Глава 14

Сабина

– Нет! – рявкнул Амин и попытался схватить стремительно вбежавшую в дом Тошу.

Собака оказалась ловчее его. Увернулась и, не обращая внимания на доносящиеся ей вслед угрозы, принялась обследовать новое пространство.

Амин хмурился. Хмурился он, и пока мы летели. Я не могла понять, в чём дело, не понимала и сейчас. Удивлённо вскрикнув, Жасмин показала на ведущую на второй этаж лестницу. Большими, полными удивления глазами дочь смотрела по сторонам, пока мы шли к крепости, и сейчас ничего не изменилось.

– Нечего ей делать в доме. И в спальнях.

– Будешь опять говорить про ангелов? – спросила я, взглянув на мужа. – Может, перестанешь уже, Амин?

Он повернулся, что-то хотел сказать, но передумал, стоило Жасмин поднять голову. Высвободив руку из моей, она потянулась к нему.

– На ручки, – подошла и повторила требовательнее: – Хочу на ручки, папа!

Амин подхватил её. Я невольно улыбнулась. Сильный, мужественный, с жёсткими чертами лица, он держал на руках дочь, и этот контраст мужской силы и детской нежности был безупречным.

– Ангел в этот дом вошёл, Амин, – сказала я тихо. – Причём вместе с собакой. Теперь твоя задача сделать так, чтобы ему было тут хорошо.

Он наградил меня хмурым взглядом. Поджал губы, и в этот момент Жасмин схватила его за прядь волос. Потянула. Амин, растеряв суровость, скривился, и я опять не сдержала улыбки. Свежая, кровоточащая рана, оставленная смертью отца, напомнила о себе болью. Откровенные разговоры у нас с ним были не приняты. И всё-таки как бы я хотела, чтобы он хоть раз увидел Жасмин. Хотя раз взял бы её на руки! Этому не суждено было сбыться, как и многим простым моим желаниям.

Я со вздохом отвернулась и стала подниматься наверх. Ни к чему начинать новый виток жизни со слёз. И ни к чему, чтобы их видел Амин.

***

За несколько дней дом преобразился. Я глазам не поверила, когда, оказавшись в коридоре второго этажа, наткнулась на большие панно со сказочными героями. Удивительно, но они вписались в общую обстановку, словно были тут всегда. Ковёр под ногами тоже появился другой: светлый, с бледно-голубыми и зелёными узорами.

В самолёте муж сказал, что детская для Жасмин готова. Первым делом я отыскала её. Вошла и обомлела: сквозь большое окно в комнату проникало столько света, сколько не было, наверное, во всём доме. Над стоящей на приступке, достойной принцессы, кроваткой был натянут балдахин. У подножья лежала похожая на Багиру чёрная плюшевая пантера с меня размером, на стеллаже сидели вислоухий заяц и енот с обведёнными чёрным, как размазанной тушью, глазами.

Пока я осматривалась, в детскую вбежала Тоша. Обнюхала пантеру, балдахин и повернулась к двери.

– На первый взгляд неплохо, – Амин, всё ещё держа Жасмин, тоже осмотрел комнату. – Лучше, чем я предполагал.

– Это было не обязательно, – сказала я и умолкла под взглядом мужа. Снова осмотрелась.

Жасмин оказалась на полу и тут же принялась исследовать новую комнату. Смотря на неё, я задавалась вопросом: что нас ждёт? Что изменил разговор на берегу? Всё или ничего?

Амин дотронулся до моей талии, положил на неё руку и уверенно провёл ниже, к бедру.

– Тебе нравится?

Хорошо было бы, если бы он уточнил, что именно. Но вопрос вряд ли относился к прикосновению.

– Не знаю, – призналась я откровенно. – Как по мне… роскошно, Амин.

Он повернул меня лицом к себе.

– Тогда что не так?

Я мотнула головой. Всё было так. Всё, кроме странного чувства в груди. Наверное, это теснились остатки страха. Неуверенности в том, что у нас что-то может сложиться.

– Котя! – показала Жасмин на пантеру. – Большая котя.

На суровом лице Амина появилась улыбка. Отпустив меня, он прошёл к дочери, присел на пол около пантеры и погладил её по плюшевой голове.

– Эта большая кошка называется пантера. Пантера, – произнёс он медленно. – Повтори.

– Пантера, – Жасмин показала на игрушку. – Котя Пантера.

Я прижалась спиной к дверному косяку. Роскошная детская в роскошном доме. Что не так? Может, это всё отголоски обещания Амина превратить его в мою тюрьму? Привычка оглядываться на каждый шорох, крепко поселившаяся во мне за три года жизни в тени? А если что-то случится и Амин решит забрать у меня Жасмин? Что я смогу противопоставить ему?

Словно почувствовав неладное, он повернулся и внимательно посмотрел на меня. Я хотела улыбнуться. Не сумела.

– Иди к нам, – махнул он.

Я подошла. Села рядом. Тоша сразу же прибилась к нам, замотала хвостом. Амин легко толкнул её. Само собой, она стала лезть только сильнее.

– Навязчивая зараза.

– Зараза, – повторила за ним дочь, показав на Тошу.

Амин хмыкнул, я с укором покачала головой.

– Ей здесь будет хорошо, – приобняв, сказал Амин мне в волосы.

Тёплое дыхание тронуло кожу, вызвало лёгкое внутреннее волнение. Я повернула голову и едва не наткнулась на губы Амина. Нервно выдохнула. Наши лица разделяли какие-то миллиметры. Мгновение – не стало и их. Амин без нажима поцеловал меня, и волнение, трепетное, чувственное, стало сильнее. Запротестовать, напомнить ему, что рядом с нами Жасмин, не хватило воли. Губами по губам, будто лепестками розы. Широкой ладонью вдоль моей спины.

Сбоку раздалось тихое рычание, следом – протестующий возглас дочери. Это привело меня в чувства. Испугавшись, я подалась к Жасмин, ещё толком не разобравшись в чём дело, но тут же остановилась.

Жасмин держала в руках мягкого жирафа, Тоша тянула его с другой стороны. Обе были сосредоточены до предела.

– Дай! – воскликнула Жасмин и дёрнула игрушку.

Тоша потянула жирафа на себя, упираясь лапами. Зарычала от удовольствия. Чуть ослабила хватку, в этот момент Жасмин снова дёрнула и… плюхнулась на пятую точку вместе с жирафом. Собака бросилась к ней и принялась облизывать.

Рука Амина легла мне на бедро. Он заставил меня прижаться к нему.

– Прогуляемся до реки?

Воспоминания о уже случившейся однажды прогулке остались не самые лучшие. Я напряглась, но лёгкие поглаживания Амина быстро заставили меня расслабиться.

– За Жасмин присмотрит Зарима. У неё куча своих детей, так что можешь не волноваться.

Только он сказал это, на пороге появилась сама Зарима. Первым делом посмотрела на малышек и только потом, улыбаясь, поздоровалась с нами.

– Ваш брат звонил, хозяин, – обратилась она к Амину. – Не смог дозвониться вам на мобильный. Просил передать, что пробудет в России ещё неделю и был бы рад перед отлётом заехать к вам, если вы сможете уделить ему время.

Амин

Дел в городе оказалось больше, чем я предполагал. Но большая часть из них выеденного яйца не стоила: приглашение на свадьбу сына местного чиновника, просьбы о помощи и прочая ересь. Из кипы дожидающихся меня бумаг я оставил пару листов, остальное отправил в мусор. Последним под руку попался конверт из плотной тёмно-синей бумаги. Очередное приглашение. Хотел отправить к остальным подобным, но в последнюю минуту передумал. Задумчиво посмотрел в окно. Почему бы и нет?

Убрав оставшиеся бумаги, поднялся наверх. Сабина была в спальне. Сидела на краю постели, склонив на бок голову, и водила расчёской по волосам.

К горлу подкатил ком. Желание? Горечь? Да хрен знает! Это было, как нечто само собой разумеющееся – смотреть на неё, сидящую на моей постели и представлять, что волос касается не расчёска – я сам.

– Что? – её рука замерла. Взгляд устремился на меня.

Хотел сказать, что вечером мы идём на открытие ресторана. Вместо этого просто протянул ей конверт.

Взяв его, Сабина достала приглашение. Прочла и с вопросом посмотрела на меня.

– Приглашаю тебя на ужин.

– Это не очень похоже на ужин, – заметила она. – И ты меня уже пригласил прогуляться к реке.

– А теперь приглашаю на ужин. Отдохни немного и собирайся.

– А ты? – спросила она и осеклась.

Я сделал вид, что не заметил. И не понял.

– А мне нужно закончить с делами.

Она согласно кивнула. Я продолжал смотреть на неё, сам не зная, чего жду. Она тоже чего-то ждала. Подумалось, что мы похожи на акробатов, зависших посередине поставленной на шарик доски и балансирующих на ней. Шаг – и всё полетит к чертям.

И всё-таки шаг я сделал. Подошёл к Сабине и дотронулся до её волос. Пропустил несколько прядей сквозь пальцы. Волосы были влажные и пахли цветами. Растёр локон и приподнял голову Сабины за подбородок.

– Я пришлю тебе платье, – сказал я тихо и коснулся губами уголка её рта. – Какое хочешь? Красное? Чёрное?

– Амин…

– Какое, Саби?

Она выдохнула, и дыхание её мазнуло по щеке. До сих пор дремлющее желание стало откровеннее. Втянул запах её волос и поцеловал снова. Вначале в уголок, а потом и в губы, в тёплый влажный рот.

– Не скажешь, выберу сам.

– Выбери, – выдохнула она.

Ладонь несмело легла мне на грудь и почти сразу исчезла. Я поймал её. Снова посмотрел ей в глаза. Карие, опушённые длинными густыми ресницами… Останусь ещё на секунду – пошлю дела куда подальше. И ресторан тоже. Я сжал её тонкую кисть и отпустил. Сабина облизнула губы. Я отступил. Ещё на шаг. И ещё, пока не оказался возле двери.

Красное или чёрное?

– Выберу, – голос мой звучал глухо.

Руки Сабины легли на прикрытые шёлковым халатом колени. На пальце её мерцало бриллиантами кольцо – знак того, что она моя.

И мне хотелось, чтобы с этого дня все знали – она моя.

Сабина

Захар открыл передо мной дверцу внедорожника.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он, когда я подняла взгляд.

Я кивнула.

– Спасибо.

Амин придержал меня под локоть. Помог усесться в машину и только после этого сел сам, с другой стороны.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, но выдохнула медленно, пытаясь убедить себя, что это не игра. Что в момент, когда я окончательно поверю, что дом Амина больше не предназначен для меня в качестве личной тюрьмы, всё не вернётся к исходной точке. Получасом ранее, поправляя подол атласного платья, я несколько раз повторила себе, что должна думать не о прошлом, а о будущем.

Отец… Его смерть оставила в душе огромную дыру. Сколько времени потребуется, чтобы заполнить её? Если бы не Амин…

Но никто из нас не знал, к чему приведут те или иные слова, те или иные поступки. В день своего восемнадцатилетия я ведь и подумать не могла, что это мой последний день с сестрой.

Мы выехали за пределы территории. Амин молчал, я тоже. Локти наши соприкасались, и ещё колени, в моменты, когда машина наезжала на бугры.

– Тебе идёт этот цвет, – нарушил Амин тишину.

Я повернула к нему голову. Хотела поблагодарить, но промолчала.

Он положил руку мне на ладонь, и это было совсем не так, как раньше. Его взгляд был не таким. Глубокий, он больше не казался непроницаемым, и я видела, что творится в душе Амина.

– Красивое платье, – сказала я тихо. – Лучшее из всех, что у меня когда-либо были.

Он переплёл наши пальцы. Сердце замедлило биение.

– Почему всё так сложилось, Амин? – спросила я почти шёпотом.

– Ты же понимаешь, что ответа на этот вопрос ни у кого нет.

Я понимала. Машина качнулась на выбоине, и наши колени опять соприкоснулись. Но это ничего не поменяло: я смотрела Амину в глаза, он – в мои.

Через несколько минут мы всё в том же молчании выехали на оживлённую дорогу, салон наполнили звуки блюза. Раздающиеся фоном, они не мешали мне, возможно, впервые касаться души Амина, пусть прочесть её я всё ещё могла.

– Ты правда думаешь, что мы можем начать заново?

– Заново начать нельзя. Для этого нужно заново родиться, – низкий, бархатистый голос Амина раздавался будто у меня в сердце. – Но можно найти всё хорошее, что есть у нас с тобой, и начать строить на этом жизнь.

– А получится?

– Нам есть ради чего попробовать, – он чуть сильнее сжал пальцы.

На жёстких губах появилась улыбка.

Нам действительно было, ради чего. Глядя на Амина, я видела Жасмин – его черты в её, её – в его. Как продолжение ниточки жизни.

Мы проехали несколько деревушек. Амин приобнял меня, придвинул к себе. Блюз был красивым и чувственным, а его руки крепкими и тёплыми. Пальцами он вырисовывал на моём боку узор. Каждое мимолётное касание повторяло мелодию, и это было необъяснимо.

– Я беспокоюсь за Жасмин, – призналась я после долгого молчания. – Позвони Зариме, узнай, как она, пожалуйста.

Ничего не сказав, он достал телефон. Не позвонил – написал. Буквально через минуту телефон звякнул, и Амин сразу же открыл сообщение. Держа руку между нами, нажал на воспроизведение.

– Привет! – Жасмин махала рукой в камеру. – Всё хорошо!

За кадром Зарима попросила её сказать ещё что-нибудь. Дочь вдруг задумалась, даже насупилась. А потом повернулась спиной и побежала в другую сторону. Когда она снова посмотрела в камеру, в руках она держала цветок. Простой, белый.

– Это маме! – побежала обратно. Остановилась. – На! Маме!

Я улыбнулась. Спохватилась, с тревогой посмотрела на Амина. Он тоже улыбался.

– Видишь, всё хорошо, – сказал он у меня над ухом.

А мне вдруг захотелось, чтобы дочь принесла ещё один цветок – папе. Чтобы наша одна на троих обречённость рассеялась, остались только сцепленные руки и тепло.

Но Амину я, само собой, в этом не призналась.

Вскоре мы подъехали к новому ресторану. Возле него стояло много дорогих машин, у двери – мужчины в костюмах. Наша машина тоже остановилась. Честно сказать, идти мне не хотелось. Но охранник открыл дверь, и Амин, покинув салон первым, подал мне руку. Я вышла, и взгляды окружающих устремились на нас. Один из стоявших возле входа мужчин – самый старший – пошёл к нам навстречу. Пожал руку Амину.

– Познакомься, Рафик, – сказал муж после приветствия. – Это моя жена. Сабина. – Он помедлил секунду и добавил: – Передай всем, что это моя жена. Моя женщина. И что, если хоть кто-то в этом городе косо посмотрит на неё, будет иметь дело со мной. А ты знаешь, что это такое.

Мужчина посмотрел на меня, на мужа и кивнул, а затем приглашающим жестом показал на украшенные живыми цветами двери ресторана.

***

За вечер Амин отошёл от меня только трижды. Поздороваться с появившимся в ресторане седовласым мужчиной в чёрном костюме и ещё два раза, когда его просили подойти. Всё остальное время мы были вместе.

– Можно вас попросить, – подошедший репортёр из местной газетёнки сделал жест рукой и обратился уже к одному только Амину: – Хотелось бы сделать ваш с супругой снимок. Разрешите?

Амин размеренно кивнул. Держа фужер с шампанским, встал напротив накрытого для фуршета стола и по-хозяйски обнял меня.

Фотограф щёлкнул камерой, но ладонь Амина не исчезла. Развернув к себе, он посмотрел на меня. Дыхание перехватило. Взгляд был ещё глубже, чем в машине. На миг я почувствовала себя девчонкой, которой когда-то он подарил бусы из бирюзы. Нерешительной, ничего не смыслящей в жизни.

Амин коснулся моего лица, и время перестало существовать. Голоса стали далёкими, свет в ресторане блёклым. А он продолжал: касался щеки, виска, не обращая внимания на то, что окружающие могут принять это за слабость или сентиментальность.

– Поедем домой? – спросил он, и я утвердительно кивнула.

Домой… Это слово вдруг показалось настолько желанным, что захотелось повторить его. Беззвучно, одними губами. Прикрыв глаза, я снова кивнула, и Амин взял меня за локоть.

– Принеси бутылку шампанского и десерт, – бросил он стоявшему у стола официанту.

Не задавая вопросов, тот вежливо поклонился и исчез. Повторять дважды Амину было не нужно – люди выполняли его распоряжения с первого раза. Я перехватила направленный на нас взгляд Рафаэля, ещё нескольких людей из числа сильных мира сего. Один отсалютовал нам бокалом, Амин ответил ему кивком. На этом всё.

Мы вышли в тёплую летнюю ночь. Окружившая нас темнота казалась сладкой и бархатной. Мне хотелось домой, но не хотелось возвращаться. Разумеется, Амину об этом я не сказала – села в машину, как только он открыл дверцу, и уставилась на подсвеченную вывеску ресторана: «Небо без края». У раскинувшегося над нами неба и правда не было края. Усыпанная звёздами бесконечность.

***

– Сверни к реке, – приказал Амин, когда мы подъезжали к дому.

Я напряглась. Посмотрела на мужа с опаской, но исходившая от него степенность быстро меня успокоила. Я напомнила себе, что всё, что было – прошлое. Им нельзя жить бесконечно, каким бы оно ни было.

Под колёсами хрустнула ветка, из леса донеслось уханье совы. Журчание горной реки становилось громче по мере того, как мы подъезжали к ней. Наконец машина остановилась, в свете фар стала видна тёмная вода и поляна возле реки.

– Не думай о прошлом, – сказала я самой себе одними губами.

Амин прикоснулся к моему плечу, и я, обернувшись, качнула головой. Сама открыла дверцу.

– Оставьте машину тут, – услышала я голос мужа, направляясь к воде. – Возвращайтесь в дом, мы разберёмся сами.

Дойдя до реки, остановилась. Здесь, у воды, было прохладнее, и я обхватила себя руками, хотя и не замёрзла. Холод исходил скорее от воспоминаний, чем от реки.

Услышала звук приближающихся шагов, а после почувствовала за спиной Амина. К ногам упал плед, поверх него муж поставил корзинку. Мне достаточно было сделать шаг, чтобы упереться спиной в его грудь, а я так и стояла, не шевелясь. Глупо и совсем по-детски я загадала – если он сейчас обнимет меня, всё получится. Если нет…

Муж поправил плед. Взял меня за руку и потянул вниз. Я опустилась рядом, подогнула ноги, спрятала лодыжки под атлас. Если он обнимет меня…

Амин достал из корзинки бутылку и два бокала.

– Смотрю, ты подготовился.

Я взяла оба бокала. Вдруг стало грустно. И не потому, что не обнял – глупости это. А потому, что этот вечер был спланирован им. Возможно, как и каждое прикосновение. Постановка для единственного зрителя.

– В каком смысле?

Я кивнула на бутылку в его руках. Амин освободил пробку от проволоки. Секунда – и она вылетела с глухим хлопком. Шампанское потекло в первый бокал, затем во второй.

– Не совсем. Если ты про плед – он всегда у меня в машине. А это – показал на корзинку – презент от Рафика. Раз мы ушли раньше, чем вывезли торт.

Я внимательно посмотрела на мужа. Придумал только что? Нет.

– Не хочу, чтобы мы начинали с постановки, – призналась я, подняв бокал.

– А как хочешь?

Как хочу? Я сделала маленький глоток. Подвинулась ближе. Как хочу? Задержалась на его лице. Внутренний голос шепнул несмелое «по-настоящему, с тобой», но сказать вслух не хватило решимости.

Не прикасаясь к моему бокалу, Амин отпил из своего. Журчание реки разбавлял стрекот сверчков, становившийся, казалось, всё громче и громче. Как в кино, когда в следующий миг должно случиться что-то плохое. Страшное.

– Я не хочу, чтобы случилось что-то плохое, – почему-то прошептала я.

– Зачем плохое? – он сделал ещё один глоток. Я тоже.

Амин забрал у меня бокал. Тихо звякнуло стекло, а рука его оказалась у меня на шее.

– Зачем плохое, Сабина? – повторил он почти мне в губы.

– Не знаю, – откликнулась я, касаясь его шеи. – В плохое проще верить.

– Да, – мягкий поцелуй. – Проще, – носом задел мой.

Посмотрел в глаза, погладил по щеке. Кончиками пальцев провёл от моей скулы по шее вниз, к плечу. Хотел отодвинуть платье – не вышло. Нашёл молнию на спине и спустил, не отводя взгляда.

Я молчала. Атлас сполз с плеча, а пальцы Амина прошлись от лопатки вниз, по оставленному осколком стекла шраму. Медленно, всё ниже опуская платье. По телу пробежала дрожь, внизу живота стало щекотно. Соски начинали твердеть, а глаза… К глазам подступали слёзы.

Амин спустил моё платье со второго плеча. Молча вытер слезинку и поднялся. А потом сел у меня за спиной и перекинул волосы через плечо.

– Проще, Сабина, – губами коснулся плеча. Влажный поцелуй на лопатке и в самом начале шрама. А потом ниже, повторяя путь, проделанный до этого пальцами. – Но мне, чёрт подери, надоело так. Пошло оно, это проще. Не хочу больше этого. Пусть будет сложно, – поцелуй, жёсткая щетина по коже. Обхватил грудь и потихоньку сжал. – Пусть будет до безумия сложно, но хорошо.

– Пусть, – вырвалось у меня.

Распахнутыми глазами я смотрела на жёлтые фары внедорожника. Ослеплённая не то ярким светом, не то касаниями губ Амина, не то тёплой ночью, пронизанной откровениями. Амин сжал вторую мою грудь и крепче прижался губами к спине. С рычанием, неистово и жадно начал целовать – быстро, влажно. Целовал и тёрся щекой о кожу, царапал меня.

– Сабина… – прорычал он и развернул меня к себе лицом. У меня перехватило дыхание от неистовости, плещущейся в его взгляде.

– Амин… – только и успела прошептать прежде, чем он опрокинул меня на спину и навис сверху.

Обнажённая по пояс, я чувствовала только собственный жар и желание Амина, такое же тёмное и зовущее за собой, как ночь. Больше не думая, я обхватила его за шею. Приоткрыла губы навстречу стремительному жадному поцелую.

Из груди рвался стон, накатившее безумие не оставило места сдержанности. Я лихорадочно провела рукой вниз, по пуговицам на рубашке Амина. Попыталась расстегнуть – бесполезно. Дёрнула, а потом, наплевав, что подумает обо мне Амин, просто пробралась под ткань. Дотронулась до горячего живота. Мышцы сразу же стали каменными. Секундный взгляд в глаза.

Амин ухватился за подол платья. Дёрнул вниз.

– Вот же… – процедил он сквозь зубы, когда то не поддалось, и просто задрал его наверх. Провёл раскрытой ладонью от лодыжки до колена. Чуть медленнее – от колена до бедра.

Я схватила ртом воздух, изогнулась, и звёзды на чёрном куполе неба заплясали хороводом. Нижняя пуговица рубашки Амина, предпоследняя… Я всё-таки смогла расстегнуть несколько. На двух последних не выдержала – рванула полы в стороны. И опять бесполезно.

Амин схватил меня за руку. Похожими на маленькие сладкие укусы поцелуями прошёлся от запястья и выше. Подул на влажную кожу, и меня затрясло. Собственный всхлип услышала, только когда он вместе со стоном наполнил ночную тишину. Дотянулась до ремня на брюках Амина. Он остановил меня. Звук расстегнувшейся пряжки, чернота глаз и его твёрдый пах.

Склонившись надо мной, Амин тяжело, шумно дышал.

– Знаешь, Саби, – сглотнул. – Знаешь… Это всегда было ненормальным. То, что я чувствовал к тебе.

– Чувствовал ко мне? – я провела ладонью по его волосам.

Он криво усмехнулся. Наклонился, поцеловал меня в шею.

– Да. Ты всегда была больше, чем младшая сестра… Чёрт! – потёрся подбородком о моё плечо и оставил дорожку быстрых поцелуев до груди. Слегка сжал сосок. Почти грубо, коленом, раздвинул мои ноги.

– Посмотри на меня, – приказал он сипло, упёршись руками в плед по обеим сторонам от моих плеч.

Я послушалась. То ли рот его искривился, то ли виной была игра света и тени, но выражение лица Амина стало зловещим. Меня это не пугало. Меня больше ничего не пугало – только поднимающееся во мне самой пламя, остановить которое я уже не могла.

– Сабина… – выдохнул Амин и подался вперёд бёдрами.

Я поймала его движение. Закусила губу, схватилась за плед. Глоток воздуха, показавшегося вдруг вязким и тяжёлым. Амин начал двигаться – быстро, ритмично, не давая мне ни мгновения, чтобы передохнуть. Дикое желание заполнило каждую клетку. Я дышала его запахом, вбирала его толчки, всего его до предела. Амин… Что он чувствовал? Что он…

– Ты…

Амин

Её озарённое удовольствием лицо было прекрасно. Она, выгибающаяся подо мной, извивающаяся подо мной, была прекрасна. Чёрт подери!

В висках стучало, кровь пульсировала в жилах, а всему виной – она. Маленькая девочка, чувств к которой я никогда не признавал. Желание к которой было запретным и невозможным. Моя жена…

Я поймал её влажный выдох. Запах жасмина и шампанского. Как же это пьянило…

Подхватил её ногу под коленом, отвёл в сторону и вошёл до упора. Запрокинул голову и зарычал. Её вскрик стал последней точкой безумия. Как голодный, я брал её и хотел больше. Хотел облизывать её влажную шею и чувствовать так, как не чувствовал никогда до этой ночи.

Юбка платья шуршала, в ладонь вонзился камень.

– Проклятье, – я откинул в сторону оказавшуюся под рукой туфлю.

– Пожалуйста… – лихорадочно прошептала Сабина, подавшись вперёд бёдрами.

Схватилась за моё плечо, отпустила и выгнулась навстречу моим движениям. Её влажные соски оказались подсвечены фарами. Обхватив её грудь, я наклонился и провёл по ней языком. И ещё раз – по твёрдому соску. Вкуснее, чем сладкое вино. Я вошёл в неё по самые яйца, готовый взорваться, и прижался к ней. Останавливаться не хотелось. Дыхание стало сипом.

Сабина заскулила, ногтями прошлась по моей груди, по прилипшей к спине рубашке. Попыталась стянуть её – не смогла. Закрыв глаза, я поцеловал её в подбородок, в бьющуюся артерию. Медленно назад и снова вперёд. Ещё раз.

Поднял с пледа и развернул спиной. Сабина чуть не упала – я поддержал её. Запрокинул подол дурацкого платья и взял снова.

– Это новая ночь, – поцелуями по спине. Нашёл шрам. Видеть было не нужно – и так в точности помнил, где он начинается и где кончается. – Новая, чёрт подери, ночь, девочка. И жизнь новая, – второй рукой ухватил за бедро и стал входить так быстро, что у самого мозги поплыли.

Сабина вскрикивала в такт движениям, голова её болталась из стороны в сторону, волосы растрепались. Покрытая испариной кожа была солоноватой и вкусной. Никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее.

– Мы с тобой эту жизнь проживём нормально, слышишь? Будем ходить на открытия грёбаных ресторанов и заводить собак. Рожать детей и трахаться. И пусть хоть одна скотина помешает этому! – просипел я ей в шею. – Пусть только попробует помешать, слышишь?

Я говорил это, а перед мысленным взором красным клеймом по чёрному маячило одно слово – жизнь. Такая живая, как сейчас, простая жизнь.

Сабина задрожала. Зашептала что-то неразборчивое, протяжно застонала и ударила ладонью о смятый плед. Я обхватил её под шеей, заставил выгнуться, задрать голову. Провёл пальцем по уголку рта, по скуле. Сабина часто дышала, сладко и несдержанно постанывая.

– Да… – прорычал я ей в волосы.

В ответ – её шёпот, который я то ли услышал, то ли придумал себе:

– Да…

Оргазм был такой, что меня затрясло. Я прижался к ней. Мышцы выкручивало, взорвавшееся напряжение было сродни взрыву. Вдох, ещё один. Я заставил Сабину выпрямиться и прижал мокрой спиной к себе. Накрыл обе груди ладонями. Хорошо, чёрт подери! Она откинула голову мне на плечо, и волосы прилипли к шее. Я ткнулся в неё носом и поцеловал мочку уха, серёжку.

Пусть кто попробует отобрать у меня мою женщину. Уничтожу.

Вместе с Сабиной я присел на плед и кое-как натянул платье ей на ноги.

Она подняла голову, выдохнула. Посмотрела на меня. Глаза – чёрные-чёрные. И бездонные. В них – отражение света фар и моё собственное. Нашёл бутылку шампанского. Бокалы, на удивление, тоже оказались целыми. Придерживая Сабину, я наполнил один, и хрен с ним, что разлил половину.

– За жизнь, – просипел я и сделал глоток.

Поднёс фужер ко рту Сабины. Она отпила не сразу. Потом всё-таки накрыла мои пальцы своими и сделала глоток. Положила голову мне на плечо.

– За жизнь, Амин, – я скорее почувствовал, как шевелятся её губы, чем услышал слова. – Обними меня.

– Обнять?

Так я и сделал. Голая спина под ладонью, линия шрама… Я смотрел на бурлящую горную реку и водил по ней, а женщина в моих руках пахла сексом, жасмином и шампанским. Пахла жизнью и мной.

Сабина

Страхи рассеялись. Стало так хорошо, что я в блаженстве прикрыла глаза. И тут вдоль позвоночника пробежал холодок. Я вскинула голову и вгляделась в темнеющие у края поляны деревья. Кто-то смотрел на нас из темноты. Хищный, пристальный взгляд: я чувствовала его кожей.

– Амин, – дыхание сбилось моментально.

– Что случилось?

Я ещё раз посмотрела на лес. Никого. Только журчание воды и редкие перекрикивания ночных птиц. Отрицательно мотнула головой.

– Ничего, – ответила шёпотом, но всё же на всякий случай глянула снова. Ничего. – Просто… показалось, что там кто-то есть.

Амин всмотрелся в темноту.

– Тебе показалось, Саби, – он убрал мне за ухо прядь волос.

Да, показалось. Я прильнула к его руке.

Показалось.