Глава 15

Сабина

– Мама!

Я обернулась на звонкий голос Жасмин

– Мама! – она неслась ко мне с другой стороны поляны, размахивая куском картона, как саблей. И где только нашла такую ерунду?! – Мама! – подбежав, протянула мне. – Смотри! – она дала мне открытку, которую я сперва приняла за кусок картона.

Открытка была самая обыкновенная, с выпуклыми розами, только по краю шла отделка из ленты. Взяв её в руки, я заметила плетёную нить. Сердце сжалось раньше, чем пришло осознание: из таких нитей сестра плела нам браслеты, когда нечем было занять руки.

Вдруг захотелось отдёрнуть кисть. Выбросить открытку и забыть о ней. Нехорошее предчувствие поднималось изнутри.

– Где ты это взяла?

Дочь хлопнула длинными ресницами.

– Где ты взяла открытку, Жасмин? – повторила я чуть строже.

Жасмин показала на дом.

– Тоша дала.

Я осмотрелась в поисках собаки, но её видно не было. Вот же неугомонное существо! Погладила розы с чувством горького сожаления. Лейла всегда любила украшать открытки лентами и собственным декором. Хотела открыть, но заколебалась. Скорее всего, эта открытка была предназначена Амину. Так стоило ли? Мы решили оставить прошлое позади, а это…

И всё-таки остановиться я не сумела. Раскрыла открытку и… Почерк принадлежал не сестре. И не Амину. Твёрдый и совершенно незнакомый.

«Ты самое прекрасное, что могло случиться со мной».

На этом всё. Ни подписи, ни даты.

– Пойдём, – Жасмин потянула меня за подол платья. – Мама, пойдём туда, – показала на сад.

Я поддалась. Взяла дочь за руку и повела в тень деревьев. А у самой перед глазами стояла выведенная уверенным почерком строчка. Если открытку сделала Лейла, кто это написал? А если её подарили Лейле…

Жасмин вприпрыжку подбежала к дереву, подобрала прелое яблоко. Пришлось оставить всё на потом.

– Ну что ты грязь подбираешь? – забрала и отбросила подальше.

– Это не грязь, – возмутилась Жасмин. – Это яблоко. А папа когда? Хочу папу!

Я тоже хотела, чтобы Амин поскорее вернулся. После ночи на берегу реки прошло уже четыре дня. Позавчера он уехал, сказал, что должен помочь отцу с делами, и обещал вернуться к сегодняшнему вечеру.

Сев прямо на землю, я притянула Жасмин к себе. Та с готовностью села мне на колени. Да, взгляд отцовский. Точь-в-точь.

– Соскучилась по папе?

Она закивала.

– Я тоже соскучилась.

Кому бы ещё могла так признаться, как ни ей?

Жасмин зашевелилась. Нагнулась и потянула за ленточку. На минуту я забыла про открытку, но дочь напомнила. Над нашими головами безмятежно шуршали листья, только я не могла отделаться от предчувствия недоброго. Посмотрела на виднеющийся между деревьев дом. Вдали хрустнула ветка. Я вздрогнула, взгляд метнулся вглубь сада. Ничего. Никого. Только чувство, что прошлое оплетает руки и ноги липкой холодной паутиной. Вдруг стало страшно, снова появилось ощущение, что кто-то наблюдает за нами.

– Пойдём в дом, – я поставила Жасмин на ноги. Крепко взяла её ладошку и повела обратно.

Жасмин обернулась.

– Там! – она вдруг показала на деревья и стала вырывать руку.

– Нет. Нет, Жасмин, пойдём.

Сердце заколотилось ещё быстрее. Не знаю, как, но Жасмин вывернулась и бросилась обратно. На меня накатила паника. Но Жасмин просто подняла что-то с земли и вернулась.

– На, – протянула мне открытку.

Я перевела дыхание. Взяла её онемевшими пальцами и, больше ничего не говоря, потянула Жасмин на полянку перед крепостью.

Открытка. Я просто забыла открытку. Украшенный лентой картон обжигал руку, а я сжимала пальцы Жасмин и хотела одного: чтобы Амин вернулся как можно скорее.

Амин

Давно меня так не тянуло домой. Да и тянуло ли вообще когда-нибудь?

– Что ты думаешь о Сабине? – спросил я Захара.

Тот посмотрел на меня через зеркало.

Я скривил губы. Верно, не дело говорить о своей жене с охраной.

– У вас прекрасная дочь.

– Ну и лис же ты.

Захар ухмыльнулся. Я тоже. Два проведённых у отца дня не прошли зря. С завёдшимся у него под боком хорьком я долго не церемонился. Старый адвокат, чтоб его. А ведь отец доверял ему… Самое поганое, что может быть – предательство того, кому веришь.

За последние несколько лет папа сильно сдал. В этом была и моя вина. После смерти Лейлы я редко бывал у него, только по делу. Всегда считал, что отцу не особенно кто-то нужен, что он держит всё и всех в кулаке. Но нет. Время неумолимо.

– Останови тут, – попросил я, когда мы проезжали возле цветочного магазина.

В открытой витрине были выставлены розы и крупные белые лилии. С минуту я рассматривал прилавок, не выходя из машины, потом приказал ехать дальше. Всё не то.

Включил видео, присланное Сабиной утром. На нём Жасмин возила ложкой в тарелке с кашей и без умолку болтала, путая слова и слоги. Её тёмные глаза обрамляли густые, как и у Сабины, ресницы. Жасмин вдруг громко чихнула, и ошмётки каши разлетелись по столу.

Да, у меня прекрасная дочь.

Я поднял голову. Мы как раз проезжали мимо входа на городской рынок.

– Здесь? – переспросил Захар, притормозив.

У ворот сидели старухи. Те, которые не могли заплатить за аренду места внутри. В ведре возле одной стояли цветы: поздние, садовые.

Я вышел и протянул несколько купюр. На морщинистом лице не возникло ни удивления, ни радости. Старуха посмотрела на деньги. Взяла и подвинула ко мне ведро.

– Береги настоящее, – сказала она вместо благодарности. – Бойся прошлого.

Я нахмурился. Кивком велел ей продолжать, но она больше ничего не сказала. Убрала деньги в карман и, вытащив цветы из ведра, подала мне.

– Свежие, хорошие. Простоят долго.

– Что ты имела в виду, мать? – переспросил я, взяв букет.

– Ты всё слышал, – она дотронулась до моей руки. – А теперь езжай. Она ждёт.

***

Сабина была позади дома. Стоя на коленях, рассматривала низкорастущий куст с видом, словно это яйцо с кощеевой смертью внутри. Да чёрт знает, может, так оно и было. Вспомнить хотя бы, что она едва не прикончила меня.

Стоило мне подойти, она подняла голову. Устремила на меня пронзительный взгляд.

Я остановился. Сабина сидела, замерев.

Букет в руках вдруг показался мне несуразным и неуместным. Захотелось выругаться. Зачем ей эти садовые цветы, когда вокруг их немерено?!

Но Сабина встала, отряхнула руки о подол и пошла ко мне. Я было протянул ей букет, и тут тишину между нами прервал телефон.

– Чёрт… – процедил я, шаря по карманам.

Сабина улыбнулась и забрала цветы.

– Как понимаю, они для меня? Если нет, могу просто подержать.

Звонил брат. Вчера вечером мы договорились, что сегодня он приедет. Но брать трубку я не спешил. Рассматривал лицо жены, пока навязчивая мелодия давила на уши.

– Ответь, – шепнула Сабина.

Отвечать не хотелось. Но Сабина ждала, а я должен был взять трубку.

– Да, – ответил я, не сводя с Сабины взгляда.

А может, ну его? Взять их с Жасмин и опять увезти в Италию? Одолжить у Аверина дом или, что лучше, найти какой-нибудь ещё более уединённый. Не в Италии, так в Монако или где-то на краю света.

На губах Сабины появилась чарующая полуулыбка.

– Я скоро буду у тебя. Всё в силе?

– В силе, – подтвердил я, смотря на жену.

С букетом садовых цветов, в свободном платье, она была поистине прекрасна. Ни дать ни взять лесная нимфа.

– Мы тебя ждём, – сказал я напоследок и убрал телефон.

В образовавшейся тишине не осталось ни лишних слов, ни звуков. Я не видел Сабину два дня, а ощущение складывалось, что вечность. Невольно я попытался вспомнить, было ли что-то подобное с Лейлой. Не было. Не было, чёрт подери.

Сабина шагнула ко мне. Молча, ничего не говоря и не спрашивая. Посмотрела снизу вверх.

– Это самые прекрасные цветы, Амин, – шепнула она.

Букет был единственным, что разделяло нас. Я обхватил её голову. Дурацкие цветы! Их запах сбивал с толку.

– Жасмин будет рада, что ты вернулся.

– А ты?

– И я рада.

От сердца отлегло. Только вдруг в памяти всплыло морщинистое лицо старухи у рынка. Не будет больше между нами прошлого. Хватит искать в чертах Саби черты её сестры. Ничего в них нет общего. Сабина – упрямая, дерзкая колдунья. А Лейла… Она навсегда останется частью моей жизни. Но прожитой её частью.

Я провёл пальцами по контуру губ Сабины и мягко улыбнулся.

– Знала бы ты, как долго тянулись эти два дня.

– Я ждала тебя, – в ответ сказала она. Отстранилась и пошла к дому. Остановилась. – Пойдём. Зарима уже приготовила ужин. Я заварю чай.

– Чай… – я хмыкнул.

Сабина никак не отреагировала. Подняла с земли корзинку, которую я не заметил раньше. В ней лежали травы. Перевёл взгляд с корзинки на жену. Что ей стоило прикончить меня в любой момент? Но интуиция подсказывала – она не сделает этого. Раз не сделала в ночь, когда решила сбежать, не сделает уже никогда.

– Жасмин скоро проснётся. Приходи. Мы ждём тебя.

Сабина

Из остановившейся у дома машины вышел мужчина. Лицо его рассмотреть я не успела – отвлеклась на возню возле камина. Припав на передние лапы, Тоша тянула на себя…

– Тоша! – прикрикнула я. Быстро дошла до собаки и выдернула у неё из зубов рукав кофты. Перевела взгляд на Жасмин.

Щенок беззаботно завилял хвостом, и я не сомневалась: если бы он был у дочери, она бы сделала то же самое.

– Вам что, игрушек мало?

Жасмин улыбнулась. Тихо засмеялась, и я мигом растаяла. Присела на пол возле дивана. Из кухни доносился потрясающий запах мясного пирога. К приезду брата Амина всё было почти готово. Признаться, я плохо помнила его. Да и видела только мельком. Не лучший он выбрал день, чтобы приехать в гости. С куда большим удовольствием этот вечер я бы провела с Амином и Жасмин. Это сестра всегда с искренним радушием встречала гостей, а я так не умела.

Вошедшая в гостиную Зарима улыбнулась, увидев нас втроём на полу.

– У меня всё готово. Нужно сделать ещё что-нибудь?

– Вроде нет. Ты лучше знаешь. Я толком и не знакома с братом Амина.

– Он давно живёт в Америке. Здесь бывает редко.

Я кивнула. Об этом Амин рассказывал. Поднявшись и оставив Жасмин под присмотром служанки, я пошла навстречу мужчинам. Только свернула к двери, та открылась.

Амин и его брат вошли, переговариваясь. Оба высокие, статные. Только совсем непохожие друг на друга. Как день и ночь. Марат поднял голову, и в момент, когда наши взгляды встретились, это остриём полоснуло сознание – как день и ночь.

Голова вдруг закружилось, дышать стало тяжело. Как будто сердце обхватили железным обручем и начали сдавливать.

– Ты уже встречался с Сабиной. – Голос Амина зазвучал издалека. – И всё же…

Я не услышала окончание фразы. Заставила себя поглубже вдохнуть. Дурнота отступила, обруч начал разжиматься, но было всё ещё не по себе. Как в тумане, я подошла и посмотрела в светлые, совсем не такие, как у Амина, глаза.

– Не помню, чтобы нас когда-нибудь представляли друг другу, – сказал Марат с лёгкой улыбкой.

Нас и не представляли. Зачем кому-то было нужно представлять мне водителя Амина. Или… Нет, не представляли.

– Марат, – брат Амина склонил голову в вежливом поклоне.

– Сабина, – ответила я, неприлично долго рассматривая его. Заставила себя выдавить улыбку в ответ и сделала приглашающий жест в сторону кухни. – Пройдёмте. Пирог готов. Уверена, вы не откажетесь поужинать с нами.

Идя впереди, я чувствовала устремлённый в спину взгляд и не могла расслабиться. Словно Марат не смотрел, а держал меня на прицеле.

У стола я обернулась. Хотела спросить, что он будет пить, но не выдавила ни звука. Мгновение – проникающий под кожу, пристальный внимательный взгляд. И ни намёка на мягкую улыбку.

***

– Давай помогу.

Амин поддержал блюдо с пирогом. Сестра немедленно бы запротестовала, я нет, пусть даже мужчине не положено помогать женщине с ужином. Амин не жил по заготовленным правилам, не следовал негласным законам. Да и я тоже. Снова поймала взгляд Марата. И снова мне стало не по себе. Захотелось выйти из дома и сделать несколько глотков свежего воздуха.

– Ты очень похожа на старшую сестру.

– Да, – отозвалась я, не смотря на него, и принялась разрезать пирог на куски.

Один – Амину, второй – его брату. Услышала быстрые шаги, цокот коготков. В кухню вбежала Жасмин. За ней, слегка прихватывая за подол, Тоша.

Марат сразу же переключил внимание на них. Губы его изогнулись.

Вдруг голову сдавило так сильно, что потемнело в глазах. Из этого мрака раздался голос сестры, переплетённый с другим, разобрать который я не могла.

Вспышка, запах кожи, обивка сиденья…

– Сабина? – встревоженный, Амин стоял рядом.

Я отрицательно мотнула головой. Подняла голову и поняла, что Марат смотрит неотрывно, но уже без малейшего намёка на улыбку.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Его глаза стали темнее, а черты лица резче. Коршун.

– Погода меняется, – сказала я вдруг севшим голосом. – Завтра обещают сильный дождь и… Неважно, – подняла голову на мужа и улыбнулась по возможности искренне.

Он провёл ладонью по моей спине и присел за стол. Подхватил Жасмин и усадил к себе на колени. Тоша встала на задние лапы, упёрлась ему в бедро и, помахивая хвостом, покосилась на тарелку.

– Пирог, – сказала Жасмин. – Будем кушать.

– Так точно, маленькая леди. Будем кушать пирог.

Жасмин улыбнулась, но быстро переключилась на Марата и застыла в подозрительности. Прижалась к отцу и стала разглядывать его брата. Тот, в свою очередь, её.

Закончив раскладывать пирог, я заняла место рядом с Амином.

– Ты не говорил, что у тебя есть ребёнок.

– Не говорил.

Мне не нравилось, что Марат смотрит на мою дочь, не нравилось его присутствие. Из глубины души всё настойчивее поднимался смутный страх, которому я не могла найти объяснения.

Взяв из вазочки пастилу, он протянул её Жасмин. Она смутилась. Не взяла. Наоборот, спрятала руки, но Марата это не задело.

– Кокетка, – он положил пастилу на край своей тарелки.

– Не без этого. – Амин пересадил дочь на соседний стул. Отогнал собаку.

– Совсем забыл, – спохватился Марат. – Есть ручка и листок?

Зачем, я не спросила. Просто подала. Взгляд упал на руку Марата. Между большим и указательным пальцами темнело родимое пятно в форме полумесяца.

***

«Все получится?» – раздаётся голос сестры. Настолько далёкий, что я не сразу узнаю его.

Вспышкой перед глазами – красная машина. Светящаяся вывеска и звуки доносящейся из клуба музыки. На дверцу машины ложится рука. Мужская, широкая. Между большим и указательным пальцами – родимое пятно.

«Получится». – Мужской голос…

А потом – запах салона и кожа сиденья под щекой.

***

Марат выводил на листке адрес. Я смотрела, как буква за буквой твёрдым мужским почерком на бумаге отпечатываются слова. Я знала этот почерк. Уже знала.

– Это мой новый адрес в Штатах, – закончив, он подвинул лист к Амину.

Я сглотнула. И в этот момент Марат поднял глаза.

***

Новая вспышка.

Хлопок дверцы машины, мужчина за рулём. Лейла на переднем пассажирском сиденье, рядом с…

***

В горле пересохло. Нужно было отвернуться, но я не могла. Смотрела на Марата, с ужасом понимая, что в машине в ту ночь нас было не двое. И за рулём была не я.

Я опустилась на стул, и наши с Маратом лица оказались напротив. Тоша тыкалась мне в ногу, Жасмин вертелась рядом, а я не могла заставить себя пошевелиться. Дьявольским калейдоскопом в памяти возникали картинки стёртой ночи.

Со звоном что-то упало на пол, и это привело меня в чувства.

– Я сама подниму, – остановила я дочь и нагнулась за вилкой.

Как не живая, встала, положила в раковину и принесла другую. Положила на стол рядом с тарелкой дочери.

Марат разговаривал с мужем. Но я слабо понимала суть разговора. Зато отчётливо понимала другое: ложь. Всё, в чём винил меня Амин, в чём винила себя я сама – ложь. И в эту ложь швырнули меня двое – родная сестра и сидящий напротив мужчина.

Амин

Жизнь в Штатах пошла Марату на пользу. За четыре года он поднял собственное дело и, что важно, избавился от навешенного семьёй клейма. Слушая его, я в очередной раз убеждался, что не зря дал ему денег на переезд и старт. Жаль лишь, что между нами океан. Но тут ничего не попишешь.

– Когда снова приедешь в Россию? – спросил я, выйдя проводить его.

Марат мотнул головой.

– Пока не знаю. Как только, так сразу. Делать здесь мне особо нечего, сам понимаешь. Я тебе уже говорил – моя жизнь там. Здесь у меня ничего. Разве что племянница теперь.

На улице почти стемнело. Небо затянулось, ещё недавно тёплый ветер стал неприятным. Не зря Сабина сказала, что завтра похолодает. Так и будет.

– Почему про дочь не рассказал? – спросил Марат, когда мы подошли к машине. В вопросе сквозила досада. На его месте я бы тоже был раздосадован молчанием.

– Так вышло, – только и ответил я. Поначалу хотел рассказать, как есть, но понял – не его это дело, как и наши с Сабиной отношения. Хоть брат он мне, хоть кто.

– На тебя похожа. Да и на мать тоже. – Он замолчал, посмотрел пристально. – У тебя с ней всё нормально?

– Да. Всё хорошо, Марат. Ты знаешь… Она совсем не похожа на Лейлу. Разве что внешне, да и то на первый взгляд. Ты же знаешь, как я любил Лейлу… – я задумчиво посмотрел в сторону, на дом. Качнул головой и повернулся к брату. – Сабина мне ближе. После смерти Лейлы я думал, что жизнь кончилась. Но нет. – Прямой взгляд в глаза брата. – Не кончилась. Теперь всё чаще задумываюсь о том, что наш с Лейлой брак вообще был ошибкой.

– Интересные мысли… – он тоже посмотрел на дом, на светящиеся окна. Потом на скрытую сумраком поляну и снова на меня.

Хлопнул по плечу и открыл машину. В темноте отрывисто вскрикнула птица. Порыв ветра разнёс её крик над деревьями, издали донёсся раскат грома. Мы с братом одновременно посмотрели на горы. Ни ему, ни мне не нужно было объяснять, что в скором времени погода может стать совсем дерьмовой.

– Надеюсь, вылет не отложат, – сказал Марат после недолгого молчания. – Передавай жене привет. В следующий раз привезу что-нибудь твоей кокетке. – Улыбнулся, потом хмыкнул и качнул головой. – Вот уж не думал…

Мы пожали друг другу руки. Напоследок Марат рывком приобнял меня, я его. Вдали снова загремело.

– Поеду я, – показал он на горы. – А то спустится эта шмарь, не выберусь отсюда.

– Дай знать, как долетишь.

– Обязательно.

Дождавшись, когда машина скроется из вида, я вернулся в дом. Сабина была в гостиной. Как восковая кукла, сидела на подлокотнике и смотрела на пустой камин. Она вполне бы сошла за графиню, живи мы на сотню-другую лет раньше.

– Твой брат уехал? – спросила она, увидев меня.

– Да.

Сабина встала. Поправила накинутый на плечи палантин.

– Ты куда? – я придержал её, поняв, что она собирается уйти.

– Хочу пройтись немного, пока не начался дождь. Голова болит.

– Пойти с тобой? – пальцами забрался под палантин.

Отпускать её не хотелось, хотя после поездки к отцу нужно было сделать пару звонков, чтобы окончательно поставить на проблеме точку. Появилось дурацкое ощущение – уйдёт сейчас в сумрак, там и останется. Не увижу больше. Сабина отрицательно качнула головой.

– Я скоро вернусь. Просто немного подышу.

Сабина

Опустившись на камень, я укуталась в палантин. Днём с утёса над хрусталём горного озера открывался потрясающий вид, сейчас же передо мной была разлита чёрная вода. Такая же чёрная, как бездна в душе. Небо на горизонте разрезало изогнутой молнией, над горами загрохотало. Я крепко зажмурилась. Склонила голову, уткнулась в собственные колени. Картинка, другая… Как наяву я услышала музыку. Сперва громкая, она вдруг стала тише.

«Ты уверен, что с ней всё будет в порядке?»

Голос… Такой родной, знакомый. Нежный, переливчатый голос сестры.

Я зажмурилась крепче. Кто-то нёс меня на руках. К горлу подкатывала тошнота, голова кружилась. Тогда почти так же, как и сейчас.

«Уверен».

Этот голос был другим. Мужской и очень знакомый. До судороги, до впивающихся в ладони ногтей.

«Ты же сделала всё, что я сказал?»

«Всё».

Руки заскользили по телу. Нет… Не руки. Это я соскользнула с рук. Под спиной был металл. Гром прокатился снова.

Я несколько раз втянула воздух и уставилась на озеро. Только что я была не тут. Новая вспышка в небе. Перед глазами заплясали точки. Сестра, разговаривающая по телефону, цветные огоньки танцпола. Я вспомнила, как пыталась встать с дивана в клубе, но она остановила меня. Сказала, что за нами приедут. Кто приедет? Зачем? Стакан воды на столе, мягкая, успокаивающая улыбка Лейлы…

– Как ты могла? – прошептала я в такт раскату.

Как она могла?! Как?!

Закрыв глаза, я прислушалась к ветру. Усилившийся за последние минуты, он поднимал волны и разбивал их о камни внизу. Я так хотела вспомнить, что случилось. Хотела знать. А теперь что?

Позади вдруг раздался шорох. Я резко обернулась и наткнулась взглядом на появившегося из темноты Марата. Подскочила и отступила назад, запоздало понимая, что дальше – обрыв. Ветер ударил сбоку, взвыл зверем. Марат подошёл ближе.

– Что ты здесь делаешь? – выдавила я через силу. – Амин сказал, что ты уехал.

– Так и есть, – он остановился на расстоянии вытянутой руки. – Уехал. Несколько минут роли не играют.

Он был словно выдернут из мрака и при этом оставался в нём. Светлые волосы падали на скрытое тенью лицо, глаза холодно блестели. Новая вспышка молнии отразилась в чёрных зрачках.

Да, это был он. Последние сомнения рассеялись. Крик застыл в горле, так и не став звуком. Я было попятилась.

– Осторожнее, – Марат крепко сжал мою руку. Прищурился. – Мы же не хотим, чтобы ты упала в воду, верно?

Я сглотнула. Попыталась вырваться, с неистовостью выкручиваясь из его хватки. Дыхание стало неровным и шумным, а пальцы на руке сжимались крепче и крепче. Наши тела соприкоснулись, я явственно почувствовала запах его одеколона и… что-то до боли знакомое.

Вдох, которого я не хотела, скользкая трава под ногами, ещё один шаг назад. Поскользнулась, но Марат удержал. Рывком прижал к себе. Я задышала так же быстро, как память наполнили воспоминания. До этого мгновения разрозненные, выцветшие, они наполнились краской.

«Это подействует. В крови ничего не найдут, только адскую дозу алкоголя. А она наутро ничего не вспомнит», – голос принадлежал Марату.

Я протестующе залепетала, когда в кожу вонзилась игла. Сестра стояла рядом, загораживала нас. Марат потрепал меня по щеке и, открыв заднюю дверцу машины, втолкнул внутрь. Я слышала голос сестры, но разобрать, что она говорит, не могла до тех пор, пока Лейла не села на переднее сиденье. К горлу то и дело подкатывало. Я сдерживалась, пыталась фокусировать взгляд. Отражение Марата в зеркале заднего вида, Лейла… Машина поехала вперёд.

«Завтра мы будешь далеко отсюда, любимая», – Марат дотронулся до лица Лейлы. – «Всё будет в порядке. Я тебе обещал».

«Пообещай снова, любовь моя».

«Обещаю».

***

– Моя сестра… – просипела я, всматриваясь в его лицо. – Лейла… Она…

Марат смотрел на меня и молчал. Меня прошиб озноб. Вой ветра стал беспрерывным, а перед мысленным взглядом всё вспыхивали и вспыхивали картинки прошлого. Теперь я вспомнила всё. Горную дорогу, стоящую возле меня Лейлу. Беременную куклу, которую Марат зачем-то посадил за руль. Тогда мне показалось, что это кукла…

Гром приближался. Только что далёкий, он вдруг прогремел совсем рядом. Я дёрнулась от испуга и почувствовала, что на самом краю. Инстинктивно схватилась за руку Марата. На миг он прижал меня к себе и…

Сверкнувшая молния осветила его жёсткое лицо. Сильный толчок – и больше ничего. Пустота.