Глава 24

Не успеваем отъехать от клиники, мне звонят из детского садика.

– Алло, – отвечаю на звонок воспитательницы.

Елена Павловна немолода и крайне придирчива. Считает, что многолетний опыт работы даёт ей право давать советы родителям по поводу воспитания детей. И делает это слишком часто, навязчиво.

– Богдана заберёт дедушка, – напоминаю о том, что уже озвучивала женщине утром, – что стряслось?

Моя встревоженная интонация не остаётся без внимания, Егор снижает скорость и бросает на меня обеспокоенный взгляд.

– Извини, – тяжело выдыхаю, убирая телефон от уха, – но с ужином ничего не выйдет. Мне нужно самой забрать Богдана сегодня.

Набираю номер папы и говорю о том, чтобы не волновался и занимался своими делами.

– Притормози, где тебе удобно, я вызову такси, – говорю боссу.

Выполнять мою просьбу Романовский не спешит. Густые брови встречаются на переносице, а крепкие мышцы рук приходят в движение под тканью рубашки.

– Что случилось? С Богданом что-то? – нервно сжимает руль.

В первое мгновение поражаюсь такой заинтересованности со стороны постороннего мужчины, но потом вспоминаю, что Романовский не совсем посторонний. Дядя получается.

– Ничего серьёзного, просто… Просто останови машину, – не хочу посвящать Егора в наши с сыном проблемы. Пусть по крови он возможно и не посторонний, по факту – чужой.

– Ты собираешься вызывать такси, ждать тут посреди улицы, Ксюш, серьёзно? – в голосе слышится укоризна. – Разумеется, я сам отвезу тебя в детский сад.

Всё-то у него разумеется. Кажется, босс любит это слово. А ещё обожает делать по-своему, даже спорить не позволяет.

– Егор Михайлович, – резко вспоминаю про субординацию, – вы сейчас пытаетесь принять вместо меня решение, вам кажется это нормальным?

Нет, вот чего я завожусь? Можно ведь просто настоять на том, чтобы остановил машину и высадил меня, я же выдумываю какие-то сложные многоходовки.

– Абсолютно! – утвердительно кивает головой. – Абсолютно ненормально.

Поворачиваюсь полубоком и смотрю на мужчину удивлённо. Такая самокритичность поражает.

– Поэтому, – делает театральную паузу и выставляет указательный палец вверх, – лучше со мной, таким ненормальным не спорить. А просто назвать адрес детского сада, который посещает мой племянник.

Ещё и акцент делает на из родстве с Богданом, специально, чтобы дать мне понять, что выбора нет.

Романовский пытается лишить меня права голоса? Решил, что я вся такая тихоня мягкотелая, не смогу за себя и за сына постоять?

Сама виновата, дала повод. Ладно, придётся немного повоевать.

– Я сама в состоянии решить наши с Богданом проблемы, – крепко сжимаю кулаки.

Не хочу устраивать сцен, но и терпеть вмешательство в частную жизнь не собираюсь. Егор только появился в нашей жизни. Я буквально вчера узнала, что он родственник моего мужа, и никак не ожидала, что мужчина попытается столь стремительно заявить права на Богдана.

– Значит, проблемы всё же есть, – кивает, словно уличая меня в обмане.

Опять снижает скорость и вбивает что-то во встроенный в панель навигатор.

– А куда мы, собственно, едем? – широко распахиваю глаза, когда Романовский меняет направление. И высаживать меня, судя по всему, не собирается.

– В сад, за Богданом, – чеканит сухо.

– Но адрес? Ты же не знаешь адрес…

– В этом городе порядка десяти дошкольных учреждений, до ночи, конечно, не успеем…

– Это же шантаж! – дышу прерывисто, возмущённо. – Я не хочу, чтобы мой сын сидел и ждал, когда его заберут, пока ты будешь колесить по городу. Ты издеваешься надо мной?

– Нет, я всего лишь хочу, чтобы ты назвала адрес, – взмахом руки указывает на панель навигатора.

Колеблюсь несколько секунд, хоть и понимаю, что выбор у меня невелик. Агрессивно постукивая по кнопкам, вбиваю нужную улицу и номер дома.

Отворачиваюсь к окну и до самого садика не говорю больше ни слова.

Спустя пятнадцать минут Романовский паркует свой автомобиль возле двухэтажного детского учреждения.

Скорее покидаю машину и в спешке не сразу замечаю, что босс увязался за мной.

Только когда мощная рука помогает мне открыть тяжёлую металлическую дверь, понимаю, что придётся ещё и здесь терпеть присутствие Егора.

Конечно, я немного лукавлю даже сама с собой, когда говорю, что терплю Романовского. Мне безумно приятна забота со стороны мужчины. Более того, такого по отношению ко мне не делал никто, кроме отца.

Нехорошо вспоминать промахи тех, кого нет рядом, но даже Женя всегда позволял мне проявлять самостоятельность, как он сам это называл.

Нужно отвести новорождённого сына на приём к педиатру? Ксюха справится сама.

Закупить продукты на неделю? Ну, ты же водишь машину и лучше разбираешься в покупках.

На всё у мужа был один ответ: женщина должна быть самостоятельной и самодостаточной. И я была. Сама справлялась с ребёнком, подрабатывала на полставки, занималась домом.

Делаю глубокий вдох, чтобы прогнать от себя не совсем приятные воспоминания. Стыдно, что сравниваю покойного мужа с его братом.

– Не думаю, что тебе стоит присутствовать при моём разговоре с воспитательницей, – предпринимаю очередную робкую попытку остановить босса, но он меня даже не слушает.

Лишь пропускает вперёд, используя, как ориентир для достижения своей цели.

Открываю дверь в среднюю группу и ахаю, не в силах справиться со спазмом, сдавившим мои лёгкие.

В одном углу на детском стульчике сидит Богдан. Нахохлившийся, словно маленький воробей после проливного дождя. Немного взъерошенный и помятый, но целый. Это главное.

Зато в противоположном углу, на точно таком же стуле сидит другой мальчик. Тоже помятый, тоже взъерошенный, ещё и с подбитым носом.

Богдан, заметив наше с Егором появление, резко вскакивает со стульчика, игнорируя стоящую напротив воспитательницу. Последняя нас не видит.

– Я не разрешала тебе вставать! – шипит на моего сына и пытается схватить его за ухо.

Внутри меня всё вскипает, словно в жерле вулкана. Ещё одно неверное движение Елены Павловны, и я взорвусь. Мало не покажется никому.

Богдан пытается увернуться, однако женщина продолжает наступать.

Дёргаюсь в сторону ребёнка, но Егор меня останавливает.

Делает несколько стремительных уверенных шагов и подхватывает опешившего Богдана на руки.

– Добрый вечер, – бросает шокированной воспитательнице. – А что здесь происходит?

Он что-то говорит Богдану, и тот расплывается в детской улыбке.

Вот так просто, от пары слов, ребёнок словно забыл о том, что буквально минуту назад посторонняя женщина чуть не оттаскала его за ухо.

Зато я не забыла. И намерена решить этот вопрос.

– К-кто вы?.. – заинтересованным взглядом проходится по внушительной фигуре босса с моим сыном на руках.

Да уж, когда я прихожу за Богданом одна, Елена Павловна ведёт себя более уверенно и решительно.

А тут только стоит и пожирает взглядом мужчину, который словно сошёл с обложки журнала – мечта женщины любого возраста.

Воспитательница разворачивается и замечает меня, застывшую в дверном проёме.

– Добрый вечер, Ксения Васильевна, – цедит, поджимая тонкие губы.

– Не уверена, что он добрый, – отвечаю резко.

Каким чудом до сих пор держу в руках себя, а не клок волос этой женщины – загадка. Но за сына я порву любого.

Возможно, присутствие босса помогает мне сохранять самообладание. Его уверенность, его властный взгляд, которым он пригвождает к месту пытающуюся отойти в сторону воспитательницу.

А ещё расслабленное лицо Богдана, одной рукой обнимающего Егора за шею. Вторую ладошку сын сжимает в кулак и украдкой машет им сидящему в противоположном углу мальчишке.

– Стасик ничего не сделал, просто пошутил, что за Богдашкой приходит только мать и дедушка, а ваш сын его избил! – частит Елена Павловна.

Её светлые высоко уложенные локоны нервно подрагивают, взгляд бегает по помещению.

– Подождите, – в разговор включается Егор. – Ксюш, прогуляйтесь немного с Богданом, – опускает моего мальчика и ставит его на ножки.

– Но, Егор… – специально делаю шаг, чтобы стать поближе к боссу. Не хочу «кормить» нашей перепалкой лишние уши. – Я должна поговорить сама с…

– Ксюша, возьми, пожалуйста, Богдана, – произносит тихим, но довольно повелительным тоном. – Ты же понимаешь, что этот разговор не для детских ушей.

Да он издевается. Мне бы с этой дрянью, которая чуть не подняла руку на мою кровинушку, разобраться. А приходится с боссом спорить, который вообще к нашей семье никакого отношения не имеет.

Даже если он дядя Богдана, что ещё надо доказать, то это всё равно не даёт ему права принимать решения вопреки моему мнению.

Воспитательница с интересом наблюдает за нами, и мне ничего не остаётся, как только послушаться Романовского. Устраивать сцены перед посторонними – отвратительная идея. В конце концов, Елена Павловна видела, что мы с Егором пришли вместе. И если мы при ней начнём выяснять отношения, то добиться справедливости и решить первоочередную проблему будет сложнее.

Беру сына за руку и веду его в коридор.

Мы забираем из шкафчика вещи, складываем их в рюкзачок.

– Богдаш, – нежно касаюсь мягкой щеки малыша пальцами, – зачем ты ударил того мальчика? Мы же утром обсуждали с тобой, что решать все вопросы силой не стоит.

– Но мам, он сказал, что папа нас бросил, и смеялся надо мной, – выпаливает возмущённо.

Кажется, ни капли не сожалеет о содеянном.

– Я понимаю, что тебе не просто…

Не успеваю договорить, потому что дверь группы отворяется, и на пороге появляется Елена Павловна.

Она сбивчиво пытается извиниться. То ли передо мной, то ли перед появившимся вслед за ней Егором. А я только и могу, что бросать вопросительные взгляды в сторону босса.

Последний, в свою очередь, женщину не слушает. Уверенным шагом идёт к кабинету заведующей.

Воспитательница бежит следом за Романовским, умоляя его не устраивать скандал. Обещает впредь быть более сдержанной, даже на меня мельком взгляд бросает, словно просит о помощи.

Странная. Думает после того, что я увидела в группе, она может рассчитывать на поддержку в моём лице? Кажется, такой наивности я в своей жизни не встречала.

Романовский короткими чёткими ударами стучит в дверь кабинета заведующей детским садом, и, не дожидаясь ответа, проходит внутрь.

За небольшой промежуток времени, что мы знакомы, я успела немного понять характер босса. Уверена, что Егор не станет устраивать истерику. И даже если захочет разобрать весь садик по кирпичику, до основания, сделает это спокойно и тихо.