Глава 10

Сабина

– Отойди от неё!

Я дёрнула Жасмин на себя. Попыталась спрятать и только через несколько секунд поняла, что пугаю её. Снова.

Под гнетущим взглядом Амина руки разжались. Сглотнув, я выпустила дочь, сделала шаг назад. Амин уселся прямо на полу, положил на согнутую в колене ногу локоть.

– Твоя мать не в себе, – сказал он как будто ей, но слова были предназначены мне.

Хорошо, что дочь не заплакала. Да, я была не в себе.

– Ты не можешь просто взять и ворваться в нашу жизнь. Я не позволю…

– Заткнись, Сабина, – он не повысил голос. Сказал это спокойно, но внутри у меня всё оборвалось. Только что мы бросали Тоше мячик, только что он был всего лишь дядей, а теперь…

– Пойдёшь ко мне? – он поманил Жасмин жестом.

Она засомневалась. Он утвердительно кивнул и опять поманил её. И всё. Её колебания кончились. Жасмин подошла и, только он дотронулся до её волос, тихо засмеялась. Смех становился всё громче и громче. Обрадованная Тоша ринулась было к ним, но Амин перехватил её за верёвку для адресника. Оттолкнул ко мне.

– Откуда у тебя эта тварь? Не выношу собак. От неё надо избавиться.

Собака попыталась подойти снова. Он снова оттолкнул её. Подхватил дочь на руки и поднялся с пола.

– Убери её, – кивком показал на собаку.

Я опомнилась. Амин прошёл в спальню, через раздвижные двери вышел на пляж. Я двинулась следом, понятия не имея, что делать.

– Тебе нравится море? – спросил он, поднеся дочь к воде. – Смотри, какое.

– Море! – повторила Жасмин, показав на воду. – Купаться. Дядя, купаться?

Ты хочешь купаться?

– Да! – с готовностью ответила она и заёрзала в руках Амина. Застыла, увидев севшую у воды чайку.

Они нравились ей, и море тоже. И тёплый песок под ногами. Мы бы могли жить здесь спокойно и долго. Могли бы сидеть на покрывале и встречать рассветы, могли бы ходить по местным лавчонкам, а вечерами пить на веранде душистый чай. Могли бы. Но моя дочь, забыв про птицу, дотронулась до лица Амина, до щетины на щеке.

– Дядя, – отдёрнула руку. – Колется. Дядя колется, – провела увереннее и заулыбалась.

– Папа, Жасмин, папа. Я тебе не дядя. Я твой папа. Повтори.

– Па-па, – медленно, по слогам, ответила она. Коснулась его шеи и опять лица. – Папа.

Амин

Прикосновение маленьких пальцев к щеке ударило сильнее электрического разряда. Должно быть, нечто подобное случается, когда ток пускают по телу покойника на операционном столе.

Сперва пальцы, потом ладошка. Всё увереннее и увереннее.

– Па-па, – нежный тихий голос, и прямая линия на невидимом мониторе пошла рябью. Каждый удар всё отчётливее.

– Верно, – подтвердил я и сам не узнал свой голос. – Папа.

Жасмин заулыбалась, её ладошка прошлась по моему лбу, по носу. Внезапно она схватила его и сжала. Вот же маленькая чертовка! У меня вырвался смешок. Я сделал вид, что хочу укусить её. Она тихонько взвизгнула и засмеялась опять.

Лёгкая, как пушинка, Жасмин сидела у меня на руке. Её платье сбилось, коленка упиралась мне в рёбра. Море подкатило к ногам, обдало прохладой.

– Пойдём, – я вошёл в воду по щиколотку. – Когда приедем домой, отвезу тебя на водопады. Вот там красотища. Не то что тут.

Только я зашёл чуть глубже, сзади раздался плеск. Обернулся. Сабина вбежала в воду вслед за нами. Наткнулась на мой взгляд и остановилась.

– Вернись на берег!

– Ты чем занималась? Ужин готовила? Так иди готовь. Что нам делать, разберусь без тебя. Займись делом. – Я осмотрел её. Брызги воды переливались на её ногах, подол тоже намок и начал прилипать к бёдрам. И снова майка. Настолько откровенная, что додумать оставшееся было нетрудно. – Ты стала слишком своенравной, Сабина. Отец не учил тебя, как положено вести себя женщине? Жене? Если нет, придётся мне этим заняться.

Губы её дрогнули. Рот она закрыла, но взгляда не отвела.

– Купаться, – Жасмин принялась ёрзать у меня на руках, а я не мог отвести глаз от её матери. И не только из-за вызова, с которым она смотрела, которым был наполнен каждый её вдох. Солнце покрывало позолотой её собранные в косу волосы, играло на стекляшках, украшавших майку, на серёжках в её ушах.

– Вынеси Жасмин из воды, – прошипела она. – Вынеси, Амин! Она маленькая и не умеет плавать.

Не ответив, я зашёл глубже. Море коснулось ног дочери, и она, весело вскрикнув, поджала ножку. Удерживая её одной рукой, я стянул с неё платьице и, скомкав, бросил рядом с Сабиной.

– Она не умеет плавать, потому что её некому было учить. Займись ужином. А я займусь своим ребёнком.

Я обхватил дочь и опустил по колено в воду. Усмехнулся. Приподнял и опустил по попку. Жасмин визжала и заливисто хохотала. Сабина стояла, не шевелясь. Как окаменела. Потом неожиданно резко схватила платье и, поднимая брызги, понеслась к берегу. По пляжу – к дому. Я проводил её взглядом и, прижав Жасмин к груди, зашёл в воду по пояс.

– Папа, – я приподнял её над водой. – Скажи ещё.

– Папа, – отозвалась она. – Папа, ещё! Ещё!

Вот же… лисица!

А задней мыслью – вся в мать.

Сабина

Вбежав в дом, бросила мокрое платьице на постель. Бороться со слезами было бессмысленно, но я всё же попыталась. Тщетно. Сколько ему понадобилось, чтобы заставить её смеяться? Пять? Десять минут? Это из моих рук она вырывалась, это мне надо было сжимать её пальцы, боясь, что она не захочет идти со мной, что расплачется, как только поймёт, что я увожу её от привычного. Это мой страх, мою тревогу она чувствовала, пока мы ехали к Алексу, когда летели сюда. Амину бояться было нечего. Некого.

Я присела на постель и уставилась на море. Амин приподнял дочь, потихоньку подбросил. У меня едва сердце из груди не выскочило, а она… Она смеялась. Руки упали на колени. В ногу ткнулся холодный нос.

Собака требовала свою порцию любви, только я была не способна ни на любовь, ни на ласку.

– Прости, – я встала.

Тоша вяло поплелась следом за мной. Нужно было закончить с ужином, и вовсе не потому, что так приказал Амин.

Я вытерла набежавшие слёзы.

– Тоша, пожалуйста, отстань! – прикрикнула, когда собака ткнулась в меня снова.

Приподняв голову, она вильнула хвостом. В огромных карих глазах читались вопрос и непонимание. Меня накрыло. Рыдания вырвались вслед за покатившимися слезами. Тоша засуетилась, начала поскуливать, будто бы пыталась успокоить меня. Но чем сильнее она старалась, тем хуже становилось.

Хороший? Добрый папа?! Теперь он играет в заботливого отца?! Море, солнце… Только ничего не поменялось. И воспоминания о нашей брачной ночи тоже никуда не делись! Жасмин никогда не узнает о ней, а я её никогда не забуду.

Лицемерный подонок! Он ведь тоже прекрасно помнит. И как заставил меня раздеться, и как взял. И как появился шрам у меня на спине.

– Сволочь, – я вытерла слёзы. – Какая же ты сволочь.

Я присела, дала Тоше кусочек сыра, но прежде, чем взять его, она лизнула мне пальцы, подпрыгнула и тронула языком подбородок. Избавится от неё? Пусть только попробует.

– Только попробуй, – сказала я, глядя на собаку. – Если моя дочь из-за тебя прольёт хоть одну слезинку, я…

Я не договорила

Смогу ли я убить его? Смогу ли сделать то, что не смогла уже дважды? Я не знала. Но точно знала, что не дам ему играть с чувствами Жасмин.

Сабина

За стол я так и не села. Сделала бы это, оказалась бы напротив Амина, и мы бы неминуемо встретились взглядами, а я не хотела. Не могла.

Пока мыла посуду, Жасмин смотрела мультик. Сквозь незатейливую болтовню рисованных зверюшек доносился голос Амина. После ужина он ушёл на веранду и уже минут двадцать разговаривал по телефону.

Я посмотрела на дочь. У дивана возле её ног пристроилась Тоша. Обе клевали носом, хотя время было не слишком позднее. День выдался насыщенным. Утро с Лаурой, незадавшаяся поездка, море, Амин…

– Пойдём в ванную? – предложила я, закончив с посудой. – Умоемся, а потом баиньки.

– А сказку? – подняла Жасмин сонные глазки. – Хочу про зайку.

– Про зайку, – я улыбнулась, погладив её по ставшим волнистыми от морской воды волосам. – Ты у меня сама, как зайка. Мамина зайка.

– Зайка?

– Угу, – я присела рядом с дочерью и обняла. Вздохнула, поцеловала её в макушку и, уткнувшись носом, вдохнула её аромат.

Она пахла Амином. Детством и Амином. Сплетение этих запахов было настолько невообразимым, что я вдохнула снова и задержала дыхание. Опустила веки. Ещё один вдох. Это могло бы быть правдой, но…

– Пойдём умываться, Жасмин.

С трудом я заставила себя встать. Помогла подняться дочери. Услышала с улицы шум и посмотрела в окно. Показалось или возле дома остановилась машина? Не выпуская руки дочери, я подошла ближе. Не показалось. Амин стоял возле ограды вместе с Захаром. Пусть только попробует привести его в дом! Пусть только попробует!

– Дай, – Жасмин принялась вытягивать пальцы из моих. Опять я сжала её ручку, пусть и не очень сильно.

– Прости, – я присела, поцеловала её ладошку. – Мама просто очень… очень тебя любит.

***

Уложив дочь, я присела на край постели. Вернуться в гостиную? Пойти в спальню? Что Амин придумает на этот раз, чего захочет?

Свет ночника позволял рассмотреть лицо Жасмин. Но я и так знала наизусть каждую чёрточку. Запомнила намертво, едва увидев её, совсем крошку. Уже тогда понимала, на кого она похожа. Сейчас это стало ещё очевиднее: тот же разрез глаз, скулы, цвет кожи. Но и мои черты она тоже взяла. Он и я… Это было так странно.

Я погасила ночник и осторожно прилегла рядом с дочерью. Под кроватью завозилась, вздохнула и затихла Тоша.

– Спокойной ночи, – шепнула я нам троим.

Пусть малышкам приснится сказочный сон. А мне… пусть мне ничего не снится. Хватит с меня снов. В них уже давно нет ничего, кроме страха и тревоги. Так что лучше без них.

***

Резкий рывок разбудил мгновенно. Вскрик заглушила опустившаяся на рот ладонь. Я дёрнулась, глубоко вдохнула. Запах. Знакомый, но уже без смягчающих его нежных нот детства.

– Не дёргайся, – процедил Амин мне на ухо. – Разбудишь Жасмин. Давай, быстро.

Я всё-таки попыталась освободиться, но он был сильнее. Толкнул меня к двери. Выпустил, только когда мы оказались в спальне. У кровати. Толчок. Я не устояла. Падая, успела повернуться к Амину лицом.

– Твоё место здесь, – он кивком указал на постель. – Больше не делай так, чтобы мне приходилось тебе об этом напоминать.

– Моё место там, где я сама решу. И оно точно не в твоей постели.

Он смерил меня жёстким взглядом. Это было видно даже в темноте, при одном только свете луны. Ничего не ответив, подошёл. На нём были только боксёры. Грудь покрывали тёмные, завивающиеся колечками волосы, дорожка убегала от пупка вниз, к паху. Я подалась назад, к подушке, и губы Амина презрительно искривились.

– Перестань пользоваться дочерью.

– Что? – я недоумённо, недоверчиво усмехнулась. – Пользоваться дочерью?

– Да, Сабина. Ты ведь прекрасно понимаешь, что при ней я ничего не сделаю. – Холодный взгляд. – Не стоит прикрываться Жасмин. Это тебе не поможет.

– Я прикрываюсь Жасмин?! – меня мгновенно охватила злость.

Я приподнялась, хотела встать с кровати, но Амин взял меня за локоть. Подтянул к себе.

– Ты. Ложись, – продолжая удерживать меня, он откинул одеяло и показал взглядом на кровать.

Я и не подумала подчиниться. Амин попросту толкнул меня обратно.

– Двигайся.

Я сделала, как он захотел. Только затем, чтобы быть подальше. Если бы не ярость, было бы страшно. В моей жизни был только один мужчина, и всё, что я получила от него – унижения.

Отодвинулась на самый край. Амин устроился на подушке. Взял меня за плечо и подтянул к себе.

– Давно ни над кем не издевался? – я выдернула руку. – Давно не унижал меня, да, Амин?

Он промолчал, и это разозлило меня сильнее.

Я снова была слабой, он – сильным. Он мог сделать всё, что угодно, я – ничего. И не только потому, что он – мужчина, а я женщина. Потому что я… я просто не могла.

– Спокойной ночи, Саби, – заставив меня лечь, Амин опустил руку мне на талию. Прижал к себе настолько близко, что сердце ударилось о рёбра и затихло, а дышать стало страшно.

Через тонкую сорочку он погладил меня под грудью, подбородком потёрся о макушку и втянул носом воздух возле волос. Снова погладил.

– Не вздумай снова сбежать, Сабина, – вдруг раздался в тишине его глухой голос. – Предупреждаю тебя в первый и последний раз: попробуешь сбежать, лишишься дочери. Ты не дура, должна понимать, я найду тебя, где бы ты ни была. Но если ты попробуешь удрать, Жасмин не увидишь. Никогда. Запомни это, девочка.