Глава 22

Темнеет.

Вечерние сумерки плавно перетекают в ночь. Ветер усиливается, поднимает с дорожек пыль и маленькими вихрями разносит её по парковке.

Один такой вихрь подкрадывается к моим ногам, кружит несколько секунд и опускает хорошую порцию пыли на туфли. Простые лакированные лодочки на небольшом каблуке вмиг становятся серыми и тусклыми.

Прихожу в себя, когда мимо проезжает низко посаженная молодёжная тачка с грохочущей на всю округу музыкой. Водитель сигналит мне и приветливо моргает ксеноновыми фарами. Этого только не хватало.

Не мешкая, запрыгиваю в «Матиз» и срываюсь с места.

Всю дорогу до дома меня мелко потряхивает. Я не могу перестать думать над словами Романовского. И с какой стороны не посмотрю, всё время делаю один и тот же вывод – мужчина прав.

Я даже не подумала о том, что веду себя, мягко говоря, некорректно. С другой стороны, он тоже должен меня понять, однако этот мужчина вдруг решил оскорбиться моим отношением.

Я давно работаю с людьми, и хоть не психолог по образованию, всё равно умею понимать логику некоторых человеческих поступков. Так вот, либо у Егора в голове такой бардак, что в его действиях нет никакой логики, либо… Либо босс так злиться, потому что я ему небезразлична. И я даже не знаю, какой вариант для меня будет лучше.

Дома понимаю, что если не поговорю с кем-нибудь, то сойду с ума. Но прежде иду к сыну, которого мой отец уже забрал из детского сада.

Богдан сидит в нашей спальне и играет конструктором.

– Мамуля, – вскакивает, бежит ко мне навстречу.

– Привет, мой хороший, – обнимаю малыша, прижимаю его к себе, вдыхаю родной запах.

– Мам, ты чего? – Богдан отстраняется и начинает разглядывать мои наполненные влагой глаза. – Плачешь?

Смахиваю мокрую дорожку со щеки, улыбаюсь.

– Просто по тебе соскучилась, любимый, – целую ребёнка в носик и отпускаю обратно играть.

Я сегодня опять расклеилась, сыну видеть меня такую совершенно ни к чему.

Иду на кухню, замечаю грязную посуду в раковине. Повязываю фартук и принимаюсь мыть тарелки и чашки.

– Ой, дочь, да я сама, – из ванной выходит мама. – Вещи Богдана замачивала, весь в пыли и грязи пришёл, вот и не успела посуду вымыть после ужина.

– А что с одеждой Богдашки? – интересуюсь взволнованно.

Мой сын, конечно, как и все дети, пачкается. Но не до такой степени, чтобы полностью перемазаться. Другое дело летом на участке, там он может позволить себе оторваться от души.

Но в детском садике у него в шкафчике всегда есть сменка, поэтому я искренне не понимаю, что могло произойти.

– И отец сказал, что воспитательница хочет завтра тебя увидеть, – добавляет родительница понуро.

– Да что произошло, мам? – вытираю руки о полотенце и поворачиваюсь к матери.

– Ох, присядь, – указывает на стул, – расскажу.

Упираюсь спиной о дверной косяк и смотрю на родительницу. Жду, что она скажет, потому что мне не до посиделок.

– Подрался с каким-то мальчиком наш Богдан, тот вроде бы что-то про его отца сказал, – рапортует практически на одном дыхании.

Громко вздыхаю и всё же опускаюсь на стул.

Я ждала чего-то подобного, ведь отдаю себе отчёт в том, что ребёнок растёт без отца. Но раньше с Богданом не было проблем, мой тихий и спокойный сынок никогда ни с кем не дрался. И я даже боюсь представить, что же ему наговорил какой-то там мальчик, что моему малышу пришлось применить силу.

– Ладно, поговорю завтра с Еленой Павловной, – имею в виду воспитательницу. – И с Богданом тоже. Ты чай будешь?

Поднимаюсь и иду к плите, ставлю чайник. Ужинать не хочу. Вечер был нервный, аппетита нет совершенно. Да и перед разговором с мамой я немного волнуюсь, а в том, что он состоится, сомнений нет.

– Мам, мне нужно тебе что-то рассказать, – начинаю аккуратно.

– Я знаю, – отвечает мамуля спокойным, немного уставшим голосом. – Вижу, что в последнее время ты сама не своя.

Придвигаю к ней чашку со специальным травяным сбором, который сможет хоть немного её успокоить. Не хочу, чтобы мама сильно нервничала из-за новостей, которые я планирую свалить на её голову.

– Ты извини, я солгала тебе сегодня по телефону. У меня нет никаких финансовых проблем, – виновато опускаю голову.

Почему-то, когда я днём звонила домой, мне казалось, что признаться во вранье будет проще. На деле всё оказывается немного сложнее, я с трудом подбираю слова и не знаю, куда спрятать взгляд. Спасибо маме, она не пытается меня упрекнуть или отругать, наоборот, относится с пониманием.

– Прощу, если объяснишь, зачем устроила этот спектакль, – улыбается.

Можно выдохнуть, мама не злится. Я так не хотела её огорчать.

Только вот объяснить всё с самого начала оказывается не так просто. Ведь приходится рассказать и про нового босса, и про мою реакцию на него. И про то, что он оказался братом Жени.

– Ого, я такое только в сериалах видела! – ахает мама. – А тебя этот твой новый босс точно не обманул, мало ли, вдруг он мошенник какой-нибудь, – прищуривается недоверчиво.

– Да ну, нет, мам, какой мошенник. Он состоятельный мужчина, взрослый и очень даже честный, для чего ему меня обманывать?

– Уверена? – повторяет свой вопрос.

– Ну, разумеется, – вспыхиваю от лёгкой волны возмущения, которая опаляет внутренности. Мне не нравится, что кто-то плохо думает о моём начальнике, он ведь не такой.

И я даже не замечаю мамин хитрый прищур, когда начинаю в красках расписывать характер Романовского. Увлекаюсь, рассказывая о том, какой трудолюбивый у меня начальник, какой внимательный, заботливый. Как премию мне выписал за то, что разглядела тайного клиента пару недель назад, а ведь мог проигнорировать, я же и так должна свои обязанности выполнять.

При старом хозяине в клинике был наёмный гендир, который только так отлынивал от работы, поэтому мне есть с чем сравнивать.

– А ведь он тебе нравится, – улыбается моя внимательная собеседница. – У тебя, дочь, глаза светятся, я такого много лет уже не видела.

Пытается погладить мою ладонь, но я одёргиваю руку. Не потому что чураюсь родительских прикосновений, нет. Просто я шокирована выводами, которые делает мама.

И хотя себе я готова признаться в том, что она права, сказать об этом вслух непросто.