Глава 10

Сабина Я проснулась. Лежала, не открывая глаз, и чётко осознавала, что не хочу вставать и двигаться, не хочу, чтобы наступал новый день. И жить тоже не хочу. Понимание этого так напугало меня, что я заставила себя поднять веки. Уставилась в высокий потолок и лежала так, мысленно сплетая разноцветные лучики. Сегодня они были особенно яркими: солнечный жёлтый, яркий зелёный, лазурно-голубой и оранжевый. Много-много оранжевых. Так много, что, если бы это были цветы, мне бы не хватило рук обхватить их. – Доброе утро, – прошептала я и почувствовала себя лучше, хотя уголки глаз защипало от слёз. Но эти слёзы оживили меня, отогнали глупые мысли. – Доброе. Я так и застыла на выдохе. Всё это время я думала, что одна в комнате. Я приподнялась на локтях. Низ живота стянуло болезненным спазмом. Подобрав ноги, я поморщилась. Амин поднялся из стоявшего в углу кресла. Подошёл ко мне. На нём был лёгкий чёрный халат, но менее мужественным он от этого не выглядел. Наоборот. А я вдруг поняла, что не могу подняться. И совсем не из-за того, что случилось между нами. Я чувствовала себя разбитой. Амин встал напротив. На одеяло рядом с моей рукой что-то упало. Блистер. Не раз мне самой приходилось приносить такие девушкам в питомнике. Я подняла голову. – Прими. – Ты издеваешься? – слова царапнули горло. Голос прозвучал глухо. – Вчера ты хотел… – Это было вчера, – оборвал он грубо. – Прими таблетки, Сабина. Иначе я затолкаю их тебе в глотку. Он почти рычал. Я смотрела на него, пытаясь угадать, чего он хочет от меня на этот раз. Подавленная, потерянная, я не смогла сдержать эмоции, и слёзы потекли по моему лицу. Амин брезгливо скривил губы. Поднял блистер и бросил прямо мне на колени. – Я считаю до пяти. – Сказал он очень тихо. – Раз. – Пауза в несколько секунд. – Два. – Снова. Я схватила блистер. Выдавила противозачаточные и сунула в рот, не запивая. Таблетка не лезла в горло, хотелось пить, но я кое-как проглотила её. Амин взял меня за подбородок. – Язык, – Амин взял меня за подбородок и слегка сдавил его пальцами. Взгляд был моим единственным оружием. И, если бы оно могло нести смерть, я бы использовала шанс. Но я могла только смотреть на него с яростью, а слёзы всё продолжали течь. Я открыла рот. Убедившись, что таблетку я проглотила, Амин отпустил меня. Глядя ему в спину, я чувствовала, что умираю. Заживо проваливаюсь в темноту, выбраться из которой шансов становится всё меньше и меньше. – Амин, – мой голос прошелестел, как шелестят на ветру сухие листья. Я и сама была листом, гонимым холодным ветром по земле. Его плечи напряглись. Я думала, он не повернётся, но ошиблась. Ничего не сказав и не спросив, я посмотрела ему в глаза. – Дети должны быть зачаты в любви. Тогда это имеет смысл. – Сказал он и пренебрежительно усмехнулся сам себе. Посмотрел на меня – не как до этого, а оценивающе, взглядом, призванным унизить. – Я найду женщину, которая родит мне сына. Может быть, не одного. Ты мне для этого не нужна. Не хочу, чтобы мои дети рождались в ненависти. Они достойны другого. – Достойны, – отозвалась я эхом. – А что до тебя… – ещё один унизительный взгляд, – у тебя детей не будет, Сабина. Моим детям не нужна такая мать. Я встала. Длинная белая сорочка укрыла моё тело саваном. Он в чёрном, я – в белом, только пустота одна на двоих. Хоть что-то у нас с ним на двоих. – Чего ты хочешь? – я подошла к нему совсем близко. Подняла взгляд. – Это не может длиться вечно, Амин. Всё приедается. Даже ненависть. Просто скажи, чего ты добиваешься, что тебе нужно. Он не дотронулся до меня. Просто посмотрел и, выждав минуту, наконец ответил: – Чтобы ты призналась. Просто скажи, что это ты их убила. Расскажи, как это было. Что она говорила в последние минуты жизни, как смотрела на тебя. – Если, чтобы ты понял, придётся повторить десяток раз, я повторю. Ты можешь издеваться надо мной сколько хочешь. Можешь унижать меня, ненавидеть. Это ничего не изменит. Я не помню – Медленно, шёпотом, я повторила по слогам, по буквам: – Не пом-ню. Прошлое – Согласись, в том, что папа уехал, есть плюс, – улыбнулась Лейла таинственно, с намёком, понять который я была не в состоянии. Я уныло вздохнула. – Какой? У меня день рождения, а он… – я махнула рукой. Что тут было говорить? Отмечать с семьёй мы собирались в выходные, но я не ожидала, что папе потребуется с самого утра поехать по делам. И уж тем более неприятным сюрпризом стало то, что вернуться рано он не пообещал. Учитывая, что время клонилось к вечеру, сегодня папу можно было не ждать. – Он ведь не сказал, чтобы ты дома сидела, – Лейла снова улыбнулась, в её глазах заплясали искорки. – Нет. Но… – Никаких «но», – весело засмеялась сестра. – И вообще, думаешь, я просто так приехала? У меня важная миссия. Я совсем перестала её понимать. Миссия? Она молча потащила меня в сад, потом к гаражу. Я ахнула. Перед гаражом стояла машина. Красная, с огромным бантом на крыше, она блестела на солнце, его блики отражались в стёклах. Я повернулась к сестре, ожидая получить подтверждение своей догадки. Она жестом показала вперёд, и тут уже я не смогла сдержать улыбку. – Я даже не думала… – от восторга голос у меня дрожал. Я снова посмотрела на Лейлу. – Это ты ему сказала, что я мечтаю о машине? Она не ответила. Только искорки в глазах стали заметнее и улыбка сделала её лицо особенно красивым. Она вообще была красивой. Обладала особенной женской красотой. Беременность сделала черты её лица ещё нежнее, живот был аккуратным, а сама она так и осталась стройной. – Я знаю, ты! – я взвизгнула и кинулась к ней с объятиями. – Спасибо! Ты супер! Выучусь на права и буду водить. – Да ладно тебе, – она отстранилась, но руку с моей не убрала. Посмотрела на машину. – Поехали на ней. Не сидеть же дома. – На ней? – я тоже повернулась к машине. Снова к Лейле. – Но… – Ты же хорошо водишь. – Да, но… Пальцы так и чесались от желания почувствовать руль. Отец бы ни за что не разрешил мне поехать самой без прав. А пока я их получу… Я выдохнула, как перед прыжком в холодную воду. На губах Лейлы продолжала играть лукавая улыбка. В её пальцах появился ключ. Она поболтала им передо мной, но, только я хотела взять, убрала руку. И снова протянула. Я выхватила его, и обе мы засмеялись. – Куда поедем? – спросила я Лейлу, садясь за руль. Она обошла машину и села рядом. – Ты ещё спрашиваешь? – Ну да… Можем в кафе. Она фыркнула. Глянула на меня выразительно, как на дуру. – Какое кафе, Сабинка? Тебе сегодня восемнадцать! Я пришла в замешательство. Восемнадцать, только что это меняет? – Куда тогда? В ресторан? – Сабина, – она укоризненно покачала головой, и я вдруг почувствовала себя идиоткой. – Едем в клуб. – В клуб? – Да. Ты должна запомнить этот день. И этот вечер. Наслаждайся моментом. Выйдешь замуж, и всё, – она дотронулась до живота, – больше ничего такого у тебя не будет. Так что вперёд, малышка. Это твой день. Ты должна как следует повеселиться. Амин Стоило ли ждать чего-то хорошего от заведомо дерьмового дня? Само собой, нет. Лучшим вариантом было бы уехать на несколько дней, чтобы привести в порядок голову. И чтобы не видеть Сабину. Блядь! Поклялся же себе, что секса с ней у меня не будет больше никогда. И сам же нарушил своё слово. Хотя это трудно было назвать сексом в привычном его понимании. Но чёрт подери! – Дети должны быть зачаты в любви, – зло прорычал я и запустил плоский камешек по глади озера. Подпрыгнув несколько раз, тот пошёл ко дну. Я запустил ещё один. Какая, к чертям собачьим, любовь?! Что, если бы она забеременела? Ведь, говоря её отцу про наследника, я не шутил. Но к утру разум всё же взял верх над эмоциями. Я поднял ещё один камень и уже хотел было отправить его к предыдущим, но тут услышал позади шаги. Ко мне шёл Захар. Похоже, как и мне, этой ночью поспать ему не удалось. Оно и не мудрено. После гибели Сафарова проблем прибавилось. – Всё так и есть, – сказал он, подойдя. – Ваша жена – единственная наследница. Соответственно, вы можете распоряжаться всем, что он ей оставил. – И что он ей оставил? Что с его счетами? В прошлом в этом отношении Сафаров был щепетильным. Что у него с долгами? – Долгов нет. Я проверил. Счета практически пустые. Но дом не заложен. Есть несколько хороших скакунов и две машины, но основное – это дом. Я задумчиво посмотрел на воду. После смерти отца Сабины я стал единственным мужчиной в её жизни. Братьев у них с Лейлой не было, других близких родственников тоже. Единственным мужчиной! Внутренний голос отозвался иронической усмешкой. Но смешно не было. – Ты узнал что-нибудь? – я всё-таки швырнул камень в воду. Он утонул сразу возле берега. – Что делала моя жена в питомнике, Захар? У тебя было достаточно времени. – Как раз хотел вам сказать, – он достал сложенный лист и подал мне. Я кивком велел продолжать. – Это финансовая отчётность питомника, в котором она была. Конечно, тут только то, что зафиксировано. Скорее всего, часть денег всё-таки оседает в карманах охраны. Но Аверин не тот, с кем можно шутить, сами понимаете. Вряд ли это большие суммы. – Мне это ни о чём не говорит, Захар. Я хочу знать, трахал ли кто-то мою жену, и, если да, то чтобы каждый из них получил своё. – Вы не дослушали, хозяин. – Он показал на лист в моих руках. – Имени вашей жены тут нет. Более того, Аверин лично присматривал за ней. – Хочешь сказать, она была его личной шлюхой? – Нет. Он сам привёз её в питомник и дал распоряжение не трогать. Всё это время она была на особом положении. Касательно её отца: в питомник он не приезжал ни разу. Похоже, они не виделись все эти три года. Захар замолчал. – Это всё? – Пока да. Я рассчитываю в ближайшие дни найти дополнительные сведения. – Хорошо, – я вернул ему лист. – Да… – посмотрел на дом. – Скакунов выстави на продажу. Одну из машин можешь взять себе. Это наш тебе с Сабиной подарок за верность. А дом… Его тоже нужно продать. Мне он ни к чему, моей жене тем более. Туда она всё равно не вернётся. *** Стоя у края озера, я смотрел на полоску горизонта, где небо сливалось с водой. Надо мной оно было светлым, а там, впереди, тёмно-синим. Надвигалась гроза. На особом положении? Ни для кого не было секретом, что Аверин за свою жену убьёт без раздумий. Не так давно заголовки газет запестрили новостью о её смерти. Тогда мне подумалось, что Алекс либо перешёл дорогу тому, кто оказался сильнее, либо тот, кто убил Стеллу Аверину, не понимает, что этим подписал себе смертный приговор. Но… Чудесным образом Стелла воскресла в одно время с тем, как несколько крупных шишек правительства пошли на корм рыбам. Несчастный случай? Слабо верилось в такое совпадение. – Аверин, сукин сын, – процедил я сквозь зубы. Нет, в то, что он приберёг Сабину для себя, я верил ещё меньше. К чему ему такие проблемы, когда под рукой полно девочек? Выходило, Арсен попросил его спрятать дочь. Или заплатил ему за это. Спросил бы его, да мёртвые не умеют отвечать на вопросы. Гладь озера постепенно покрывалась рябью, ветер дул всё сильнее. У Сафарова было много недостатков, но одного у него не отнять – он любил своих дочерей. – Чёрт, – выругался я, пнув камень. Что, если бы наша последняя встреча прошла по-другому? Небо затянуло тучами, на лицо упала капля. Возвращаясь во вчера, я ясно видел перед собой зарёванную Сабину. Наверное, нужно было дать ей поговорить с отцом. Наверное… Но история не знает сослагательных наклонений. Только я хотел пойти к дому, зазвонил телефон. – Рад тебя слышать, – сказал я, взяв трубку. – И я тебя. – Брат немного помолчал. – Повод хреновый. – Да, если ты про Арсена. – Хотел набрать вчера, ещё до всего этого. Закрутился. Я прилетел на несколько дней, Амин. Думал, пересечёмся. – Пересечёмся. Смерть Сафарова этому не помешает. Сколько мы не виделись? Нет, всё-таки даже в самом паршивом дне может быть что-то дельное. Сколько мы в самом деле не виделись с братом? Больше года. – Да хрен его знает, я не считал. Долго. – Надо исправить, – я двинулся к дому. – Ты же знаешь, я всегда тебе рад. *** Сабина сидела в том же кресле, что и я в самые тёмные, предрассветные часы. Взгляд её был устремлён в пустоту. А может, послать это всё? Но секундный порыв стёрся, стоило ей повернуться. Ненависть – вот что было в её глазах. – Выезжаем на кладбище через тридцать минут. Твоё платье готово. Она ничего не ответила. Отвернулась и опять уставилась в пустоту. Смерть примиряет. Если не навсегда, то хотя бы на время. И в этом, увы, её сила. *** Чем ближе мы подъезжали к кладбищу, тем сильнее хлестал дождь. К моменту, когда обёрнутое саваном тело Арсена Сафарова опустили в яму, он превратился в ливень. Сабина стояла поодаль от всех. Одинокая, она выглядела особенно хрупкой в прилипшем к телу длинном платье. Я и сам не заметил, как подошёл к ней. Спрятал под своим зонтом. Она посмотрела на меня. В глазах ни слезинки. Воспалённые, сухие, только угольки глаз на бледном лице оставались живыми. Остальное – маска. Поливать землю водой, согласно традициям, было не нужно – это сделал дождь. Но всё же семь горстей земли легли поверх захоронения, а следом была выплеснута и вода. Крупные капли врезались в землю рядом с нами. Вымокшая, Сабина смотрела на место, куда только что опустили тело её отца. – Мои соболезнования, – подошедший к нам пожилой мужчина кивнул мне. Потом Сабине. Она кивнула в ответ, продолжая хранить молчание. Ещё вчера Арсен стоял во дворе моего дома и требовал вернуть ему дочь. Сегодня всё, что от него осталось, – обожжённое, изуродованное тело, обёрнутое дорогим тряпьём. Народ потихоньку расходился. Сабина, не спрашивая, вышла из-под зонта. Дождь мгновенно принялся целовать её сухие щёки. Она пошла к могиле, я – за ней. – Папа всегда хотел сына, – прошептала она. – Но у него были только мы. Лучше бы у него вообще не было детей. Дочери принесли ему одни несчастья. Сабина опустилась на колени, прямо на землю. Коснулась её рукой и, закрыв глаза, что-то зашептала. Слов разобрать я не мог, просто стоял рядом и держал над ней зонт, а она словно и не замечала этого. Я тронул её за плечо. – Нам пора. Она подняла голову. Глаза по-прежнему были сухими, а взгляд отстранённым. Так ничего и не сказав, она встала. На ладонях её осталась мокрая земля, но это её не беспокоило. – Своего сына я назову в честь отца, – сказала она тихо и пошла к машине, не обращая внимания на дождь. Больше спрятать её я не пытался. Своего сына?! Да будь она неладна! Несколькими словами эта сука даже в такой момент сумела перекрутить мне внутренности. Но главным было не то, что она сказала, – уверенность, которая отражалась в глазах. *** Захар открыл перед Сабиной дверцу машины, как только мы подошли. Не дожидаясь приглашения, моя жена юркнула на заднее сиденье. Боковым зрением я уловил движение. В десятке метрах остановилась машина. – Отвези мою жену в гостиницу, – приказал я Захару, поняв, кто это. – Как скажете. Будут ещё какие-то указания? Глядя на вышедшего из чёрного седана двоюродного брата, я отрицательно мотнул головой, но всё же добавил: – Проследи, чтобы она не наделала глупостей. Она не в себе. – Сквозь стекло я посмотрел на жену. Сабина сжала руки в кулаки, опустила голову. – И ещё, Захар, проследи, чтобы она не пила. Это ни к чему хорошему ещё не приводило. Прошлое Я отложил бумаги, как только увидел на дисплее фотографию жены. Дел было полно, но с этим я мог повременить. – Я не очень тебя отвлекаю? – Если скажу, что очень, что-то изменится? – спросил я с улыбкой, прижимая телефон к уху. Но Лейла, по всей видимости, моего настроения не разделяла. – Я на минуту, – торопливо сказала она. – Амин, мне нужно съездить за Сабиной. Хотела тебя предупредить, только и всего. – За Сабиной? Что с ней? Она молчала. Стало ясно, что говорить ей не хочется. – Лейла, что с твоей сестрой? – Да ничего особенного, – всё-таки ответила она. – У неё же день рождения сегодня. Встретилась с подружками, ну и… – снова молчание. – Она пьяная, Амин. Я заберу её и привезу к нам. Ничего такого, но ты же сам понимаешь, домой ей нельзя. Если отец увидит её в таком состоянии, и ей влетит, и сам он расстроится. Сам же знаешь, что она у него любимая дочь. Кто у Сафарова любимая дочь, я не вникал, хоть иногда Лейла об этом и говорила. Видимо, отцовского внимания ей не хватало с детства. Порой это раздражало. Отец выдал её замуж, на этом всё. Моя же любовь к ней временами доходила до безумия. Разве можно так сильно любить женщину, как я её? Можно. И меня это чувство не тяготило. С первого взгляда на неё я понял – она моя. Не женюсь на ней, на хрен вообще это нужно. – Я позвоню Захару. Он сам её привезёт. Где она? – я взял ручку, подвинул листок, собираясь записать адрес, но Лейла не назвала его. Вместо этого она тихо попросила: – Не надо. Я не хочу, чтобы кто-то знал. Ей восемнадцать, Амин. Такой возраст… Она всегда была паинькой, а тут… как с цепи сорвалась. Сама не своя в последнее время. Это, наверное, запоздалое взросление. – Ты беременна, Лейла. Ночь на дворе. Я скажу Захару… – Пожалуйста, не надо, – в голосе мелькнула мольба. – Она моя младшая сестра. Я не хочу, чтобы кто-то видел её такой. Я сама съезжу за ней. Я ведь беременна, а не больна. Ручку пришлось отложить. Как бы мне ни не нравилось всё это, отчасти я понимал её. Тем более зная, как она привязана к сестре, запретить забрать её я не мог. – Хорошо. Как вернёшься, позвони. – Обязательно. Спасибо. – Будь аккуратнее. – Буду. Я хотел сказать ей, что уже соскучился, – не успел. Лейла повесила трубку. Настоящее Это был последний раз, когда я слышал голос жены. Хрен знает, почему за рулём оказалась её младшая сестра. Ответ на этот вопрос я жаждал получить всё то время, что прошло с момента звонка Арсена. Машина сорвалась на горном серпантине. Только за рулём была не Лейла – Сабина. Сабина, чёрт подери! Не пристёгнутая, она успела выскочить. А моя беременная жена – нет. У Арсена Сафарова было две дочери, и одна из них принесла ему несчастье. Нет, не только ему – всем.