56. Яр

— Забавно, — протянул я.

Я тяжело дышал, потому что никак не мог отойти от концерта. В этот раз он дался мне ещё тяжелей, чем я думал. Да, адреналин и восторг спасал, как и поддержка парней, но это всё равно был не тот эффект, на который я рассчитывал.

Опустившись в любимое кресло Кира, я вытянул ноги. Рукав моей рубашки задрался, но я тут же опустил его. Все мои синяки сошли, а ссадины зажили, но иногда я чувствовал фантомную боль.

И в такие моменты меня спасала только пробежка.

— Плохо выглядишь, — заметила Инга.

Осторожно приоткрыв один глаз, я вновь удивленно посмотрел на неё. Я думал она уже ушла. Вновь оставила меня, но она сидела напротив и внимательно рассматривала меня в ответ.

— Неужели Ада совсем не заботится о тебе?

— Мне никто не нужен, чтобы заботиться обо мне, — отозвался я. — Мне уже не пять лет. Я не ребенок, Инга.

Инга тяжело вздохнула. Ее рукопись лежала на столике, который разделял нас двоих. Мой взгляд жадно скользил по ее фигуре. Я совсем не знал, что мне стоило сделать. Извиниться? Упасть ей в колени? Молить о пощаде? Но я не один был виноват.

— Вторая часть альбома, — начала говорить Инга, — тебе…. Неужели тебе было настолько плохо?

Я содрогнулся от ее слов. Она заметила, как меня передернуло и нахмурилась. Я же дрожащей рукой потянулась за бутылкой с водой. Это концерт окончательно выбил из меня остатки жизни, которые позволяли удерживать себя на плаву. Ада получила, что хотела. Фанаты получили. Спонсоры и остальные дяди тоже.

— Я собирался сделать тебе предложение, Инга, — хрипло произнес я. — В тот день, когда ты уехала к себе домой, я собирался сделать тебе предложение, но журналисты всё испортили.

Брови Инги изумленно изогнулись, а я просто смотрел на неё. Какая же она красивая! Невероятно прекрасное создание, явившееся из самих небес.

— Какой же ты дурак, Серебрянцев.

Я хрипло рассмеялся. Крышечка от бутылки упала мне под ноги, а я сделал осторожный глоток. Пить хотелось неимоверно, но ещё сильней я мечтал о том, чтобы ласково коснуться ее кожи, вдохнуть аромат ее тела и вновь почувствовать себя так, словно этих двух месяцев не было.

— Какой уж есть, Инга.

Она вновь поморщилась.

— Перестань меня так называть, — потребовала она. — Это звучит неправильно.

Я устало выдохнул. С каждой минутой усталость брала надо мной вверх. Ещё немного и я окончательно вырублюсь. Я даже толком не понимал, о чем она говорила. А как мне ее звать? “Валькирию” она так и не полюбила.

— Тебе стоит уйти, — тихо сказал я. — Охрана тебя проводит.

Осторожно встав, я слегка пошатнулся, но сумел добраться до дивана и рухнуть на него. Мне нужен сон. Хотя бы несколько часов, чтобы я сумел набрать сил для нового рывка. Завтра выступать на чьём-то дне рождения. Послезавтра презентовать альбом на утреннем шоу. А послепослезавтра…

— Шшш, — зашипела на меня Инга. — Не говори. Тебе нужно поспать.

Неужели я говорил вслух?

— Ты всегда много болтал, Серебрянцев, — с мягкой улыбкой сказала она. — Ты даже когда спишь болтаешь.

Я устало улыбнулся.

— Я правда люблю тебя, — одними губами выговорил я. — Мне жаль, что так всё получилось.

К моему глубокому сожалению, я не услышал слова, которые в ответ сказала мне Инга. Тьма окончательно захватила мой разум, а усталость взяла вверх над телом. Единственное, что я сумел различить — ее пальцы, крепко переплетенные с моими.