24. Яр

Всю оставшуюся прогулку Инга бегала от меня. Это до невозможности сильно злило, потому что я не считал себя уродцем или каким-то монстром, поэтому впервые столкнулся с таким нежеланием девушки обниматься и целоваться со мной! Я ж не секс ей предлагал, хотя я не был бы против медленно раздеть Ингу, уложить на свою кровать в отеле и любить, любить, любить.

Сердито хмыкнув, я откинулся на спинку стула и подставил лицо ветру. Я едва ли успел сделать несколько вдохов и выдохов, как мой телефон зазвонил в кармане.

Достав его, я несколько секунд задумчиво рассматривал экран, а потом ответил:

— Привет, куколка.

Ада на той стороне звонка сердито зарычала.

Господи, меня окружают злые женщины!

— Я тебя убью, Яр.

Вытянув ноги, я спокойно посмотрел на собственные ногти, затем перевел взгляд на Ингу, которая весело общалась с капитаном.

— А в этот раз я что натворил?

— Почему я услышала новую песню уже после Кирилла и Матвея?

Я заставил себя не выругаться. Я просил своих парней, чтобы они не показали песню Аде, ибо я знал какая у неё будет реакция. Для неё новая песня — станет возможностью вцепиться в мои яйца с такой силой, что отпустить она их лишь после того, как мы закончим с мировым турне нового альбома.

— Потому что я знаю, какой сучкой ты можешь стать, куколка, — мягко сказал я.

— Но эта песня самородок! — Продолжала твердо настаивать Ада. — Она станет не просто хитом, она взорвет к чертовой матери хит-парады! Только представь себе заголовки!

Я автоматически поморщился, потому что это означало одно — два года моей жизни будут выставлены на обозрения всему миру. Я не смогу нормально жить и шанс завести более сильные отношения с Ингой стремительно катились к нулю.

— Для меня это клетка, куколка.

Ада раздраженно вздохнула. Мы не впервые вели этот с ней разговор. Как бы сильно сестра меня не любила, но она умела четко разделять работу и личную жизнь. И сейчас я разговаривал не со своей сестрой, а со своим менеджером.

— Ты прекрасно знал о последствиях, когда скинул эту песню мальчикам.

Да, я знал.

Я ведь мог похоронить эту мелодию, чтобы ее никто никогда не увидел и не услышал. У меня была возможность дать себе ещё немного времени, но я не мог отказать эгоистичной части себя в том, что моя любовь к Инге была услышана по всему миру. Только осознание этого будет греть меня, когда я буду валяться в очередном номере на неудобной кровати и вспоминать каждый момент, который я провел с Ингой.

— Ты чертовый романтик. Иногда я забываю об этом, — прошипела мне Ада. — Я видела записи на ютубе. Где ты играл на рояле в своём любимом баре. Теперь тебе нужно быть в разы осторожным, потому что все знают где ты.

— Я помню, куколка.

Ада недовольно зацокала языком:

— Когда начнутся настоящие проблемы, лучше позвони мне.

— Ну, конечно, куколка. Я всегда рад спустить своего ручного цербера на журналистов, папарацци и фанатов, — заворковал в трубку я.

Инга обернулась и устремила свой взгляд. Меня мгновенно всего передернуло, но я нашел в себе силы, чтобы послать ей максимально сексуальную улыбку и даже подмигнуть. Инга покачала головой и последовала за капитом.

Мы возвращались обратно в порт, где нас должна была забрать машина и отвезти в отель. Я даже успел позвонить Кларе и договориться за ужин на двоих. Может Инге и не нравилось, что я тратил деньги налево и направо, но не одна женщина не устояла ещё перед красивыми ухаживаниями.

— Иногда мне кажется, — внезапно с искренностью заговорила Ада, — что эта поездка не пойдет тебе на пользу, Яр. А сделает только в разы хуже.

Моё сердце учащенно забилось, когда я увидел, как Инга завела прядь волос ухо, а морские брызги упали ей на лифт платья. Ещё бы чуть-чуть и ткань стала бы просвечиваться и я бы увидел цвет ее лифчика.

— Наверно, ты права, — быстро согласился я.

Ада опешила от моего ответа. Я не хотел продолжать этот разговор, поэтому быстро продолжил:

— Мне нужно бежать! Люблю тебя, куколка.

И мгновенно отключился. В уме я сделал пометку, что первым делом по приезду домой я врежу по носам своих парней за то, что они не сумели сдержаться и рассказали обо всём Аде. Они никогда не были способным дать отпор, ибо мою сестру не просто так обзывали танком и цербером.

— Валькирия, — радостно позвал я Ингу.

Та мгновенно вскинула руку и показала мне неприличный жест.

— Ай-ай, — притворно возмутился я. — Настоящие леди так не делают.

— Сейчас эта леди ударит тебя коленом в пах, — сухо заметила она.

Капитан, стоявший рядом с нами, хохотнул и ушел.

— Неужели ты хочешь лишить меня возможности заделать кучу маленьких Яров?

Инга всего на секунду задумалась, а потом скривилась:

— Звучит просто ужасно, — она облокотилась об край яхты.

Я мгновенно напрягся всем телом, готовый в любую секунду ловить ее. Но это мне совсем не мешало смотреть, как на ее красивой попке задралось платице и обнажило нежный участок кожи ее бедер.

— Не верю, — заявил я. — Я почти уверен, что ты хотела бы, чтобы я поцеловал тебя так сильно и глубоко, чтобы у тебя подкосились ноги.

Щеки Инги мгновенно вспыхнули. Я наклонился ближе, словно молчаливо пообещав, что выполню свои слова. Я медленно провел пальцем по нежной коже ее ладони: от кончиков пальцев до самой шеи. И я чувствовал, как Инга затрепетала под моими прикосновениями.

— Я уверен, что ты сейчас отчаянно сжала свои бедра, потому что хочешь меня, — продолжил ворковать я и оставил мягкий поцелуй на ее линии челюсти. — И я уверен, что ты бы сладко стонала подо мной. И я бы стал отличным мужем и великолепным отцом, валькирия.

Инга чуть не задохнулась.

— Серебрянцев, — хрипло произнесла она.

Наши взгляды встретились.

— Что?

— Сделай это, — потребовала она.

— Я бы с радостью подчинился, валькирия, — теперь я оставлял дорожку из поцелуев на ее шеи. Ее пальчики запуталась в моих волосах, а мои руки со всей силы впивались в ее талию. Я отчаянно сдерживал себя, чтобы не положить ладони на ее попку. — Просто скажи чего ты хочешь.

Инге пришлось шумно втянуть носом воздух, чтобы прошептать:

— Поцелуй меня, Серебрянцев.