Азраэль

Она невероятно красива, обнаженная вплоть до анха на шее, символа продолжения жизни в загробном мире. Но ее красота значит гораздо меньше, чем ее сила. Я больше не могу ей сопротивляться, да и не хочу. Когда все это закончится, пусть у Нефертари останется хотя бы одно незапятнанное воспоминание обо мне. На мгновение я прикрываю веки. Зачем продолжать лгать самому себе? Она будет думать, что я просто ее использовал – и в каком-то смысле так и есть. Но ей хочется этого так же сильно, как и мне. Я медленно подхожу к ней. Открываю баночку и набираю на пальцы немного мази. Оказавшись возле девушки, начинаю с шеи. Охлаждающая мазь впитывается, стоит только нанести ее на кожу. Нефертари сглатывает, но не отходит. Ощущаю под пальцами ее пульс, тонкие волоски встают дыбом от моих прикосновений, и, готов поспорить, не будь она и так вся красная, стала бы такой сейчас. И пусть больше всего мне хочется сразу бросить ее на кровать, я решаю не торопиться. Мне хочется, чтобы в нашем распоряжении было все время мира, но у нас только эта ночь. И я позабочусь о том, чтобы она стала для Нефертари незабываемой. Большего я для нее сделать не в силах. Я чувствую, как бьется ее сердце, пока наношу мазь на грудь. Потом наклоняюсь и целую напрягшиеся соски. Она кладет руки мне на плечи, но я их убираю. – Я еще не закончил. Смазываю ей живот, останавливаясь недалеко от самого интересного места. Затем обхожу девушку и занимаюсь спиной. Тут кожа не только красная, кое-где она пожелтела или посинела. Я целую ее шею, плечи и ямочку за ухом. Мои поцелуи передают маленькие послания ее телу. Послания, которые она никогда не расшифрует. «Прости,– безмолвно шепчу я. – Я не хочу причинять тебе боль, но сделаю это. – Ладонями скольжу дальше. Везде, где я до нее дотрагиваюсь, мазь успокаивает кожу, исцеляет ее. – Другого пути нет. Почему я не встретил тебя раньше? Этого я себе не прощу». Нефертари задерживает дыхание, когда я опускаюсь на колени и провожу пальцами по ее лодыжкам и голеням. Целую ее попку и слышу, как Нефертари снова медленно выдыхает. Потом разворачиваю ее и окончательно пропадаю. Она запускает руки мне в волосы, ее запах затуманивает разум, а в ушах пульсирует кровь. Я оставляю поцелуй у нее на пупке. – Ложись, – хриплым голосом требую, избавляясь от рубашки и штанов. Забравшись на кровать, девушка ложится на спину и сгибает ногу, позволяя мне рассмотреть себя. От этого зрелища меня переполняет такое всепоглощающее счастье и страсть, что я бросаюсь к ней и целую. Я больше не осторожничаю, и Нефертари тоже. Она водит руками по моему телу, хватает меня и направляет к себе между ног, но я не желаю торопиться. Хочу изучить каждую клеточку ее тела, прежде чем возьму целиком. Ее ладони бродят по моему телу, и прикосновения оставляют жжение на коже. Это как огонь, который уже никогда нельзя будет погасить. С благоговением я продолжаю исследовать ее, осыпаю поцелуями грудь. Ласкаю девушку везде, выясняю, что ей нравится, постепенно продвигаясь дальше. Она уже не девственница, но вряд ли у нее богатый опыт. Кончиками пальцев поглаживаю ее между ног, и Нефертари сразу приподнимает бедра, чтобы мой палец проник внутрь. У нее вырывается вздох, и я улыбаюсь ей в губы. Она теплая, мягкая и влажная. Мне приходится собрать в кулак всю силу воли, чтобы продолжать медленно. Опустившись вниз, я пробую то самое местечко на вкус, целую и вылизываю до тех пор, пока Нефертари не содрогается всем телом, вцепляется руками мне в волосы и бурно кончает. Я крепко держу ее, целуя снова и снова. – Азраэль, – бормочет она. Я приподнимаю голову: – Что такое, дорогая? – Ты нужен мне весь. – Глаза у нее блестят, губы припухли от моих поцелуев. Это самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Мой план сначала медленно удовлетворять ее несколько часов подряд улетучивается. Я опираюсь на руки возле ее головы. Нефертари раздвигает ноги, и в мерцающем свете огня я вхожу в нее. Она закрывает глаза и тихо стонет. – Смотри на меня, – велю я. С непривычной покорностью она распахивает глаза, и их серебристый блеск вместе с пеленой возбуждения тут же едва не доводят меня до оргазма. Я буду любить ее. Пока не взойдет солнце и то, что между нами, безвозвратно не исчезнет. Я двигаюсь медленно, поддерживая темп, а она подается мне навстречу. Как вода, которая каждый год заставляет Нил выходить из берегов, меня затапливают волны страсти. Ее взгляд стекленеет. Нефертари обвивает мое тело руками и стройными ногами, и я ощущаю, как она сжимается вокруг меня. Она обхватывает меня и держит, а я едва могу контролировать эмоции. Нежно прикусываю ее нижнюю губу, отчего она издает стон и сжимается вокруг меня еще сильнее. Перед глазами все расплывается, и я стискиваю девушку еще крепче. Кажется, все мои эмоции взрываются, когда я изливаюсь в Нефертари, наполняя ее и овладевая ею. Я переношу нас в небеса и спускаю обратно, и это почти сводит меня с ума. Никогда прежде не чувствовал такой связи с женщиной во время секса. Не только наши тела удовлетворяют друг друга, но и наши души. После того как дыхание выравнивается, я целую Нефертари в висок, выскальзываю из нее и встаю. – Куда ты? – негромко спрашивает она и улыбается, не открывая глаз. – Поухаживаю за тобой. Положив ей под голову подушку, я нежно целую Нефертари. От волшебной мази джиннов покраснения почти сошли. Ее тело сияет в лунном свете, словно скульптура из белого мрамора. Я любуюсь этим сочетанием силы и уязвимости. Узнав правду, она разозлится и расстроится, но это ее не сломает. Ее ничто не сломает. Во всяком случае, не мужчина. Я приношу бокал вина, чтобы она могла попить. Нефертари безо всякого смущения вытягивается на белых простынях. Ей не требуется подтверждение собственной красоты. Она в полном согласии с самой собой и своим телом. Мне не хочется сейчас сравнивать ее с Нейт, однако та, хоть и была богиней, кажется, всегда нуждалась в подтверждении своей неповторимости. – Раздвинь ноги, – прошу я, снова садясь на край кровати. Нефертари с улыбкой на губах делает то, что я говорю. Взяв бокал у нее из рук, я лью пару капель на пупок. Она вздрагивает, когда холод пробегает по разгоряченной коже и льется ей между ног. – Лежи спокойно. – Мой голос звучит хрипло, когда я склоняюсь над ней. Пальцы осторожно танцуют у нее на лобке. – Ты еще раз кончишь, – шепчу я. – И еще раз. Нефертари тихо смеется, и, хотя ее тело изранено, она наверняка вымотана. Возможно, ей даже больно, но она приподнимает бедра, приглашая меня. Я потерян. Абсолютно и безвозвратно потерян. Этой ночью я вновь и вновь занимаюсь с ней любовью. Мы не устаем трогать и целовать друг друга. Я перестал считать, сколько раз кончил в нее. Больше не задумываюсь о том, что нашептываю ей на ухо, что уговариваю ее сделать и что уговаривает сделать меня она. Единственное, что мне известно, – это что я ни на минуту не могу от нее оторваться. Мне нужно касаться этой девушки, чувствовать ее кожу на своей, быть в ней и обнимать ее. Когда занимается рассвет, я сажусь и устраиваю ее у себя на коленях. Кладу ее голову себе на плечо и отвожу растрепавшиеся волосы с лица. Нефертари с довольным видом улыбается зацелованными губами. Мы вместе наблюдаем, как над пустыней поднимается кроваво-красное солнце. – Кстати, я знаю, где находится сенет Великой царской супруги, – тихо сообщаю я. Она поднимает голову: – И ты говоришь об этом только сейчас? – Невозможно не расслышать ее возмущение. Нефертари пытается вывернуться, но я крепко ее обнимаю. – Потому я и пришел вчера вечером, но ты меня отвлекла. – Я тебя не отвлекала. – Отвлекала: ты была голой. – Где он? – ворчит она. – Говори уже. – Совершенно случайно эта игра оказалась в сокровищнице королевы Саиды, а еще знаешь, как она туда попала? – Просвети меня, ангел. Сначала я снова ее целую, чтобы разгладить складочки на лбу. И при этом улыбаюсь, потому что хочу ее, даже когда она так сердита. – Царица Савская как-то нанесла Саиде неожиданный визит вежливости. Она принесла с собой подарки, а среди них – по чистой случайности – оказался сенет. – Нефертари расслабляется в моих руках. Я ласкаю ее живот, ноги, целую груди. Больше всего мне хочется провести весь день с ней в постели. – Откуда ты знаешь, что это именно та игра, которую мы ищем? Нефертари тоже не может удержать пальцы на месте. Они нежно поглаживают шрамы у меня на плечах, пробегают по моим татуировкам и рисуют линию до того места, где наши тела уже снова могли бы соединиться. Я сглатываю. – Наверняка узнаем только после того, как Намик ее найдет. Отстранившись от меня, Нефертари встает: – Мне надо на нее взглянуть. Я падаю обратно на подушки: – Конечно. Ее уже ищут. Сокровищницы Саиды забиты до потолка. Намик принесет игру в зал аудиенций и сразу даст нам знать. Иди сюда. – Нет. – Абсолютно голая, она направляется в соседнюю ванную. Подперев голову рукой, я смотрю ей вслед. – Если не хочешь, чтобы тебя застукала Исида, то лучше снова воспользуйся окном. – Я мог бы принять с тобой душ. Поднявшись, я следую за ней. Нефертари уже пустила воду и тянется за куском мыла. Запах лаванды щекочет мне нос. – Только если в этот раз мне можно будет помыть тебя. – Ни в чем себе не отказывай, принцесса. Часом позже я жду Нефертари возле входа в женское крыло, чтобы вместе с ней идти в зал для аудиенций. На ней белые шаровары, майка и сандалии, которые подарила королева. Блестящие распущенные волосы ниспадают по спине. Взлохмаченными они мне больше нравятся. Когда Нефертари выходит и замечает меня, глаза у нее начинают радостно блестеть. Как же мне хочется взять ее за руку, хочется притянуть к себе и поцеловать, но это был бы совершенно неправильный сигнал. Такого желания близости у меня не возникало уже больше двенадцати тысяч лет, и оно абсолютно не к месту. Это единственная причина, по которой я держусь на расстоянии, пока мы шагаем по ярко расписанным коридорам, где полы выложены мозаикой самых разных цветов. Везде пахнет миррой и ванилью. Эти проходы тоже освещаются огнем джиннов, горящим в больших золотых чашах. В золоте выгравированы наши истории. Они рассказывают об Атлантиде и о войнах бессмертных. Я с удовольствием бы задержался с Нефертари во дворце джиннов подольше. Она до сих пор почти ничего тут не видела. Я мог бы показать ей город, водопады. Мы бы спали под звездным небом пустыни и занимались любовью. Однако все это останется лишь мечтой. – Я звонила Малакаю, – нарушает она молчание, перед тем как мы подходим к залу. – Рассказала ему про сенет, но промолчала про бурю. Если будешь разговаривать с ним, пожалуйста, ничего об этом не говори. Я киваю, потому что больше не буду с ним разговаривать. Или, вернее, буду только тогда, когда он уже не сможет ее отругать. Двое стражей в синем обличье джиннов парят в трех футах над землей. Они тяжело вооружены, носят золотые цепи на шеях и широкие золотые браслеты. Судя по всему, обычно они охраняют королевскую сокровищницу, а это явно означает, что сенет найден. Стражи кивают нам в знак приветствия, и дверь как по волшебству открывается. За ней за столом королевы уже ждут мои друзья, Кимми, Исрафил и Сет. На их лицах не заметно облегчения от находки. Кажется, наоборот, появилось еще больше вопросов. На миг у меня зарождается надежда, что наше с Нефертари время еще не подошло к концу. – Теперь ты совсем не похожа на рака, – заявляет Гор, шагая нам навстречу и заключая ее в объятия, а она смеется в ответ на его наглость. Я едва сдерживаюсь, чтобы силой не оторвать друга от Нефертари. Очень помогает пристальное внимание Сета. Вчера он помог, и теперь я перед ним в долгу, но ни на мгновение не поверю в его самоотверженность. Маска осознания и раскаяния, которую он носит, не вызывает у меня ни капли доверия. Сет не должен узнать, насколько значима для меня эта девушка. От понимания, что она в принципе для меня значима, я вздрагиваю. Но врать самому себе не могу. После Нейт ни одна женщина не вызывала во мне подобных чувств, но и они пройдут. Нефертари восхищает меня, вот и все. Наверняка все дело в этом. – Я не сомневалась, что ты прорвешься сквозь бурю, – говорит Энола, когда мы приближаемся к столу. Гор ерошит ей волосы: – Само собой, ты же считаешь его венцом творения. Очнись, малышка. Как бы мне ни хотелось это признавать, но без Сета он бы оказался в полной заднице. Сет никак не комментирует это заявление. – Игра, – произносит он, глядя на Нефертари. – Кимми рассказала нам о вашей теории, Намик отправился искать ее и нашел. Сет аккуратно придвигает к ней ящичек. Нахмурившись, Нефертари разглядывает его, однако не притрагивается. – Вообще-то это невозможно. – Очевидно, нет. – Может, посвятите нас в вашу загадочную беседу? – требует Гор. – На игровом поле греческие буквы, – объясняет Кимми. – Это крайне необычно, потому что надписи на клетки наносились в строго определенном порядке. На первом, как правило, рисовали иероглиф рождения. Мой отец как-то сделал нам сенет. Помнишь, Тари? Малакай всегда нас обыгрывал. Цель – перевести свои фишки в дома богов. Они находятся вот тут, в конце, на последних четырех полях. Это вроде как путешествие. Некоторые клетки приносят удачу, другие – невезение. – Она смотрит на кузину, но та молчит. – На данной же игре только греческие буквы, хотя этот алфавит стал использоваться лишь в девятом или десятом веке до нашей эры. – Кимми ниже наклоняется над сенетом. – Правда, в этих буквах еще очень много сходства с финикийским письмом, оно как раз древнее. Греческий алфавит произошел от него. Видишь вот эту дельту? – Она показывает на лежащий на боку треугольник. – Это классический финикийский. И все равно это странно. Нефертари умерла в 1255 году до нашей эры, тогда еще точно не писали на греческом языке. Это не может быть ее игрой. – Это семейство меня немного пугает, – громко шепчет Гор, но улыбается Кимми с видом гордого отца. Хотя наверняка в этом качестве девушке его рассматривать не нравится. Очнувшись от оцепенения, Нефертари вытирает ладони о штаны, после чего придвигает ящичек к себе. Затем поднимает его, внимательно изучает со всех сторон и в конце концов трясет. Однако со стороны ящичка не слышится никакого дребезжания, чего можно было бы ожидать, если бы игровые фигурки до сих пор лежали внутри. – Ящик не открывается, – замечает Намик, когда она берется за маленькую ручку. – Так я и думала. – Нефертари ставит коробочку обратно. – Значит, сенет тебе подарила царица Савская. Она говорила, что он из гробницы Нефертари? – уточняет она у Саиды. – Нет, прямо она не говорила. Но когда Кимми вчера рассказала нам обо всем, я сразу вспомнила об этой игре. Нефертари задумчиво кивает. Буквами помечено не каждое поле. Некоторые пустые. Я их пересчитываю, и получается двадцать четыре подписанных клеточки. Потом я протягиваю палец, чтобы коснуться одного из полей, но Нефертари его перехватывает: – Я бы не стала этого делать. – Ты не думаешь, что это буквы для кода, который мы нашли? – Я даже почти в этом уверена, но нужно нажимать на них не случайным образом, а в правильном порядке. Такого я еще не видела. Судя по всему, Соломон специально ее сделал. Это явно не настоящая игра царицы. – Но подсказка в гробнице однозначная, – вмешивается Сет. – Верно. Намек на игру оставлен в гробнице и, весьма вероятно, самим Соломоном. Он никому не смог бы такое доверить. Поэтому отправил ее с сыном обратно домой, чтобы царица Савская привезла ее тебе. – Нефертари переводит взгляд на Саиду: – Им требовалось сохранить ее в безопасном месте, куда не сможет проникнуть ни один вор и уничтожить. Просто чудо, что мы заметили зацепку в гробнице. – Ты знаешь правильную последовательность? – интересуется Саида. К тому моменту вокруг нас собралось несколько ее ученых. Они уставились на ящик так, будто тот сделан из чистого золота. Хотя на самом деле он изготовлен из слоновой кости, а не из дерева, как обычно, потому что должен был выдержать испытание временем. – Я бы ввела буквы в такой очередности, как они располагались на ремне. Хочешь это сделать? – Она подталкивает ящичек к Сету. – Без тебя мы бы не обнаружили рисунок на фигурке. Я хмурюсь. Разумеется, она ему благодарна, но это уже определенно перебор. Впрочем, прежде чем я успеваю возразить, Нефертари уже называет первую букву: – Омикрон. Сету требуется пара секунд, чтобы найти маленький кружочек. Алфавит нанесен на клетки не по порядку, однако, когда бог нажимает на небольшой квадратик, тот отщелкивается вверх, и теперь двухдюймовый кубик можно вытащить из коробки. Раздаются удивленные возгласы. Процедура повторяется с «альфой», «тетой», странной «дельтой», «ро» и «бетой». Девчонка запомнила не только буквы, но и правильную последовательность. После этого на ящичке остается шесть квадратных отверстий. Все присутствующие в ожидании поворачиваются к Нефертари. Она тянет за ручку коробки, но та по-прежнему не двигается. – Наверное, нужно было все-таки вынимать поля в каком-то другом порядке, – осторожно замечает Сет. Девушка ничего не отвечает. – Или мы просмотрели одну букву на ремне, – вслух рассуждаю я, хотя уверен, что мы осмотрели его самым тщательным образом. Сет изучает квадратики. Затем один за другим кладет их обратно на стол, где к ним тянется Намик и еще раз разглядывает. – Мы что-то упускаем, – обращается ко мне Нефертари. – Мне нужно позвонить Малакаю и описать ему проблему. А мобильный в комнате. – У всех букв замкнутая геометрическая форма, – впервые за вечер открывает рот Исрафил, когда она уже собиралась уйти. Нефертари разворачивается к ангелу и моргает. – Что ты имеешь в виду? – переспрашиваю я. А Данте уже хватает один квадрат, рассматривает букву и берет следующий. – Ты прав, – одобрительно кивает он. – Большинство букв греческого алфавита незамкнуты. У них есть по одной или больше открытых сторон. «Гамма», например, или «зета». Исрафил кивает: – Совершенно верно. Мне бросилось в глаза, что все буквы в этом коде замкнутые. Во всех остальных клетках, которые еще не вытащены, открытые буквы, кроме одной. – Он указывает на «фи». Эта буква состоит из вертикальной линии, к верхнему концу которой примыкают два полукруга. Таким образом, мы имеем закрытую геометрическую фигуру. – «Фи» – это единственная буква, которая еще вписалась бы в этот ряд. – Попробуй, – говорит ему Данте. Взгляд Исрафила ненадолго останавливается на королеве, потом на Нефертари. – Вы позволите? – как ни странно, спрашивает он. После того как обе кивают, высший ангел нажимает на букву. Воцаряется такая тишина, что пролети муха, и все бы услышали. Раздается тихий щелчок, и камень действительно отщелкивается. Кимми от возбуждения хлопает в ладоши, а Исрафил достает квадрат. Несколько секунд ничего не происходит, и мне начинает казаться, что мы ошиблись, как вдруг стенки ящичка раскладываются. Саида шумно втягивает в себя воздух. Нефертари хватает меня за руку и стискивает ладонь. И при этом широко улыбается Сету, который улыбается в ответ. Данте закидывает руку на плечи Исрафилу, а лицо высшего ангела сияет. Гор хватает Кимми, поднимает ее и коротко чмокает в губы. Энола лишь качает головой. Намик, сохранивший холодный рассудок, раскрывает часть короба, служившую игровым полем. Сейчас становится видно, что боковые стенки скреплялись друг с другом своего рода петлями, а внутри вообще нет ящика. Послание, которое нам предстояло найти, высечено на слоновой кости и состоит ровно из трех иероглифов. – Тут сокращенное тронное имя Рамзеса II, – придя в себя, произносит Гор. – Wsr-maat-ra. Это шутка такая? Еще одна загадка? У меня уже в голове все перепуталось. – Это не шутка. Совсем нет. – Нефертари выглядит более чем довольной. – Думаю, я знаю, где Соломон спрятал Скипетр света. И это умно с его стороны. – Ни слова больше. – Голос Исрафила свистит в зале, словно кнут, и джинны отшатываются. На миг они, по-видимому, забыли, кто находится среди них. Саида хлопает в ладоши, и в мгновение ока ученые покидают зал. Даже Намик присоединяется к ним. Несмотря на это, мне кажется, что в итоге остается слишком много свидетелей. Однако я не имею права кого-то прогонять. Если Исрафил желает, чтобы Нефертари раскрыла тайну в присутствии Сета, это его решение. – Где он? – Голос Исрафила дрожит, когда он вновь обращается к ней. Я вижу алчность у него в глазах, и мне становится страшно за Нефертари. Ничего высший ангел не хочет сильнее, и вот скипетр так близко. Голос звучит твердо, и девушка с осторожностью подбирает следующие слова: – По приказу Рамзеса прямо на берегу Нила выстроили Большой храм в Абу-Симбеле. На одном из порталов у входа в храм сидят четыре колоссальные статуи, представляющие самого Рамзеса. Но над порталом – прямо между гигантскими сидячими скульптурами – находится еще одна фигура – Ра. Он выглядит так, будто выходит из храма. Слева и справа от него в камне высечены изображения самого Рамзеса. Они обрамляют бога солнца. Собственно, фигура Ра является еще и воплощением самого Рамзеса, потому что сопутствующие атрибуты вместе с богом образуют ребус. – Что такое ребус? – осведомляется Гор у Кимми. – Загадка в картинках, – рассеянно откликается та, целиком сосредоточенная на объяснениях кузины. – Совершенно верно, – подтверждает Нефертари. – Это образное представление солнечного диска Ра. – Она показывает на круг, вырезанный на слоновой кости, внутри которого находится еще один круг, поменьше. – Фигура Маат тут обозначает справедливость, а скипетр с головой зверя олицетворяет атрибут могущества. Из всего вместе складывается, как ты уже правильно заметил, тронное имя Рамзеса – «Могущественен правдой Ра». На этот раз уже Кимми бросается на шею Гору. – То есть нам нужно искать скипетр в Большом храме Абу-Симбела? – со скепсисом интересуюсь я. – Надеюсь, мы не найдем там еще одну дурацкую загадку. – Гор высвобождается из объятий Кимми. – Это постепенно начинает надоедать. – Уверена, он там, – говорит Нефертари. – Почему ты так думаешь? – Я поворачиваю к себе разложенный сенет. Там только эти три иероглифа, и помимо ее интерпретации, мне в голову больше ничего не приходит. – У меня такое предчувствие. – Она сжимает в ладони анх со своей шеи. – Оно всегда появляется, когда я приближаюсь к цели поисков. – Предчувствие. – Не знаю, что на это сказать. – Тогда давай заканчивать с этим? Я смотрю на Исрафила, и тот медленно, но согласно кивает. Продолжая сверлить взглядом иероглифы, он как будто слегка побледнел. – Мне надо домой, – настойчиво говорит Нефертари, в то время как остальные начинают строить планы о том, как быстрее всего добраться до Абу-Симбела. – Я нужна Малакаю. – Конечно. – Мне она тоже нужна. Мне нужна еще одна ночь с ней. Только вот это было бы невероятно эгоистично. Самое позднее завтра она меня возненавидит. – Надо выезжать прямо сейчас. Это же не на соседней улице. – В ее голосе звучит мольба. – Сомневаюсь, что мы найдем там скипетр, – слышу я уже свой собственный голос. – И почему же нет? – Очевидно, Исрафил прислушивался к нашему разговору. – Ты что-то от нас скрываешь? – Естественно нет, – фыркаю я. – Но теперь храм стоит вовсе не на том месте, где был построен. Люди полностью разобрали его и собрали заново, вы забыли? Если Скипетр света находился там, то сейчас он наверняка пропал. – Нет никаких упоминаний о том, что во время работ нашли какой-либо скипетр, – спорит Нефертари, а потом накрывает ладонью мою руку: – Мы обязаны попробовать. Какой сегодня день? – спрашивает она, однако получает в ответ только недоумение на лицах. Для нас человеческие временны́е понятия не имеют значения. – Двадцать первое октября, – приходит на помощь Кимми. Нефертари тыкает меня: – Может, это и есть знак, который тебе требовался, неверующий? Завтра «Фестиваль солнца». Даю руку на отсечение, что Соломон спрятал скипетр в одной из четырех скульптур, к которым только два раза в год пробивается солнечный свет. Мы не можем ждать до февраля. – Она права. Едем в Абу-Симбел, – решает Исрафил. – Я сейчас же оповещу Джибриля и Микаила. Высшие ангелы должны вместе принять Скипетр света. Чего и следовало ожидать. С тех пор как меня лишили ранга, я старался избегать бывших сотоварищей. Так и не простил их за то, что лишили меня власти, а завтра скипетр возьмут лишь трое. На секунду у меня мелькает надежда, что мы ошибаемся. – Утреннее солнце достигнет последней комнаты храма почти в шесть часов. «Солнечное чудо» продлится всего двадцать минут, – напоминает Нефертари. – Знаю, милая, – отвечает Исрафил. – Я сам планировал с Рамзесом постройку этого храма. Если Скипетр света там, я его найду. – Нефертари тихо ахает. Однако Исрафил просто потирает руки. – Мне понравилось этим заниматься, а Рамзесу непременно хотелось чего-то особенного. Так что я кое-что придумал. Это был необыкновенный человек. Он обладал видением и питал искреннюю страсть к своей стране. Ни до, ни после него не было фараона, действительно достойного стать воплощением Ра. Я смотрю на Данте, который сохраняет бесстрастное выражение лица. Они с Исрафилом уже давно пара, но до тех пор… Я уже забыл об этом. Исрафил несколько лет жил во дворе Рамзеса. Воевал на стороне фараона и был самым близким его соратником. Я никогда не видел, чтобы Исрафил настолько сближался с человеком, и даже не уверен, что Данте значит для него так же много, как Рамзес. – Когда выезжаем? – интересуется Нефертари. – Немедленно, – приказывает Исрафил. – Микаил и Джибриль будут на месте к нужному времени. – Хорошо, – говорит она и разворачивается, чтобы покинуть зал. Я пытаюсь игнорировать пронзающую меня боль. Наше время подошло к концу. Так даже лучше. И для нее, и для меня. Каждое прикосновение только заставляло бы сильнее осознавать то, чем я не буду владеть. А так у меня хотя бы останется надежда вернуться в Атлантиду.