была в этом так уверена, – тихо бормочет она, но я все равно слышу. Недавняя близость исчезла. Больше эта девчонка не заставит меня рассказывать о том, что ее не касается. В фойе она прощается со своей подругой: – Передавай привет Люси и Нейтану. – Обязательно, – отвечает Мари. – Я тебе напишу, когда будут доступны остальные экземпляры. Нефертари просто кивает. Мы выходим на улицу, и я немедленно достаю свой мобильный. – Я отведу тебя в отель и отправлю туда Гора. Больше мы не оставим тебя без присмотра. На меня накатывает облегчение оттого, что Нефертари передумала и не вторгнется в мою личную зону. Больше не вторгнется, во всяком случае. С самого начала я планировал поручить ее Гору и Данте, и сейчас пришло время наконец-то последовать этому плану. Они с таким же успехом могут работать с ней, как и я. Обратная дорога занимает, кажется, целую вечность. Мы оба молчим, и это вызывает какой-то внутренний диссонанс. Я вместе с ней захожу в апартаменты и проверяю каждый угол. Повезло, что сюда уже наведывалась уборка номеров и не приходится опасаться, что я наступлю на какие-нибудь шмотки. Нефертари терпеливо ждет, пока я закончу. – Ну что ж, – говорю я, – хорошо повеселиться сегодня вечером. Если что-то узнаю, буду держать Гора в курсе. – Конечно, а если я что-то выясню, то он тоже может тебе передать. – Она пристально смотрит мне в глаза, как будто ожидает от меня каких-то определенных слов. Что пошло не так? Эта женщина для меня загадка. Нейт я знал от и до. Она никогда не сошлась бы с обыкновенным ангелом. С высшим – да. К счастью, она так и не узнала, что я потерял звание. У Нефертари нет причин на меня обижаться, однако она ведет себя не менее отчужденно, чем я. Вероятно, тоже пришла к выводу, что отныне нам нужно встречаться только по профессиональным вопросам. Я искренне хочу испытывать облегчение по этому поводу. В конце концов, я солгал ей и собираюсь причинить боль. Будет лучше, если она продолжит считать меня козлом. Когда раздается стук в дверь и внутрь вплывает Гор, я с радостью выдыхаю. Он смотрит сначала на меня, а потом на Нефертари. – Он тебя разозлил, принцесса? – Разумеется, Гор моментально улавливает странное напряжение между нами. – Как понимаю, приятно провели день – это явно не про вас. Да и кому понравится тусоваться в холодных подвалах между пыльными книгами? Фыркнув, я киваю девчонке на прощание. – Позаботься о ней, – приказываю Гору. – Я иду к твоему отцу. – Передавай ворчуну от меня привет. – Сходи к нему сам, он ждет уже несколько веков. – Мне там слишком жутко, – слышу в ответ, уже приближаясь к двери. – Во вчерашнем платье ты была просто секси. Наденешь его сегодня снова, дорогуша? Наверное, я слишком громко хлопаю за собой дверью. «Какой же ты идиот», – раздается голос Гора у меня в голове, прежде чем я ставлю блок. Это я и сам знаю. Нефертари не упускает ни единой возможности меня в этом упрекнуть. Я жду до вечера. Раз за разом сверлю взглядом телефон, но ни Гор, ни Нефертари не присылают сообщений. Энола дважды стучится в дверь кабинета, но я ее прогоняю. Чтобы попасть к Осирису, необходимо пересечь царство мертвых. Даже для меня это трудное путешествие по безрадостному миру. Надеюсь, Нефертари не настолько глупа, чтобы бунтовать против защиты Гора. Сколько еще демонов натравит на нее Сет и сколько она продержится? Сегодня в библиотеке она вела себя гораздо собраннее, чем я предполагал. Атака теневого демона – это не для слабонервных. Впрочем, она и не слабая, и не нервная… она вспыльчивая, и смелая, и… Я запускаю руки в волосы. Она всего лишь человек и должна найти Скипетр света. Не больше и не меньше. Только когда за окном темнеет, я закрываю глаза и визуализирую высокие двустворчатые ворота, отделяющие мир живых от царства мертвых. Как и следовало ожидать, за ними на берегу реки стоят бесчисленные души и терпеливо дожидаются момента, когда смогут начать переправу. Стоит мне появиться, и они благоговейно расступаются. На берегу на обточенной ветром мраморной глыбе лежит «Книга жизни». Я вычеркиваю с ее страниц имена ожидающих душ, и взгляд непроизвольно падает на имя Малакая. Оно уже тут. Осталось недолго. Махаф, лодочник, кратко кивает мне в знак приветствия и продолжает показывать душам места. Каждая из них вкладывает ему в ладонь монетку. Пока еще эти мерцающие очертания похожи на людей, которыми они были до смерти. Однако скоро они забудут свою земную жизнь. Я устраиваюсь на носу ладьи. Некоторые из этих душ по-настоящему полны надежд, другие, наоборот, в состоянии апатии. Во время прошлых поездок я часто просто от скуки гадал, какая из душ доберется до полей праведников, а какая закончит путь в вечном сумраке. Сегодня мне все равно. Люди почти перестали верить в загробную жизнь и поэтому больше не готовятся к ней. И следовательно, не задумываются о том, сколько весят их сердца. Они уже не заботятся друг о друге и проживают отмеренное им время так, словно после них не останется никого и ничего. Я этого не понимаю. Как они могут считать, что полностью исчезнут просто потому, что их тела тленны? Впрочем, меня это не касается. Раньше мы, бессмертные, ничем от них не отличались. Мы верили, что мир, а точнее, Атлантида принадлежит нам, но получили свой горький урок. Бывают дни, когда я завидую короткой жизни смертных. Когда ладья заполняется, Махаф отталкивается от суши веслом. Часть душ остается на берегу, и нас преследуют их причитания. Им придется ждать до следующей ночи, и пусть будут за это благодарны. Справа и слева от реки, по которой мы движемся, простирается бесконечная пустыня. С каждой милей, которую проходит ладья, души становятся тише. Видимо, окончательно осознают, что уже не вернутся в царство живых. Отныне начнется их существование в потустороннем мире. Если, конечно, они осилят переход. Души тесно жмутся друг к дружке, а тем временем вокруг все сильнее темнеет. Мы с Махафом переглядываемся. Он высокий и худой. Только руки окрепли за тысячи лет гребли. Он никогда не видит солнца, поэтому лицо у него бледное, а выражение на нем – строгое. Ему нельзя ни сочувствовать душам, ни помогать им. Вытянувшись во весь рост, он стоит в конце лодки и размеренными движениями толкает ее вперед. Нам обоим известно, что произойдет дальше. Эти души не знают ни имен демонов, с которыми столкнутся, ни заклинаний, которые приведут их на суд мертвых. Если они не переживут путешествие, оно закончится для них второй смертью, на этот раз окончательной. Никого больше не снабжают «Книгами мертвых», а потому они понятия не имеют, как вести себя после того, как умрет их тело. Им невдомек, что надо делать, чтобы попасть на суд мертвых. Душа маленькой девочки цепляется за душу матери. Демоны первым делом набросятся на невинное дитя. Я с жалостью наблюдаю за ней, однако ничего не могу сделать для этой девчушки. Только надеяться, что ей все-таки повезет. На горизонте показывается знакомая гора. Будь у меня больше времени, я бы навестил Себека. Его дворец находится на восточном склоне, но я хочу как можно быстрее вернуться обратно. На вершине массива горят огни Апопа. Он готовится остановить ладью. Негромко вздохнув, я расправляю крылья. Умершие ахают, и лишь маленькая девочка, которой не больше семи лет, смотрит на меня с любопытством и без страха. Ландшафт меняется, и пустыня уступает место не менее унылым холмам. Когда вода начинает кипеть, я взмываю в небо. Лодка подо мной тревожно покачивается. Из песка на берегу реки поднимаются демоны. Жуткие создания с острыми, как ножи, зубами и когтями собираются накинуться на души. Те крепко хватаются за борта лодки, но у них нет шансов. Пылающий поток огня стекает с горы вниз и, коснувшись воды, превращается в гигантскую змею. Это Апоп – бог распада и мрака. Его я ненавижу еще больше, чем Сета, но он хотя бы творит свои бесчинства пока только в царстве мертвых. Я кружу над рекой и слышу вопли душ, которых он проглатывает. Демоны на берегу визжат все громче. Они набрасываются на души, которые выбираются на землю. Мне нужно убираться отсюда и лететь к Осирису. То, что происходит внизу, меня не касается. Женщина и ребенок упали в реку. Мать подталкивает душу дочери по пенящейся воде. Малышка гребет руками. На берегу уже стоит демон и разевает пасть, из которой вырываются клубы горячего пара. Женщина хватает ребенка, разворачивается и начинает плыть против течения. Она пытается добраться до Огненного острова. Умный ход, ведь там они смогут собрать магию, которая понадобится для оставшегося пути. Только вот я сомневаюсь, что у нее получится. На мгновение вода успокаивается. Махаф подводит перевернутую ладью к берегу и орет на демонов, которые тут же ретируются. Немногие души, которых не разодрали монстры, бегут в сторону холмов. Махаф разворачивает свое судно и плывет назад. Ждущие у ворот души все-таки начнут сегодня свое путешествие. Апоп до сих пор сидит в воде и неподвижно следит за усилиями женщины. Я надеюсь, что он насытился на эту ночь. Но он внезапно бросается за ними. Надежды нет, поскольку, даже отпусти он женщину с ребенком, перед островом все равно караулят пожиратели, которые ловят своими сетями недостойные души. Раньше я никогда не ставил происходящее под сомнение, но теперь мне кажется, что это ужасно. Даже думать не хочу, как прокомментировала бы это Нефертари. Я пикирую вниз, когда женщина разрывает одну из сетей и закидывает дочь на берег острова. Прежде чем сама она успевает вылезти на сушу, ее настигает Апоп. Он раскрывает пасть и безжалостно проглатывает мать. Прямо в полете я подхватываю душу ребенка. Змеиное тело Апопа прыгает вверх, но почти сразу падает на твердую землю, потому что я быстрее, чем он с набитым брюхом. Что, однако, не мешает ему послать нам вслед струю огня. – За это ты будешь мне должен, ангел смерти. Душу за душу, – шипит он. Апоп прав, я поступил легкомысленно. Никто не попадает в должники к богу тьмы, даже ангел смерти. Мне необходимо собраться, чтобы не поддаваться эмоциям, которые я подавлял сотни лет. И тем не менее, вопреки здравому смыслу, я не возвращаю ему малышку, а прижимаю ее к своей груди. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Все будет хорошо, – обещаю я. – Там, куда мы летим, чудовищ нет. Она лишь молча кивает. Осирис не оценит, когда я принесу ему душу, которая не прошла испытания Дуата, но мне плевать. Какие грехи мог успеть совершить ребенок за свою короткую жизнь? Девочка худенькая, чуть ли не тощая. Скорее всего, она умерла вместе с матерью от голода или от какой-нибудь болезни. Размеренно взмахивая крыльями, я лечу дальше. Надо как можно быстрее поговорить с Осирисом и вернуться. Чтобы отвлечь девочку, я показываю ей Врата тьмы и одиннадцать зеленых холмов. У четвертой возвышенности раздвоенный пик. К счастью, огромную змею, которая обитает на этом холме, сейчас не видно. Пепел и дым поднимаются над пятым, Призрачным холмом. С отвлечением, наверное, вышло не очень удачно. – Лучше держись подальше отсюда, – говорю я. – Там живут только создания, которые желают тебе зла. Но в пещерах есть боги, которые могут помочь. – Я борюсь с ветром, который внезапно проносится над нами. Он горячий, и на миг у меня перехватывает дыхание. Уши улавливают визг. Должно быть, души, которые выбрались на сушу, достигли холмов, где их подстерегли живущие там демоны. Взметнувшийся песок закрывает обзор, и я рад этому, потому что ребенок тоже не увидит творящегося внизу. От мысли о том, что теперь, по всей вероятности, освободившемуся Сету удастся вновь наслать этих демонов на людей, мороз проходит по коже. Я обязан это предотвратить, даже если это станет последним, что я сделаю. Существа, которые настолько хорошо спрятались, что в свое время мы не сумели их отыскать, сейчас выползают из своих нор. Демон врат в Бостоне и шатиу в библиотеке – достаточное доказательство. – Какие? – Тоненький голосок малышки вырывает меня из раздумий, и я поражен, что ей хватило смелости задать вопрос. – Какие боги могут помочь? – Темные глаза внимательно смотрят на меня. – Шерем, например. Он не даст злу приблизиться к тебе. В десятом холме сокрыты тайны, а также там обитает Икен, он может подарить тебе свет, чтобы ты вечно путешествовала по небу с Ра, – рассказываю я. – Как здорово, – шепчет девочка и опускает головку мне на плечо. – Мне бы больше хотелось на небо, чем туда, вниз. Там я снова увижусь с мамой? Я не желаю ей лгать. – Нет, милая. Душа твоей мамы пожертвовала собой, чтобы у тебя появился шанс на новую жизнь. Если хочешь почтить ее жертву, воспользуйся этой возможностью. Мы молча летим дальше, пока за туманом не показываются врата, ведущие в Чертог обоюдной правды. В нем Осирис вершит суд над душами, которым удается сюда добраться. Я ставлю малышку на землю, и она доверчиво вкладывает свою ладошку мне в руку. Она только что потеряла мать, и мне придется оставить ее одну, но, вопреки всему, девочка меня не боится. Люди воистину поразительные существа. Двустворчатые ворота распахиваются, приглашая нас войти. Крыша чертога поддерживается колоннами, вдоль и поперек искусно расписанными перьями Маат. Сидящий на троне Осирис смотрит на меня без тени удивления. Разумеется, он давно знает, что я на пути. Он знает почти все. Но, к сожалению, не то, где люди спрятали регалии. Белое льняное одеяние подчеркивает зеленоватый цвет его лица. В руке он сжимает изогнутый скипетр, однако голова, как обычно, непокрыта. С тех пор как Корона пепла пропала вместе с остальными регалиями. – Ты принес мне подарок? – Он жадно вглядывается в душу ребенка, которую я держу за руку. Я киваю, здороваясь с Тотом, так и не сбросившим трансформацию и щеголяющим головой ибиса. Он держит в руке табличку для письма и едва заметно опускает подбородок. Неприступен, как всегда. Дернув плечами, я прячу крылья. – Это чистая душа. – Она не выдержала испытаний, – звучит голос Тота. – С чего ты взял, что она чиста? – Иди сюда, малышка, – зовет ребенка Осирис, прежде чем я начинаю перепалку с Тотом. Ему известно мое мнение. Эти муки и лишения, которые души вынуждены терпеть на пути сюда, абсолютно бесполезны. У них лишь одна цель – защитить Осириса. Он панически боится нового нападения, и поэтому демонам дано право – даже, скорее, обязанность – убивать каждого, кто потенциально способен покуситься на жизнь Осириса. Все это полнейший бред, но за тысячи лет стало традицией. Раньше люди знали, как задобрить демонов, поэтому доходили до Чертога обоюдной правды. Сегодня слишком многие гибнут там второй раз и не добираются даже до ворот. Каждая добрая душа, которая не переродится, – это потерянная душа для человечества. И каждая душа делает демонов сильнее. Прежде Апоп никогда бы не посмел напасть на ладью, в которой сижу я, и не угрожал бы мне. Но я уже столько раз заводил этот спор! Нам следовало окончательно уничтожить демонов, еще когда мы были в состоянии это сделать. – Позволь нам взвесить твое сердце, – манит к себе девочку Осирис. – Увидим, прав ли Азраэль. Порой я сомневаюсь в его суждениях. Девочка сперва смотрит на меня, а после утвердительного кивка отпускает мою ладонь и идет к богу. Маат, дочь Ра, сидит перед ним на лестнице и гладит блестящий мех черной кошки. Сейчас она поднимается и, качая бедрами, направляется за стоящими на маленьком столике весами. Как и в каждый визит, она бросает на меня похотливые взгляды. Красное платье облегает изгибы ее тела, а распущенные черные волосы струятся по спине. Кошка подходит к ребенку, урчит и трется о ноги. – Останешься подольше? – спрашивает у меня Осирис. Учитывая, что Сет вернулся в человеческий мир, он очень расслаблен. Хотя ему ведь и не придется сражаться со своим братом. – Не дольше, чем требуется. Тебе следовало сказать мне, что Сет потребовал у Ра освободить его. – Я не обязан перед тобой отчитываться, – терпеливо произносит он. – Не переоценивай свое положение. Исрафил тоже ничего тебе не сообщил, если я правильно осведомлен. Нет, не сообщил. И Данте тоже, пока не стало слишком поздно для возражений. Я скрещиваю руки на груди. Не будь я так заинтересован в том, чтобы вернуть себе ранг, просто бросил бы все это. Но кто тогда будет работать с Нефертари? Ей-то, возможно, все равно, потому что девчонка предпочитает выполнять заказы только со своим братом, однако в настоящий момент она мой единственный шанс, и я его не упущу. – Ра желает, чтобы ты помирился с Сетом. Гор должен сделать то же самое, – сообщает Осирис, словно сбрасывая бомбу в мои мрачные мысли. Мне кажется, что я ослышался. – Что, прости? – Ты все слышал. Поэтому Сет приезжал к вам. Ра убежден, что он непричастен к пропаже ковчега. Наоборот, считает, что проведенные с ним годы исправили Сета. Ра пообещал дать ему второй шанс и не желает войны. Он хочет, чтобы Сет помогал вам искать регалии. Объедините силы. – В голосе Осириса слышится неприязнь. Подобное не может ему нравиться. – Пусть забудет об этом! – разгневанно выплевываю я. – Я больше никогда не подпущу Сета к Нефертари. Он раздавит девчонку, как спелую ягоду. Осирис приподнимает бровь: – Это не тебе решать. Если не подчинишься воле Ра, останешься здесь. Та девчонка – всего лишь средство достижения цели. И снова я не верю собственным ушам. Расправляю крылья, и поток воздуха взъерошивает волосы Маат. Стоит лишь подумать о том, что я оставил своих друзей и Нефертари, меня пронзает нехорошее предчувствие. Они там одни, а Сет не упустит такой шанс. Кто решится ему противостоять? Я стараюсь максимально сохранять спокойствие, хотя внутри у меня бушует ураган. Из горла вырывается рык, и спокойствие улетучивается. Нет нужды притворяться перед Осирисом, ему прекрасно известно о моей ненависти к Сету. Раньше он ее разделял. Теперь, очевидно, уже нет. У меня в голове мелькают образы. Кровавые образы зверств Сета. Будет ли мой дом выглядеть так же, когда я вернусь? Кровь. Где бы Сет ни оставлял свои следы, повсюду неизменно была кровь. Тошнотворный металлический запах проникает мне в нос, несмотря на то, что в этом месте царят чистота и порядок. Мне нужно обратно. Сейчас же. Мощным взмахом крыльев я пытаюсь оттолкнуться от земли, но не двигаюсь с места. Пробую еще раз. Осирис меня сковал. От ярости у меня перед глазами поднимается алая пелена. На ладонях вспыхивает свет душ, и я со злостью швыряю его в Осириса. То, на что он осмелился… Все подстроено. Неужели я, как новичок, позволил им заманить меня в ловушку? – Успокойся, ангел, – равнодушно требует Тот. Я сорву с его лица маску ибиса, как только освобожусь. Будь я высшим ангелом, они бы не рискнули так поступить. – Аристои пришли к общему решению, – объявляет он, не впечатленный моим гневом. – Указ записан в «Книгу справедливости», и все мы обязаны его соблюдать. – Ты подготовил этот указ? – Тот – мудрейший из богов, и наверняка таким способом он чего-то добивался. Голова ибиса слегка склоняется, подтверждая. – И готов поспорить, что пояс Осирису тоже отдал ты, не так ли? Откуда он у тебя и почему именно сейчас? Тот записывает что-то в табличку. – Это имеет какое-то отношение к делу? – интересуется он, не глядя на меня. – Сейчас у тебя появилась возможность исправить свою прошлую ошибку. Ты должен ею воспользоваться. Найди ковчег, и тебя снова возведут в ранг высшего ангела. – Его тон становится еще более скучающим, если такое в принципе возможно. – Нейт бы за тебя порадовалась. Стиснув зубы, я игнорирую последнее замечание. Нейт любила меня, а не мой статус. – К чему эти сложности? Почему ты просто не скажешь нам, где следует искать? – Больше у нас для тебя ничего нет, – с сожалением произносит Осирис. Не обращая на него внимания, я продолжаю разговаривать с Тотом: – Там записана одна из твоих мудростей. Я сразу должен был сообразить, что ты в этом замешан. Ты знаешь, что произошло с ковчегом, так ведь? – Нет, не знаю, – заявляет он. – Сет перехитрил всех нас. – Наконец он скидывает голову ибиса. На ее месте появляется худощавое лицо. Горящие глаза, крючковатый нос и тонкий рот по-прежнему напоминают мне птичью голову. – Соломон оказался умнее, чем следует человеку. Естественно. Не такая уж это и новая информация. – Может, вам не стоило подсылать к его отцу Голиафа? Из-за этого он на вас обиделся. Тот пропускает упрек мимо ушей. – Соломон признавал силу регалий и, хоть использовал кольцо, справедливо боялся этой силы. Решив спрятать ковчег, чтобы никто не смог его найти и злоупотребить мощью регалий, он всех нас обвел вокруг пальца. – Значит, он поступил с вами точно так же, как вы поступили со мной, – не удерживаюсь от комментария, хоть злорадство сейчас и неуместно. – В этом ты прав. – Тот отмечает что-то в табличке. – Но теперь нам стоит попытаться исправить наши ошибки. – И тут в игру вступаю я. – Мне жутко любопытно, что все время пишет этот парень. – Итак, где все это время был спрятан ремень? Тот переступает с ноги на ногу. – Вообще-то он находился у меня, но я о нем забыл. Соломон подарил его мне незадолго до своей смерти. Я думал, словами из моего «Корпуса» он просто выражал уважение. – Я перестаю улавливать суть. Неужели он рассчитывает, что я куплюсь на нечто подобное? – Мы с ним часто дискутировали, – поясняет Тот. – О математике, астрологии, философии и музыке. Осирис хмыкает, потому что для него все эти темы – бесполезные знания. – Так вы были кем-то типа лучших друзей? Почему он не посвятил тебя в свои планы? Он знал, кто ты на самом деле? – Я ничего не говорил, но от него это вряд ли укрылось. Я надеялся, что, когда придет время, он доверит мне ковчег. Однако он этого не сделал. – Вместо этого он подарил тебе ремень, чтобы ты сам нашел ковчег. Он явно тебя переоценил. – Мне даже немного жаль Тота. Уверен, он жутко гордился своей хитростью, но Соломон видел его насквозь. Его губы вытягиваются в еще более тонкую линию, хотя это вряд ли невозможно. – Я думал, что таким образом он выказывает мне уважение. Я смотрю на него с недоверием: – Тебе никогда не приходило в голову, что это может быть подсказка? До сих пор? – Нет. Ремень совсем недавно попал мне в руки. Воспринимай это как знак. Твоя задача – выяснить, пытался ли с его помощью Соломон поведать нечто большее. – Скорее это уже задача Нефертари и ее брата. – Нам нужно отыскать ковчег раньше Сета, – настойчиво добавляет Осирис. – Делай все, что для этого потребуется. – Я и так уже делаю. Например, вру Нефертари и обещаю невозможное. Но другого пути нет. И как бы сильно я это ни ненавидел, все равно буду продолжать. Черная кошка тем временем забирается на колени Осириса, и он поглаживает ее шерсть. Она неотрывно наблюдает за мной золотыми глазами, но вскоре одним грациозным движением перевоплощается в супругу Осириса – Исиду, богиню-мать. Впрочем, ничего материнского в ней нет, она больше похожа на роковую женщину. – Я бы удивился, если бы тебя здесь не оказалось. Наскучили новые любовники? – Она тоже была в курсе. У Осириса нет секретов от жены. – Хватит проявлять бестактность, Азраэль, – произносит богиня мелодичным голосом. – Это ниже твоего достоинства. У меня есть потребности, а мой супруг… – она делает паузу, помахав рукой над его пахом, – сам понимаешь. Я закатываю глаза. Эта парочка не хранила верность друг другу еще до неприятности с бесследно пропавшим членом Осириса, но меня это не касается. Я бы никогда не изменил Нейт. – Мне бы не хотелось, чтобы Гор вновь ввязался в конфликт с Сетом, но я опасаюсь, что он будет его провоцировать, – серьезно говорит богиня. Она очень любит сына. В этом я никогда не сомневался. – Сет Гора или Гор Сета? – раздраженно уточняю я. Исида поджимает губы и, как всегда, грациозно спускается по лестнице. Светло-голубое платье выгодно подчеркивает ее изящную фигуру. Она примерно на голову выше Маат и носит волосы до плеч. На ее шее висят золотые и серебряные цепочки, и она босиком – ногти на ногах покрыты черным лаком, что невольно заставляет меня вспомнить о невинно-розовых ногтях Нефертари. Исида ни единого дня своей жизни не была невинна, а насчет человеческой девчонки я уже не так уверен. Она прикрывается своей силой воли, как щитом, но в последние несколько дней случались моменты, когда я замечал страх в ее глазах. Ей страшно потерять брата и остаться одной. Мне не следовало давать то обещание. Я поступил безответственно, но если открою ей правду сейчас, она откажется от договора и уйдет. Я провожу руками по волосам и складываю крылья. И когда начал столько о ней думать? Это должно прекратиться. – Ты присмотришь за Гором? – спрашивает Исида. Остановившись передо мной, богиня кладет руку мне на плечо, я и ощущаю ее силу, намного превосходящую мою. – Если ты так хочешь, – коротко отвечаю на не очень-то прикрытую угрозу. Исида превратит меня в червя, если я этого не сделаю, и никто ее не остановит. – Мы оба так хотим, – вставляет Осирис. Он тянется к грозди винограда, лежащей на золотой тарелке, которая, в свою очередь, стоит на столике возле трона. – Если у Гора все будет хорошо, моя жена перестанет постоянно беспокоить меня в моем царстве. Исида кривит губы в напряженной улыбке: – Он ждет не дождется, когда снова сможет от меня избавиться. – В ее взгляде сверкает что-то, что мне поначалу не удается распознать, но затем я все-таки догадываюсь. Ей обидно. Она спасла жизнь сидящему на троне мужчине. Вернула его, хоть он вечно ей и изменял. Теперь богиня платит ему той же монетой, а его это абсолютно не волнует. – И, несмотря ни на что, Сет должен помогать нам с поиском? – сухо интересуюсь, дабы окончательно убедиться. – Это пожелание Ра. – Еще одна гроздь винограда исчезает между зубами Осириса, и капля фруктового сока стекает по его подбородку. Это настолько отвратительно, что меня едва не выворачивает. Этот мужчина – бог Эннеады, но манеры у него, как у свиньи. – Почему Ра настаивает на участии Сета? Исида морщит свой прямой тонкий носик. Интересно, временами она не жалеет, что спасла жизнь Осирису? Спрошу у нее как-нибудь. – Так тебе будет удобнее за ним присматривать, – тихо говорит богиня. – Тот, кто обнимает своего врага, обездвиживает его. Идиотская тактика. Проще сразу прыгнуть в яму с гадюками. Тем не менее я киваю, признавая поражение. – Твое желание для меня закон. Исида ослепительно мне улыбается: – У меня перед тобой должок. – Может, взвесим уже сердце ребенка? – прерывает наш разговор Маат. Ей не нравится, что Исида стоит настолько близко ко мне, а сейчас так вообще положила ладонь мне на грудь. Ее авансы ни в малейшей степени не двусмысленны, и ясно, что за должок она имеет в виду. Тот, который я не потребую ни при каких обстоятельствах. Маат ставит на пол весы и запускает руку в грудь девочки, которая храбро стоит перед ней, лишь на секунду вздрогнув. Затем богиня кладет ее полупрозрачное сердце в левую чашу, вынимает пушистое белоснежное перо из своей прически и опускает его на правую. Я миллион раз присутствовал на этом ритуале, но всегда зачарованно наблюдаю, как начинают раскачиваться чаши. Если сердце окажется тяжелее противовеса, Амат набросится на ребенка и проглотит его. Эта богиня – чудовище с телом льва и гиппопотама и головой крокодила. Она лежит на краю зала и размеренно бьет хвостом по полу. Я не питаю иллюзий. Она настолько быстро нападет на девочку, что никто из нас не успеет вмешаться. Я уж точно, потому что Осирис до сих пор не позволяет мне взлететь. Не удивлюсь, если он сковал меня лишь для того, чтобы заставить наблюдать, как Амат сожрет душу малышки. По сути, они с Сетом не сильно отличаются друг от друга. Просто Осирис чуть меньшее зло. С облегчением вижу, что весы сначала выравниваются, а потом сторона с пером опускается вниз. Исида улыбается ребенку, а Осирис равнодушно кивает. Маат вкладывает сердце обратно в грудь девочки и берет ее за руку: – Я отведу тебя в поля, малыш. – А что с моей мамой? – Девочка оглядывается на меня, и я поднимаю на прощание руку. – Ты ее забудешь, – объясняет Маат, пока они обе удаляются. – Ты забудешь все земное, пока не настанет время вернуться. – Я не хочу забывать, – слышу я ее тонкий, но храбрый голосок, и эти двое наконец растворяются в светлом тумане. – У вас имеется еще какая-то информация или зацепки для меня? – коротко осведомляюсь я. – Только просьба больше нас не разочаровывать, – откликается Осирис, глядя на меня сверху вниз. – Это твой шанс реабилитироваться. Другого ты не получишь. Я изображаю легкий поклон: – Он мне и не понадобится. – Затем поворачиваюсь к Тоту: – И на самом деле не знаешь, зачем Соломон написал на поясе именно эти строки? – Нет, на этот вопрос я ответить не могу, – качает он головой. – Однако Нефертари де Вески чрезвычайно умна. И пусть она этого не знает, но в ее венах и венах ее брата течет кровь Соломона. – Как, по всей вероятности, и в венах множества людей, если учесть, как твой приятель любил размножаться, – вворачиваю я. Исида негромко смеется, а Тот лишь хмурит лоб: – Она тебе поможет. Но она смертная. Не забывай об этом. Пока она приносит нам пользу, защищай ее. После этого ее судьба перестанет тебя касаться. – Если у нее все получится, Сет попробует перехватить Скипетр света. Вы понимаете это не хуже меня. – Ты должен найти регалию раньше его, – приказывает Осирис, и в этот миг его маска дает трещину. Он не может напрямую воспротивиться повелению Ра, но надеется, что это сделаю я. То есть в итоге, если план провалится, наказание ждет меня, а не его. – Заставь его считать, что все в порядке, но никогда не рассказывай всю правду. Не уверен, что умею так же искусно врать, как бог передо мной. – Хорошо. Тот смотрит на меня, и в его взгляде таится мудрость тысячелетий. – Это будет непросто. Тебе придется переступать границы, за которые ты никогда не желал заходить. По-твоему, оно того стоит? – Чтобы вернуться домой? – Я киваю. – Нет дерева, которое не качало бы ветром. Все имеет свою цену. – Да будет так. – Тот в очередной раз записывает что-то в свою табличку. – Можешь лететь обратно. Сковавшее мои крылья заклинание развеивается, и я расправляю их. – Исида, – произношу на прощание, и она ободряюще мне улыбается, после чего вновь превращается в кошку, которая одним движением запрыгивает на колени к Осирису. Он покровительственно кладет руку на ее мех. Я действительно не понимаю этих двоих. Мощный взмах крыльями поднимает меня ввысь, и я, не оглядываясь, покидаю потусторонний мир. Со стороны реки доносятся вопли душ, которых прямо сейчас разрывают демоны. То, что мы позволяем такому твориться, как минимум недостойно. Когда Малакай умрет, я провожу его душу. Я обязан сделать для Нефертари хотя бы это.