Глава 12

Сабина

– Выходи, – сказал Амин, остановив машину едва ли не посреди улицы.

– И где же мы будем ужинать?

Вокруг не было ничего. Только закрытая палатка, да и та, судя по виду, не работала уже давно.

Не ответив, Амин вышел на улицу. Хлопнул дверью и отвернулся. Я снова выглянула в окно. Собираясь, я особенно не задумывалась, куда мы поедем. В понимании Амина статус жены означал безропотное подчинение. Так какая разница, в ресторан он меня повёз бы или в забегаловку с кофе в одноразовых стаканчиках?

Покинув машину, я встала по другую сторону капота. Амин повернулся, прошёлся по мне взглядом, задержался на плечах, на груди.

– Ты специально надела это? Хочешь показать, какая ты своевольная?

– Я надела это, – я выделила последнее слово, – потому что мне в этом удобно. И потому что это мне нравится. Ты здесь ни при чём, Амин.

– Тебе нравится, когда мужики пялятся на твои ноги? Или что нравится? Выглядеть девкой?!

Я едва не поперхнулась воздухом. Девкой, значит?!

– То-то я и смотрю, ты полдороги косился на мои коленки, – зло процедила я и пошла вперёд.

Какая разница, куда идти, если вокруг ничего?! Только пустая дорога, ларёк с проржавевшим замком и кусты?!

Девка?! Вот, значит, что! От досады на глаза разве что слёзы не наворачивались.

Амин схватил меня за руку и попытался развернуть.

– Стой! Стой, Сабина, кому говорю!

– Пошёл ты! – прошипела я, попытавшись отойти от него. – Что ты меня трогаешь, раз я выгляжу, как девка?! Знаешь, что, Амин, ни один нормальный мужчина не скажет женщине, что она девка, только потому, что на ней сарафан! А ты… У тебя комплексы! И не надо ничем прикрываться! Мы с тобой выросли в светских семьях. Не изображай из себя того, кем ты никогда не был! Я не собираюсь потакать твоим комплексам! Это твои проблемы! Твои, Амин!

– Комплексы?! – зарычав, он притянул меня к себе за сарафан. – Да тот плешивый доходяга слюной исходил! Скажешь, ты не заметила?! Не удивлюсь, если он, как только ты уехала, закрылся в ванной и дрочил до вечера! Я…

– Какой доходяга?!

– Тот, который продал тебе фольксваген. Ты бы…

Я недоверчиво хмыкнула. Амин осёкся. Вот и ответ на вопрос, почему сделка прошла так просто.

До мужа дошло, что он сказал лишнее. Хотя что ему?! Он выследил меня, приехал в дом, притащил к себе в спальню. Решил, что может подсовывать дочери то, что нравится ему, и забирать то, что не нравится, что я буду одеваться так, как хочет он. Силой надел на меня кольцо. Теперь ещё и машина.

– Я не хочу с тобой разговаривать, Амин, – выговорила я холодно. – Я устала. Мне нечего тебе доказывать и нечего объяснять. Всё, что могла, я тебе уже сказала. Больше сказать нечего. И говорить нам тоже не о чем.

Удерживать меня он не стал. Я пошла дальше, сама не зная, куда иду. Но в душе стало пусто. Каждое принятое мной решение было у него под контролем. Только я не кукла, чтобы играться со мной и переставлять с полки на полку.

– Сабина, – окликнул он меня. – Саб…

– Я не марионетка! – закричала я, почувствовав его пальцы. Отдёрнула руку. – Не марионетка! Не надо дёргать за верёвочки!

Рвано вдохнула и выдохнула со слезами. Его губы превратились в тонкую линию. Мимо проехала машина. Тёплые сумерки стали удушливыми. Я не двигалась с места, Амин тоже. Просто смотрел.

– Пойдём, – наконец сказал он.

В голосе его не было злости. Это выбило меня из колеи. Я настолько привыкла к необходимости выстраивать оборонительную стену, к его ярости, что растерялась.

– Пойдём, – он показал на переулок. – Нам туда.

– Я не…

– Пойдём, – повторил он. – Поужинаем.

– Я не хочу в ресторан, – вышло глухо, даже жалобно.

– Я тоже. Пойдём. Я знаю место, где варят отличный кофе. И чай там тоже отличный. – Уголок его губ дрогнул. – И без сюрпризов.

Переулок казался совсем тёмным. Даже в сумерках здесь было жутковато.

– Туда, – мне на талию опустилась рука Амина.

Я вздрогнула от прикосновения, от мигом пробравшегося сквозь ткань тепла.

Мы вышли на улицу и словно оказались в другом месте. Здесь были и магазинчики, и уличные лотки с фруктами. Мимо, на велосипеде, громко переговариваясь, проехали двое мальчишек. Их голоса звучали какое-то время, потом стихли.

– Теперь сюда, – повернул меня Амин.

Я послушалась. Только что говорила ему, что не марионетка, а теперь шла, не отдавая себе отчёта, куда именно.

– Зачем ты всё это делаешь, Амин? – спросила я со вздохом. – Игрушки для Жасмин, продукты… Платье это дурацкое, которое ты привёз.

– Дурацкое?

Я опять вздохнула. Нет, не дурацкое. Красивое платье, пусть и длинное. В таком запросто можно было бы и замуж выйти.

– Ты понял, о чём я. Что ты пытаешься показать? Хочешь, чтобы Жасмин начала тебе доверять? А потом? Разрушишь всё? Ведь тебя на долго не хватит, Амин.

– Ты считаешь, что я должен что-то доказывать?

Он остановился сам и остановил меня. Развернул к себе лицом.

Я пожала плечами. Чего он хочет, а чего нет, уже не знала. Неизвестность, вечные попытки спрятаться, оглядки по сторонам – всё это вымотало.

Чужая душа – потёмки. Душа Амина – непроглядная мгла.

– Зачем мне доказывать что-то своей дочери?

– Потому что её мать я. Я, а не…

Он жестом заставил меня замолчать. Я осеклась. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, ничего не говоря.

– Жасмин – моя дочь, – выговорил он твёрдо. – Этого достаточно. – Показал на вывеску чуть дальше. – Идём. Мы почти пришли.

***

Кафе располагалось на первом этаже старого низкого дома. Несмотря на сгущающиеся сумерки, внутрь идти не хотелось, к тому же что веранда оказалась пустой.

– Надень кофту, – сказал Амин, по-джентльменски выдвинув для меня плетёный стул.

– Надену, если замёрзну.

Настаивать он, к удивлению, не стал. Пока мы ждали заказ, я рассматривала его лицо. Красивое, по-мужски грубоватое. Я ведь действительно смертельно устала. Пытаться вспомнить то, что, возможно, вспомнить не смогу никогда, искать фантомные ниточки в темноте своего сознания. Оправдываться и чувствовать себя виноватой. Говоря, что хотела бы поменяться с Лейлой местами, я не врала. В день совершеннолетия терять мне было ещё нечего. Но сейчас моя жизнь уже не принадлежала одной лишь мне.

– Красивое кольцо, – сказала я, устав от давящей тишины. Повернула его на пальце. – Для тебя принципиально, чтобы я его носила? Чтобы все видели, что я замужем?

– Да.

Я тихонько усмехнулась. Стало грустно. Вздохнула. Амин не сводил с меня глаз. Вышедшая официантка, позвякивая чашками, принялась расставлять их. Закончив, ушла, и над столиком опять воцарилось молчание.

– Не думал, что ты любишь итальянскую кухню. – На этот раз первым заговорил Амин. – Пицца…

– Я не люблю пиццу.

– Тогда зачем заказала?

– Потому что мы в Италии. В Италии надо обязательно съесть хотя бы кусочек пиццы.

– Не обязательно, если ты не хочешь.

Я опять усмехнулась, и опять невесело. Покрутила кольцо. Должно быть, он понял, о чём я думаю. Неожиданно дотянулся до моей ладони и накрыл своей. Я подняла голову.

– У тебя двойные стандарты.

– Не сравнивай кольцо и пиццу.

– Почему?

– Глупый разговор, не считаешь? И бессмысленный. Давай поговорим о чём-нибудь другом.

Я не считала этот разговор глупым и уж тем более бессмысленным, но согласно кивнула. Высвободила руку.

– Ты можешь сделать документы на собаку? Они потребуются для перелёта. Здесь я её не оставлю, можешь приказывать сколько угодно. Это собака Жасмин, и она полетит с нами.

– А ты уже готова лететь? – на его губах появилась улыбка. – Пару дней назад ты говорила другое.

Я промолчала. Выбора у меня не было, Амин это знал. Так зачем отвечать? Вот это было бы действительно глупым.

– Для перелёта никакие документы не нужны, – поняв, что ответа не дождётся, сказал Амин. – Но я дам распоряжение, чтобы об этом позаботились.

– Почему Тоше не потребуются документы? – чуть нахмурилась я.

– Мы полетим на моём самолёте.

Да, как я могла не подумать об этом. Частный самолёт, частная крепость, частная тюрьма. Что ещё у него частного? Частная кукла? Частное право владеть мной? Частное право винить?

В дверях снова появилась официантка, и я, пользуясь возможностью ничего не говорить, повернулась к ней.

– Ваша… – она собралась поставить передо мной тарелку с огромным куском ароматной пиццы, но Амин жестом остановил её.

– Ставьте сюда. – Показал на стол перед собой. – И то, и другое. А для моей жены…

Он замолк. И не потому, что решил предоставить право выбора мне. А потому, что он почти ничего обо мне не знал. Сколько ещё раз я должна была почувствовать горький вкус тоски и разочарования?

Официантка стояла возле столика, а мы с мужем смотрели друг на друга и молчали. Опять молчали. В который раз. Вместо слов – пустота, пробелы. Чёрные кляксы и ошмётки так и не поднятого белого флага. Наша безысходность.

– Выбери сам, – сказала я на русском. – Вдруг угадаешь.

Он перелистывал меню. Страница за страницей. И складка меж его чёрных бровей становилась всё заметнее.

– Как насчёт морепродуктов?

Я пожала плечами.

– Лазанья?

Пожала снова и неожиданно для себя улыбнулась. Амин вдруг закрыл меню. Под его взглядом стало не по себе. Улыбка сошла, а он сидел, не двигаясь, и продолжал смотреть.

– Для моей жены принесите кофе и панна-котту с персиками. И ещё… Ещё мидии со сливочным соусом. Ещё… Бокал белого сухого вина. И для меня тоже.

Девушка скрылась в кафе, а мы неотрывно смотрели друг на друга.

– С чего ты решил, что я люблю мидии и панна-котту?

– Ни с чего. Попробовал угадать. Угадал?

– Угадал, – шепнула я. К глазам подступили слёзы. От чего, не знаю.

В этот момент что-то во мне сломалось. Стена, которой я отгораживалась, разлетелась, и я осталась совсем незащищённой. Что он делает? Что это за хитроумный план?

– Если ты сделаешь мне больно, Амин, я буду ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь. Я буду желать тебе смерти всю оставшуюся жизнь. – Шёпот дрожал. – Если ты сделаешь больно Жасмин, я убью тебя.

Амин

Это не было игрой слов. Я понимал: так и будет. Взгляд женщины напротив не был взглядом покорной жены. Но не был он и взглядом дерзкой девчонки. Она отвечала за каждое слово.

Взяв нож, я отрезал кусок пиццы. Наколол на вилку и подал Сабине.

– Ты права. В Италии надо съесть хотя бы кусочек.

Она взяла. Молча сняла пиццу губами. Сделала глоток чая.

– Как ты сбежала из больницы?

– Просто ушла.

Она не переспросила, из какой больницы, не уточнила, когда. Мы с ней знали, о чём речь.

– Расскажи.

– Зачем?

– Я хочу знать.

– Разве ты не знаешь?

– Я хочу, чтобы мне рассказала ты.

Сабина

Я не хотела рассказывать. Не хотела вспоминать. Тогда мной двигали скорее инстинкты, чем рассудок. Обхватив чашку, я надрывно вздохнула.

– Я просто ушла, Амин. То, что случилось после свадьбы… – я отрицательно качнула головой. – Это было слишком. Что мне оставалось делать? Чего мне было ждать? Ты ясно дал понять, для чего я тебе.

– Это вышло случайно. Я не хотел толкать тебя на тот проклятый стол.

– Случайно? А твои слова про ад тоже были случайными? Трахал меня, как последнюю шлюху, ты тоже случайно? Что было случайным, Амин?! – я повысила голос. – Что именно?

Он стиснул зубы.

Если и было в наших отношениях что-то случайное, так это Жасмин. По иронии судьбы, она стала самым прекрасным, что случилось с нами. Именно потому, что стала случайной.

Если бы он стал оправдываться, я бы больше ничего не сказала. Но унижать себя оправданиями он не стал. И меня тоже. Не стал он и просить прощения. А я и не ждала.

– Ты считала, что я тебя не найду?

– Я ничего не считала. Я боялась тебя, я не понимала, что делать.

– И решила, что самое лучшее – сбежать.

– Да.

Амин отрезал кусочек от другого куска пиццы и так же подал мне. Я так же взяла и так же сняла губами. Эта пицца была вкуснее. Вкус растопленного сыра и свежего хлеба напомнил о днях, проведённых в металлическом контейнере перед погрузкой на корабль. Тогда нас почти не кормили и не давали воды. Одной девочке стало плохо, и её увели. Больше я её не видела. Дни ужаса, страха… Эти дни тоже были в моей жизни из-за Амина.

– Ты хорошо спряталась. В питомнике.

– Мне помог отец и…

– И Аверин, – закончил он. – Я знаю.

– Это Алекс сказал тебе, где мы? Про Италию? Он?

– Я бы всё равно нашёл вас. Аверин не дурак. Зачем ему лишние проблемы? Да и… – он посмотрел на мою руку. – У каждого есть слабые места.

– Ты угрожал сделать что-то со Стэллой?

– Скажем, я помог ему быстрее принять правильное решение.

– Она же беременна, Амин! – я бросила вилку на стол. – Она…

Он выглядел слегка удивлённым. Хмыкнул. Не знал?

– Ты хорошо спряталась ещё до питомника. Чтобы найти тебя, мне пришлось нанять человека.

– Ту мразь? Он…

– Тебе не стоило сбегать.

– Если бы передо мной стоял выбор, Амин, я сделала бы это снова. И снова бы пережила всё, что ты заставил меня пережить.

– Ради чего? Как видишь, ты всё равно вернулась ко мне. – Он коснулся моих пальцев. Сперва я хотела убрать руку. Но не убрала.

Он поднялся. Обошёл стол и, взяв за локоть, заставил встать меня.

– Ради чего? – спросил он негромко, обхватив меня за шею. Провёл по коже большим пальцем, глядя в глаза.

Дыхание перехватило. Всё, что хотела, что могла бы сказать, заволокло туманом. Амин продолжал поглаживать мою шею, лицо его было ближе и ближе.

– Так ради чего? – глухо, у самых губ.

Слова коснулись кожи теплом. Я упёрлась ему в грудь ладонью, но Амин сделал шаг, и тела соприкоснулись. Губы тоже. Подхватив нижнюю, он провёл по ней языком. Поцеловал мягко.

– Ради чего?

Снова провёл губами по губам. Не стремясь проникнуть в рот языком, без злости.

Глаза закрылись сами собой. Ради чего? Я уже плохо помнила суть вопроса. Ради чего?

– Ради дочери, – сорвалось само собой. Я приподняла веки. – Её могло бы не быть, если бы тогда… Если бы тогда я осталась. Или она могла бы быть совсем не такой.

Его ладонь опустилась к плечам, прошлась по спине до края сарафана. Долгий взгляд в глаза. Амин выпустил меня и, подняв упавшую кофту, подал её мне.

– Оденься, Саби. На улице становится прохладно.

Он вернулся за столик. Я тоже присела, так и не одевшись. И опять мы молча смотрели друг на друга. О чём он думал, я не знала. Но в глазах не было ни гнева, ни злости. Только темнота.

Непроглядная темнота.