Глава 11
— Ну, здравствуй, краса моя ненаглядная. Скажи честно, Сомелье, ты умеешь сидеть на своих нижних костях спокойно? — выпустив замысловатое колечко дыма, похожее на знак бесконечности, певуче поинтересовался из своего угла Князь, одетый уже знакомую рубашку и штанишки. Ноги все так же босы, внешность столь же прекрасна, а большая зала без особых изменений. Разве что чуть теплее стало, да и только.
А вот со мной резко произошло то, чего раньше никогда не было — я дар речи потеряла. Ничего себе приветствие!
— И вам не кашлять, Темнейший, — натянув подол белоснежной рубашки на коленки, отозвалась я, малость оскорбившись отзывом в адрес моей пятой точки. Ничего там не кости! — Что на сей раз вашей душеньке неугодно?
— Я просто задолбался, Сомелье, — сразу и предельно честно выдал Темнейший, окончательно вогнав меня в ступор.
Ну как бы… бывает. Но я то-то тут причем?!
— Сердешно звиняюсь, — я серьезно покивала, всеми фибрами души желая как следует стукнуть этого постоянного курильщика. — Но я тут каким боком?
Вот честно, в этом мире иногда здорово не хватало правосудия, гуманизма и гигиены. Но конкретно Минздрав был жуть, как необходим!
Нет, вы его необоснованный наезд слышали? Да у него ж от табака совсем мозги свернуло!
— Зараза моя бессмертная, — небрежно отбросив тонкую резиновую трубку с серебряным мундштуком, Княже наклонился в кресле вперед, опираясь локтями о колени. — Ты специально меня бесишь или где?
— Или там, — искренне отозвалась я и, не удержавшись, от души зевнула. — Чем я вам опять не угодила?
— Вот этим самым!
Я удивленно моргнула. Либо что-то, либо одно из двух: или ему надо бросать курить, или мне, наконец, выспаться!
И вообще, я человек местами культурный, и ладошкой прикрыть рот не забыла. Так что если у кого-то претензии есть, то они точно не обоснованные!
— А?
— Бэ! — гаркнул Князь. И, невесело хмыкнув, сцепил пальцы в замок и как-то умудрился двумя из них потереть переносицу. — Сомелье, Тьмы ради, объясни, какого упыря я должен не высыпаться из-за тебя? М? Мне, по-твоему, проблем мало?
— Ваше Темнейшество, — укоризненно посмотрела на этого чудика с явной манией величия. — Мне, конечно, лестно, что вы ночами не спите, нервы тратите, валериану ведрами хлещете и последнюю седину закрашиваете. Но не надо. Я девочка взрослая, и ничего со мной не случится! Тем более у меня Гил есть.
— Тем более у меня Гил есть, — передразнил меня Темнейший противным голоском. А потом ка-а-ак рыкнет. — Бесишь!
Я демонстративно прочистила уши.
Слышали, проходили, знаем! Можно перейти сразу к сути?
— Сомелье, — тяжко вздохнув, будто разговаривая с умалишенной, молвил Великий Князь свое слово не менее великое. — Мне, конечно, лестно, что ты кинулась выполнять мое поручение сломя голову, и не спишь денно и нощно. Но границы видеть надо!
— Не, ну как бы, — и тут я густо покраснела, вспомнив некстати одну такую маленькую деталь. А точнее, если первые дни мы с Гилом честно совали свои любопытные носы во все академические дырки… то с наступлением учебного года забыли о шпионаже от слова совсем!
И как теперь в этом признаться?
— О, нет, — наткнувшись взглядом на мои пунцовые щеки, Темнейший вдруг усмехнулся. Мне показалось даже, что он повеселел! Вот невнятный тип, а? — Ты ведь о моей просьбе даже не вспомнила, да? Что, Сомелье, память девичья? Или гордость липовая?
— Ничего не девичья, — я возмущенно фыркнула, складывая руки на груди. — Мы, попаданки, народ хоть и маленький, но гордый, и совесть всё-таки имеем. Выполнила я ваше поручение, десяток листов исписала, каждый угол академии облазила! А потом звиняйте, учеба началась. Халявить я не привыкла.
— Да неужели? — изумился мужчина, тряхнув небрежным хвостом темных волос. Серебряные цепочки тихонько звякнули, и Князь лениво хмыкнул, откидываясь обратно на мягкую спинку. — Ну, давай, показывай, что ты там намалевала.
— Да с радостью! — гневно блеснула я глазами… И осеклась. Показывай, ага. А каким, я извиняюсь, раком?! — Только… список в академии остался.
— Охре… — заикнулся было Князюшка, но потом решил, видимо, что такой персоне, как он, так выражаться не комильфо. — То есть о конспектах и уроках до посинения она не забыла, а всё остальное вылетело из головы? Чудесно, Сомелье!
— Знаете что?! — я вспыхнула моментально, как сухая солома в ядерную жару. — Я вообще-то просто спать легла, и не могла представить, что мне нужно было в этот момент обнять эти несчастные бумажки! Или что, мне надо было сунуть листы под подушку, а перед тем, как заснуть, попросить суженного присниться? Или как? Темнейшество, а вы? Ворону свою прислать не могли?!
— Это сокол, — Темнейший отчетливо скрипнул зубами, а потом еще и руками развел, да ядовито так процедил. — Хоть это запомни, глупая твоя голова! И выспись уже, зараза разговорчивая. Мне, для нормального самочувствия, достаточно пару часов сна, но даже сутки будут бесполезны, если ты изводишь себя бессонницей! Заруби себе уже на носу — мы связаны, нравится тебе это или нет.
— Эй! Я об этом не просила!
— Я тоже, — криво усмехнулся Князюшка. — Но воля Морены не обсуждается. Так что веди себя прилично!
— Уж кто бы говорил, — не сдержавшись, я все-таки швырнула в его сторону первую попавшуюся подушку. Что-что? Кто там сидит передо мной? Сильнейший мира сего, второй после богини? Да он просто наглая, самодовольная фря! — Наказали обоих, но по струнке должна ходить только я? Ограничивать себя во всем, чтобы вы ненароком не почесались? А ваша-то, какая роль, а? Лежать и в потолок плевать? А давайте наоборот!
— Да что ты об этом знаешь, Сомелье? — непонятно усмехнулся Темный Князь и, уже не глядя на меня, снова потянулся к кальяну, равнодушно бросив. — Спать иди.
— И не подумаю, — упрямо вскинула я подбородок, не собираясь так просто сдаваться. — Я хочу объяснений. И подробностей! Имею я право знать всё или нет?
Вместо ответа Темнейший выдал кривую улыбку…
И меня выкинуло из сна!
Ночь, тишина, темнота и мирно сопящий Агилар в общажной комнате — вот, что предстало перед моими глазами вместо напыщенного, наглого правителя. Шикарненько!
Люлей ни за что дал, по ушам красиво проехался, настроение изгадил, интерес разжег и красиво смылся. Ну и кто он после этого, а?!
Не боясь разбудить своего ушастенького, я сердито бухтела и ворочалась добрую половину ночи, пытаясь настроить себя, заснуть, вернуться и намылить шею этому невесть что возомнившему о себе Князьку. Но всё было тщетно. То ли злилась сильно, то ли что… Но в слабое подобие вязкой полудремы удалось провалиться лишь на рассвете, когда в комнате стало заметно светлее.
И вот тогда, на границе сна и яви, произошло кое-что совсем уж странное. Просто я вдруг почувствовала, как по контуру моего лица в невесомой ласке пробежались чуткие мужские пальцы, а горячие губы коснулись уха насмешливым:
— Бесишь!
И я наконец-то провалилась в глубокий сон без сновидений.
Вот и как после этого обозвать мой личный кошмар? Боюсь, что только упырем! Или я не права?
Хотя, где-то в самой глубине души, где-то там сразу за почившей совестью и незыблемой добродетелью, Темнейшему я была немного благодарна. Самую чуточку! Я ведь все-таки нормально выспалась в кой-то веки.
Но куда большую благодарность я испытывала Агилару, который не стал меня будить. Естественно, выбирая между двумя персонами, особо нежные чувства я буду испытывать только к своему ушастику!
Так или иначе, благодаря заботе двух мужиков разом, я проснулась только, когда за окнами неумолимо приближался вечер. Ах, да! И проснулась я не одна — метаморф вместе со мной давил морду подушкой.
— С добрым утром, — хрипло отозвалась я, глядя в сонные, узкие желтые глаза прикорнувшей на моей груди змеи. — А Гил где?
— Уш-ш-шел, — кто не видел, как зевает кобра, честно советую не смотреть. Для неподготовленной психики зрелище еще то. Зубастенькое! — С темным. Давно.
— Дрогар, — я привычно скривилась при упоминании о темном эльфе. Честно, видела я его все время часто, но как бы не старался он и Агилар, больше нравиться крылатый мне не стал. — Опять его морда. Что на этот раз?
— Лесь, — метаморф глянул на меня совсем уж укоризненно. — У Отступника мало друзей. Гил это ценит.
— А я что, против? — потянувшись, я села, наблюдая, как змей скатывается мне на живот, продолжая сверлить меня своими совестливыми глазищами. — Пускай развлекается, мне-то что?
В ответ на это метаморф только головой покачал, лениво раскрывая капюшон:
— Ты б тоже подругу завела.
— О, нет, — протестующе цокнула я языком. — Такие люди не плесень, они так просто не заводятся. Да и вообще, Саас… Ты прекрасно знаешь, что почём. Мне нельзя иметь друзей.
— Но попытаться-то можно?
Я махнула на него рукой, направляясь в ванную, прихватывая полотенце на ходу. Ага. Бегу и тапочки теряю, каждому встречному свою дружбу предлагать! Не, желания и потребности Агилара я прекрасно осознаю, понимаю и принимаю… Вот только далеко не всегда удается рьяно рвущийся наружу эгоизм отключить!
Я слишком долго была одна, и внезапно оказалась не готова снова остаться в гордом одиночестве. Конечно, можно было бы попросить Гила остаться со мной после окончания академии. Но я точно не смогу заковать единственного близкого человека в кандалы собственной единоличности! Не берусь утверждать, однако кажется мне, что после альма-матер, путь моего ушастенького лежит на земли темных эльфов.
Да и вообще! Мы, конечно, об этом еще не разговаривали, я так вообще, заикнуться боялась… Но после того, как объявился Темный Князь, тайна моего попаданства оказалась легко, и почти играючи раскрыта. Следовательно, Агилар выполнил свою клятву, данную мне когда-то на светлоэльфийском алтаре. И теперь он, так сказать, официально свободен!
Ну, вот и накладывались все события одно на другое: и окончание клятвы, и дружба с темным. С каждым днем мне всё больше и больше казалось, что я начинаю терять друга. А тут еще Саас со своим «заведи подругу», будто думает о том же и пытается своими советами как-то сгладить будущие неприятные события. Подсластить пилюлю, ага!
Стоит ли говорить, что тотальное погружение в учебу давало возможность не вспоминать обо всем этом в том числе? А метаморф напомнил. Вот и кого теперь надо стукнуть, чтобы мне сразу полегчало?
— Лесь?
— М? — обернулась я, услышав свое имя, которым меня окликнули в общей гостиной на обратном пути из общей же ванной. И звали меня Вивьена и Веруна — две сестрички, наши же сокурсницы, с которыми мы уже успели познакомиться и немного пообщаться. Они заселились во вторую комнату нашего блока в то время, как третья осталась пустовать. И это лично меня радовало.
Меньше народу, как говорится, больше кислорода. И вообще, чем быстрее летели дни, тем мне казалось, будто я становлюсь эдаким социофобом. Я иногда просто терпеть не могла людей!
— Ты на праздник идешь?
— На праздник? — я удивленно моргнула, чуть не выронив полотенце. Черт. И чего такое интересное я опять умудрилась проспать?
— Ну да, — сестрички, на первый взгляд очень похожие, но на второй совершенно разные, переглянулись. А потом ответила та, что повыше и постарше, Вивьена, кажется. — Ежегодный фуршет в честь начала учебного года. Куратор же говорила об этом на последнем занятии.
Я рассеяно почесала репу, не зная, что сказать. Кажется, желание найти в справочнике по ядам знакомые названия типа жаброслей и безоара (фанам мальчика-который-выжил снова привет) для меня оказалось сильнее, чем необходимость выслушать как следует нашу потрясную блондинку. Но не признаваться же в этом!
— Кажется, я думала не о том, — созналась я нашим соседкам. — А присутствие обязательно?
— Ну, как бы, — снова переглянулись сестрички-готички, как я их мысленно называла. Уж слишком всего темного в них было, помимо магии и формы: и глаза, и волосы, и куча металлолома во всех возможных местах! — Раньше никто не отказывался.
— Видимо, я буду первой, — гордо парировала я, закидывая сползшее-таки полотенчико обратно на плечико. И только собралась невозмутимо удалиться, как в спину прилетел закономерный вопрос в исполнении сразу двух пораженных до глубины души голосов:
— Но почему?
Блин. И Саас еще просил меня обзавестись подругой. Да я ж даже на обычные, так сказать, дежурные вопросы не готова отвечать! И упаси меня боже от допросов с пристрастиями от более близких людей.
Не-не. Нафиг такое надо!
Пришлось искренне улыбаться и небрежно пожимать плечами:
— Не хочу!
И спешно тикать в спаленку, пока девочки не решили доковыряться до меня окончательно. Не, я понимала, что адептки просто пытаются наладить отношения, в конце концов, нам еще несколько лет предстоит не только вместе учиться, но и жить под одной крышей. Но я настолько привыкла отталкивать от себя людей, что их искренний, в общем-то, интерес, казался сейчас просто чем-то из ряда вон! Необычным, неуютным… неправильным.
И меня настолько выбил из колеи короткий разговор с женским племенем, что морду перекосило напрочь — при виде нее Саас, собирающийся что-то спросить, моментально передумал и захлопнул клыки обратно.
А через полчаса… А через полчаса, не успела я даже все обдумать и впасть в тотальную рефлексию, на подоконник открытого окна сел знакомый сокол, звонко выматерившись на своем, на птичьем. Что поделать, как описать соколиный крик, я до сих пор не знала!
— И чего тебе опять надо? — захлопнув учебник по теории магии, которую читала для вида, настороженно покосилась я на магического питомца одной наитемнейшей личности. И выдала единственный пришедший в голову вариант. — За списком прилетел?
Но сокол вместо ответа заложил крутой вираж по комнате, едва не смахнув крылом чернильницу со стола, и сбросил мне на коленки небольшой свиток пергамента, привычно перетянутый траурной ленточкой. Записка от Великого, называется!
И содержимое ее весьма меня озадачило. Все тем же четким, каллиграфическим почерком значилась единственная строчка, звучавшая как: «Ну и чего ты опять бесишься?».
Я выпала в осадок, как плохая вода в электрическом чайнике. Ничосси заявочка!
— Он же вроде только физическую боль от меня чувствует, не? — глупо спросила вслух, но поняла, что зря сотрясала воздух. Вредный сокол исчез столь же быстро, как появился! — Похоже, что нет…
— Интерес-с-сно, — задумчиво молвил Саас, свесившись с моего плеча и мельком глянув в уже порядком сморщенный пергамент, который я начала машинально комкать. — Не слышал, чтобы Князя раньше бес-с-спокоили такие вещи.
— А кто и что вообще о нем знает? — сморщила нос я, отчетливо вспоминая этого странного курильщика с вывертами его логики. — Лично я о нем слышала только общую информацию. А вот ты, мой скользкий друг, кажется, знаешь несколько больше.
— Я? С чего ты взяла? — так… показательно удивился метаморф, что даже забыл про шипение. А желтые глаза настолько округлились, что на чешуйчатой морде кобры это смотрелось презабавно. Вот только меня этим было не пронять!
— Ну-ну, — недоверчиво хмыкнула я, щелкнув пальцем по кончику чьего-то хитрого хвоста. — Каждый раз, когда я говорю о Князе, ты, Саас, будто вспоминаешь, каким он был раньше. И сравниваешь. Ничего не хочешь мне рассказать?
— Я? Нет, — змей вдруг за секунду погрустнел, и свернулся в кольца так, как люди складывают руки на груди, защищаясь от неприятных вопросов. Это не виделось, но ощущалось прекрасно — друга эта тема прилично задевала.
— Ясно, — подавив вздох, вместо того, чтобы возмутиться, я притянула к себе теплое тельце кобры, принимаясь поглаживать вязь разноцветных чешуек. — Замнем для ясности.
— Прости, — нейтрально выдохнул метаморф, прикрывая глаза, делая вид, что он засыпает. Я же только неопределенно усмехнулась — похоже, у каждого из нас есть запретные темы, о которых не хочется говорить. У меня это вопросы семьи и друзей, у Агилара — его родня и проклятье… Но кто б мог подумать, что больной точкой нашего приблудыша окажется сам Великий Темный Князь?
Что-то в последнее время этого Темного Властелина в моей жизни становится все больше и больше. И честно сказать? Меня это почти бесит!
Тьфу. Я даже разговаривать уже начинаю, как он! Нет, с этим определенно надо что-то делать. Но что? Может, действительно, забить на всё, и попробовать сходить на этот, с позволения сказать, бал дебютанток и оторваться от всей души так, как не отрывалась последние лет триста? Идея, конечно, хороша, но как я попрусь туда в гордом одиночестве? А, главное, в чем?
— Ты еще не собралась? — послышался вдруг знакомый голос от входной двери. Таки, пока я ушла в себя, явления Агилара состоялось.
Ну, как состоялось? Вместо моего привычного коротко стриженного ушастика, на пороге комнаты застыло ОНО. Платье!
Меня в момент накрыло чувство легкой паники. Не-не-не. Я, конечно, слышала, что наши материальны. Но не настолько же, блин!
— О, нет, — застонала я вслух, когда на мою кровать шлепнулось не только тяжелое бархатное безумие, с ворохом нижних накрахмаленных юбок, но и самый настоящий, мать его, кринолин! Да еще сверху, звонко брякнув, будто гвоздики на крышку моего гроба посыпались гвоздики, грохнулись допотопные щипцы для завивки. — Только не это!
— О да, — предвкушающе усмехнулся Агилар, и пытливо вскинул бровушку. — Ты же не думала, что пропустишь первый в своей жизни бал? Точнее, что я позволю тебе это сделать?
И вот тут сильные противоречия порвали меня на кучу маленьких Лесиней. Меня резко замучила совесть при мысли, что я посмела так плохо подумать о моем Агиларушке и даже успела мысленно с ним попрощаться…
С другой, глядя на заключительный сверток, из которого выпал жесткий корсет, я резво взбледнула и пожалела о том, что Гил вообще обо мне вспомнил!
Черт. Говорила ж, что темный эльф его испортит, а мне не верили. Да я все клыки Сааса даю, сия чудная смена гардероба — сто процентов его идея!
Ну, не Князь же постарался, верно?
Он бы просто не успел всё подготовить. А если б и успел, то с какой стати ему вообще обо мне заботиться? Негодовать по поводу моего настроения — это одно, а вот исправлять его — уже совершенно иное. Следовательно, черта с два его Темнейшество почешется сделать что-либо для меня, даже во благо себя любимого. А вот Агилар, конечно, совсем другое дело. Меня аж совесть в секунду сожрала за думы мои тяжкие и, выражаясь древним сленгом, несколько беспонтовые. Я думала, он там с темным эльфом развлекает, а на самом деле он в фею-крестную играл, по торговым рядам шастая.
Эх. Обожаю своего ушастика все-таки!
— Какой бал? — несмотря на прилив позитива и любви к ближнему своему, продолжая косится на пыточные инструменты красоты, отодвинулась я на пару шагов от кроватки. — Зачем бал?
— А чтобы было, — оскалился светлый эльф под довольный свистящий смех метаморфа. — Раздевайся!
— Ни за что! — праведно возмутилась я, пытаясь сделать ноги… Не дали!
Перехватили меня еще на полпути к окошку, оборвав все надежды и мечты на суицид (ну или хотя бы на банальное бегство), шлепнули поперек кровати на пухо, да еще и придавили коленкой сверху. А, чтобы жизнь совсем малиной не казалась, вызвали срочную и действенную подмогу! То есть свистнули соседок по общежитию, который и без того сбежались на мои жалобные крики. И, что вы думаете? Девчата, совместный пирсинг которых по весу тянул на хороший якорь, с радостью принялись за дело! Вот и где, спрашивается, женская солидарность?
Да я всю подушку испачкала слюнями, пока меня в шесть рук совали в кружевную сорочку, и прогрызла матрас, когда на мне пытались затянуть корсет! Не, поймите меня правильно, в принципе, я не очень-то была против прогуляться на свое первое официальное мероприятие. Но не в таком же виде!
Имейте ввиду сразу, всё наше земное латексное и псевдокожаное подобие, вместе со специальным утягивающим бельем не идут ни в какое сравнение с настоящим корсетом из китового уса. Это просто жесть! Завязки на моей спине только чуть-чуть притянули, а я уже дышать не могла, ни то, что оказывать стойкое сопротивление. Да у меня позвоночник обалдело впился в живот, глаза выпали, а руки отнялись, позволяя этим садистам не только закончить шнуровку, но и натянуть на меня кружевные панталончики.
Но натурально необходимую нюхательную соль, гады такие, подсунули ни раньше, чем на мне оказалось две нижних юбки и самый натуральный кринолин из того же уса! Короче, пока я пришла в себя, поверх кринолина уже нацепили еще две юбки, а с ними и основную, из тяжеленного, хоть и шикарного бархата цвета благородного зеленого бутылочного стекла.
Как я пыталась сесть в этой конструкции — мрак полный. Обручи кринолина, несмотря на кучу ткани, неудобно впивались в зад, мешались под ногами, а передний их край во время единственной удачной попытки поднялся и снес с места специально принесенный из гостиной столик! Уже нагретые щипцы отлетели, косметика посыпалась во все стороны, я закашлялась и чуть не потеряла сознание, а под подушкой от некультурного ржача закатился прячущийся метаморф…
И только после этого жесткий корсет мне, наконец, ослабили. Но кринолин не убрали, безжалостно затянув юбку сзади красивым широким бантом на пару тонов темнее платья. И пока я сердито дулась на всех и сразу, злобно щелкая прототипом плойки, ухмыляющийся Гил занялся моими волосами. Ведьмочки тут же принялись пялить на мои босые ноги изящные сапожки на тонком каблучке, виртуозно затягивая атласные ленты, наперебой восхваляя мое одеяние, и не оставляя надежд выпросить у эльфа адрес мастерицы. И если раньше они косились на моего товарища с некоторой настороженностью, то теперь присутствие Отсупника их не парило от слова совсем!
Вот… стандартные же бабы, даром, что темные магички. За красивые тряпки готовы простить всем всё и сразу!
Если кто не понял, я в таком восторге не пребывала. Вот честно, с чего тут балдеть? Да вся эта конструкция весила килограмм двадцать, дышать в ней нельзя, согнуться и сесть тоже. А ходить прикажете как? Колодки сапожек далеки от удобства, не говоря уже о кринолине, который неумолимо распушал платье до двух полноценных метров в диаметре!
Романтика, красота и изящность дам средневековья? Пф-ф-ф. Муки, тяжесть, безумие!
И намертво застрявшие в дверном проеме дамы. А кто-нибудь слышал про кринолиновые пожары? Нет? Тогда гуглите. Всё желание таскать на себе подобные наряды выведет на раз!
Нет, как и у нас когда-то, на Рантаре потихоньку входил в моду совершенно другой фасон: тонкие, почти прозрачные муслиновые платья в стиле Афродиты, без всяких корсетов и других пыточных оснащений. Их даже смачивали водой, дабы ткань совсем бесстыже облегала тело… Но тут пока еще до массовых пневмоний не дошло, спрос на подобное безобразие начался только в этом сезоне.
Впрочем, фигня вопрос, подождем пару лет, и будет тихонько посмеиваться, когда жестокая мода массово выкосит большинство благородных девиц на выданье. История, как известно, имеет свойство повторяться, и пофиг, в каком конкретно мире. И, как бы мне не было всех жалко, я честно не попрусь объяснять высшему свету, что нельзя обрабатывать шляпы мышьяком, добавлять цинк в пудру и капать сок белладонны в глаза. Пусть всё это ядовито до безобразия, кто ж меня послушает?
Эльфы, наверное, потому и живут дольше, и выглядят лучше. У них-то всё натурального происхождения! Вместе с совестью, которая тоже явно растительного произрастания. В смысле, пока ее найдешь среди сорняков вредности и вероломности, три раза сгоришь на солнцепеке безжалостности!
Всё, решено. Отныне буду звать Агилара одуванчиком. Что б ни расслаблялся!
Ладно, если продолжать проводить аналогию с ботаническим садом, сама себе я сейчас напоминала плакучую иву: до ужаса хотелось согнуться под тяжестью платья и немножко порыдать. Вот только портить нанесенный тонкими, умелыми штрихами макияж не хотелось — народ старался всё-таки.
А уж когда меня подвели к зеркалу… Я устроила свое маленькое раскаянье и массовое всепрощение!
Зайдем по-честному: кто из нас все ж не мечтал очутиться на месте сказочной принцессы или богатой леди на худой конец? А я уже столько раз видела все это вблизи, что нет-нет, да мелькали мысли хоть разочек попробовать. Но я честно не рисковала — затеряться среди простолюдинов как-то проще, чем среди знати и высшего общества. Меня не должен был никто запомнить, по ряду естественных и понятных причин. Пару раз я и так чуть не прокололась, и мне больших трудов стоило убедить одного почтенного старца и седую старуху, что сотню лет назад это ни разу не с ними мы не знакомились у какого-то там деревенского пруда. Тогда удалось списать все на старческую болезнь и слабый рассудок, но повторение истории лично мне могло обойтись дорого. Аристократов-то так просто не оболгать и не разуверить в их неправоте! У них, что называется, нюх как у собаки, а глаз, как у орла. А маги? Это ж вообще, потенциальная ходячая угроза!
Зато теперь, лично обладая магией, свою внешность, не подвергающуюся никаким изменениям, я могу вполне обосновать. А заодно позволить себе шикануть на празднике жизни! Тем более, шикарное платье, явно сшитое умелыми ручками Ролли, мне удивительно шло. Широкий кружевной пояс подчеркивал и без того утянутую корсетом тонюсенькую талию, бедра умело скрывала пышная юбка, которая колокольчиком покачивалась при каждом шаге, заставляя активно играть воображение. Благодаря корсету же у меня вдруг увеличилась грудь, которую нежно обнимало кружево по краю квадратного выреза, тоже на тон темнее основного платья. Край юбки заканчивался аккурат на нижнем кольце кринолина, но ажурное плетение по низу платья волновалось при малейшем движении, как волны в море. А длиннющие, полупрозрачные рукава обхватывали запястья, делая их тоньше, и ниспадали свободными складками до самого пола.
Вдобавок к этому роскошеству Агилар кого-то ограбил на комплект изумрудных украшений, а мои три каштановых волосинки завил и уложил в высокую изящную прическу — я даже ни сразу поверила своим глазам.
Ну, леди же. Прям истинная леди!
А еще я немного стала похожа на Кетрин из сериала о вампирах. Мне б кудряшки распустить, да лицо стервы нацепить — и прям почти что косплей!
— Красота, — довольно прищелкнула пальцами Вивьена, чьи ловкие ручки и нарисовали мне тонкие, чуть заметные стрелки на глазах, ловко их подчеркнув. — А ты еще одеваться не хотела!
— Согласна, — вторила ей более серьезная Веруна, строго выискивая во мне недостатки и даже не находя их. — Хотелось бы придраться, а не к чему. Единственное, перед выходом надо щечки пощипать, что б появился румянец. Не вижу смысла портить ее кожу румянами.
— Ой, всё, — окончательно зарделась я, не сумев справиться с ворохом давно не слышанных комплиментов. — Вы сами-то собираетесь на фуршет или как?
— Мы об этом думаем, — переглянувшись, ответила одна сестра.
— Но сомневаемся, что есть смысл теряться на твоем фоне, — почти с гордостью ответила вторая.
Я возмущенно фыркнула!
— Гил вам поможет, — безапелляционно откликнулась я, расправляя складки рукавов. — Хотя бы с прическами. Да, Агилар?
— Естественно, — этот паяц отвесил почти церемонный поклон, не собираясь даже отмазываться от роли парикмахера. У меня вполне обоснованно появились мысли, что все это он продумал заранее! — Почту за честь достойно ответить на оказанную вами помощь.
Вот кто бы сомневался: Отступник он или нет, а харизмы на этой эльфийской харе столько, что хватит не только на всю академию, но и на целый личный гарем!
Неудивительно, что магички сразу зарделись и, переглянувшись, со скоростью гоночного болида метнулись в свою спальню одеваться и прихорашиваться. Причем слиняли с такой скоростью, что мне сразу показалось — за сладкое первое место быть причесанной светлоэльфийским мастером, между дружными сестричками развернется нешуточная борьба!
— Ты рада? — я даже насмотреться на себя не успела, как друг оказался за моей спиной и, осторожно приобняв меня за талию, пристроил голову на моем плече. И, знаете что? Вместе мы смотрелись просто потрясающе!
На секунду даже жаль стало немного, что влюбиться в этого гада, как бы я не пыталась, но так и не смогла. Но с удовольствием к нему прижалась, чувствуя то, чего мне не хватало даже в прошлой жизни.
Братской любви и тепла.
Наверное, в том, что я встретила когда-то Агилара, было мое истинное счастье. Тому алтарю надо будет сказать спасибо… Так, стоп. Или не алтарю?!
— Мы с тобой красавчики, — решив сегодня не заморачиваться глобальными вопросами, протянув руку, я с огромным удовольствием взлохматила шелковистую серебряную шевелюру своего Отступника. — Но ты собрался в форме идти?
— Мне пофиг, — привычно откликнулся эльф, уже давно переставший уворачиваться от моей дружеской ласки. — Но по случаю, я все-таки переоденусь, если ты позволишь.
— Ролли и тебе прибарахлила? — фыркнула я, поправляя на запястье тонкий изумрудный браслет. — Гил, скажи честно. Ты всю заначку на это удовольствие хлопнул?
— Это подарок, — щелкнув меня по носу, откликнулся ушастый и, отпустив меня, принялся копаться в оставшихся свертках, вызывая тем самым у меня искреннее недоумения. Как он это всё вообще до академии доволок? — От меня и Ролли. За всё, что ты для нас сделала.
— Да прям уж, — неловко проворчала я, чувствуя себя польщенной до самых кончиков вмиг покрасневших ушей. — Чего я там сделала-то?
— Хватит, Лесь, — видимо, чтобы сильно не расслаблялась, мне в затылок прилетела крохотная, расшитая зеленым бисером сумочка. Сразу захотелось кинуть ее обратно, но вредность во мне отступила перед напором совести, заметившей, как мой друг пытался натянуть в этот момент черные бархатные штаны. — Это не обсуждается. Мы так решили.
— Мы так решили, — передразнила я, в душе смущаясь окончательно. — Самостоятельные вы мои! Как, кстати, там поживает наша прелесть?
— Она нарасхват, — прекратив сливаться с обстановкой, из-под подушки, наконец, выполз Саас. — О ней уже весь Бриг судачит, и даже сам лорд-директор пытался прорваться. Отказались-с!
Вот тут я глумливо похихикала, отчетливо понимая, что если уж лорд Айзек захотел обзавестись платьем лучшей мастерицы и без того популярного портного, то дело и до старой знакомой явно дошло. Это я сейчас о Лютеции говорю, той самой, которая отзывается на смешную фамилию Ателье.
И если раньше наша пугливая эльфиечка делала бы все, что ей прикажут, покорно принимая любой каприз, то теперь, имея в покровителях хорошего, хоть и эпатажного мастера, она имела полное право выбирать. И я почти не сомневаюсь, что своим правом малышка воспользовалась — Ролли всегда остро чувствовала внутреннюю суть людей. Только отказывать им не смела. А теперь, чувствую, наша прелесть успеет наточить свои белые зубки, и я вживую увижу, как закалится эльфийская «сталь».
Если подозрения меня не подводят, то Ролли на самом деле может оказаться бастардом самого светлоэльфийского Владыки. В ней есть стать, красота, острый ум, сила и внутренний стержень. Если уж Агилар, а он, напоминаю, племянник остроухого державного, признал в ней родню… То я прям не дождусь того момента, когда недальновидный правитель Светлого Леса получит по щам слухами о своем проклятом родственнике и резко набравшем популярность потомстве! А это рано или поздно произойдет, ибо пресловутый закон бумеранга на Рантаре всегда срабатывал с изумительной точностью.
Ну а пока… Пока мне только и оставалось, что попытаться приноровиться к адски неудобному платью и сапожкам, краем глаза наблюдая, как мой и без того красавец-эльф по средствам идеально скроенного костюма превращается в самого шикарного мужчину на свете. Черный бархат шел ему изумительно, белоснежная шелковая рубашка кокетливо выглядывала из-под отворотов модного сюртука, а блеск драгоценных запонок изумительно оттенял цвет его глаз. Мне оставалось только слегка уложить его стрижку, и вуаля!
Сестрички-магички, ввалившиеся в комнату аккурат на последних взмахах деревянного гребня, одинаково выпали в осадок. Я даже перепугалась, не придется ли отмывать скромный половичок у двери от их слюней, хотя внутренне была горда за своего друга. Как будто младшего брата собирала на выпускной! Внезапно страсть захотелось подобрать ему достойную партию, и я даже на секунду повелась на это странное желание, взглянув на соседок взглядом прожженной свахи. Но, хвала Морене, девчата не смотрели на моего ушастенького, как на мужика, скорее уж они увидели в нем халявный способ вывести свою внешность на новый уровень.
И Агилар не подвел! Наши прически не повторились ни разу. И, хотя работал Гил явно не спустя рукава, я без скромности могла сказать, что я все равно осталась ответом на приснопамятный вопрос «кто ж на свете всех белее, всех румяней и белее». Хотя бы потому, что среди черных одежд всех остальных я казалась эдакой запоминающейся белой вороной.
Но к балу мы были полностью готовы уже все без исключения.
— Повеселитесь там, — неожиданно с тонкой, едва уловимой ноткой зависти пожелали нам свистящим шепотом из-под моей подушки.
Девчонки взвизгнули!
— Это заклинание, — как можно шире улыбнулась я, пытаясь незаметно вытолкать девочек из комнаты. — Гил наложил на мебель, хохмы ради. Что б скучно не было уходить и возвращаться!
— А-а-а, — обыденно переглянувшись, выдали сестренки, которые, после волшебства с их волосами, кажется, хотели верить во всё, что угодно. — Занятно. Ну, что, идем?
И мы пошли!
Магички грациозно несли свои скромные черные наряды с воланами по опустевшим коридорам общежития, а я, намертво повиснув на мужественном локте светлого эльфа, едва волокла свое туловище в кринолине на предстоящий праздник. Хотя, почему предстоящий? За всеми сборами время пролетело незаметно, и из огромных, распахнутых настежь окон парадного зала в свободный доступ вырывались чарующие звуки вальса в исполнении нанятого оркестра. Честно, на местный кружок самодеятельности этот вальс не тянул от слова вовсе!
Даже как-то странно, памятуя об остальной, почти убогой обстановке. С чего вдруг такая щедрость?
— Расслабься, — посоветовал мне Агилар, притормозивший до того, как мы явились под пристальные очи всего студенческого народа. И он стал единственным, кто задержался. Наши соседки ломанулись внутрь задолго до того, как мы достигли порога. — Спину ровно, плечи разверни. Ты прекрасна, помни об этом.
— Благодарю, — нервно скомкав рукава, благодарно склонила я голову… и, вспомнив всё, то я видела в этом мире раньше, позволила грациозной лебедью ввести себя в бальную залу. А что? Гулять, так гулять!
Тем более, здесь было, где развернуться.
Руководство академии на сей раз превзошло само себя. Ранее пыльная, заброшенная зала сверкала тысячами свечей в до блеска начищенных люстрах и канделябрах. У дальней стены были накрыты столы на манер «шведских», с нарезанными фруктами и разноцветными канапешками, а в углу сиял новенькими инструментами миниатюрный оркестр в напудренных париках. Из высоких бронзовых чаш наемные официанты разливали всем желающим яркий пунш, а преподаватели у стены, блистая новыми нарядами, неспешно потягивали шампанское…
Чувство грандиозного подвоха только усилилось.
Причем настолько, что меня даже не волновали сотни обалдевших взглядов, которыми адепты встретили наше появление. Что сказать? Неприметная ранее девчонка и заметный, хоть и молчаливый эльфийский Отступник, своим появлением произвели настоящий фурор!
— Пир во время чумы, — мельком оглядев залу, щедро украшенную лентами и отрезами различных тканей, мрачно буркнула я.
— Забей, — меланхолично ухмыльнулся Агилар, и склонил голову в церемониальном поклоне, протягивая руку. — Позволишь пригласить тебя на танец?
— Да с удовольствием! — не сдержавшись, брякнула я с самым величественным видом, на который только была способна. А почему нет?
Тем более, раз уж Гил за все годы нашего с ним знакомства умудрился обучить меня не только столовому этикету и другим премудростям, неужели кто-то всерьез думает, что он не удосужился научить меня тонкому искусству флирта и танца? Да лан. Станцевать даже самые сложные эльфийские па я б смогла с закрытыми глазами и в состоянии дикого бодуна! И даже громоздкое платье не стало бы тому помехой.
И, пожалуй, впервые за долгое время, за эту дворцовую муштру своему занудному другу я была более чем благодарна. Под прекрасные звуки нежного вальса, поплыли мы по залу… аки прекрасные лебеди!
Блеском свечей и бриллиантов, завистливыми вздохами, внимательными взглядами и чутким, идеальным партнером я наслаждалась первые минуты две… А потом меня с головой захлестнуло чувство грандиозного подвоха.
Ну? И что ту опять не так?