Глава 26

Сегодня Богдан в очередной раз едет вместе со мной на работу.

Романовский вчера настаивал на том, чтобы я осталась дома. Или, в крайнем случае, доверила ребёнка няне, которую ему любезно посоветовал Селиванов.

Но пользоваться расположением босса я не собираюсь. Хватит того, что он заедет за нами и подвезёт на работу.

Буквально перед приездом Романовского мне звонит Елена Павловна. Воспитательница настоятельно рекомендует забрать документы Богдашки из садика.

– Извините, но я это место два года ждала, с какой стати? – отвечаю подчёркнуто вежливо.

Надеюсь, у неё хватит ума не выводить меня из себя.

Егор вчера сообщил мне как бы невзначай о том, что хочет организовать этому садику проверку. Прокурорскую.

Я попыталась воззвать к благоразумию мужчины, но теперь начинаю думать, что зря это делала.

– Родители мальчика, которого избил ваш Богдан, обещали обратиться в полицию! – едва ли не визжит в трубку.

Отодвигаю от уха телефон, чтобы не оглохнуть.

Не прощаясь, сбрасываю вызов.

То, что эта женщина не в себе, я поняла ещё вчера. Но даже не подозревала, до какой степени всё запущено. Вчера при Романовском и рта раскрыть не могла, а сегодня по телефону оказалась очень смелой. И даже возможные проблемы с начальством её не волнуют.

Всю дорогу до клиники раздумываю над сложившейся ситуацией. Это очень странно, что родители мальчика угрожают полицией. Во-первых, ничего серьёзного Богдан не сделал. А во-вторых, я нашла номер матери этого Стасика в родительском чате и с утра принесла ей свои извинения за поведение сына.

Подозреваю, что Елена Павловна лжёт. А ещё понимаю, что ни за что не смогу оставить ребёнка ещё хоть раз рядом с этой женщиной.

Попробовать перевести Богдана в другую группу?

Тоже вариант. Но рыба, как говориться, гниёт с головы. И я знаю от других родителей, что жалобы на этот сад периодически поступают. Нас до некоторых пор это не касалось, вот я и не обращала внимания на слухи.

Видимо, не такие это были и слухи, а самая настоящая правда.

Романовскому про звонок Елены Павловны не рассказываю, хоть он и настойчиво интересуется. Как чувствует что-то.

Но я благоразумно молчу. Не вижу смысла посвящать босса ещё и в это.

До клиники не так далеко ехать, но Богдан кладёт голову ко мне на колени и погружается в лёгкую дремоту. Мой мальчик до позднего вечера играл с Егором, и, конечно же, не выспался.

– Я скину тебе несколько сайтов с адресами частных детских садов на рабочую почту. Посмотришь, может, тебе что-то понравится, – произносит полушёпотом, чтобы не потревожить сон Богдана.

– Ммм, я не думаю… – шепчу в ответ, но договорить свою мысль не успеваю.

– Я заметил, – прерывает, ухмыляясь.

Сталкиваюсь с его смеющимся взглядом в зеркале заднего вида и ловлю себя на мысли, что даже не злюсь.

Так странно… Босс подкалывает меня, а я вместо того, чтобы запустить в ответ пару «шпилек», пытаюсь спрятать улыбку в вороте пиджака.

– Егор, я серьёзно. Частный детский сад – это слишком… – поджимаю губы, думая о том, какой из множества аргументов привести первым.

– Что, слишком? – переспрашивает, словно издеваясь надо мной.

– Это слишком дорого, – отвечаю честно.

В конце концов, босс знает размер моей зарплаты, и должен понимать, что я не потяну такие расходы.

Егор шумно вздыхает и крепче сжимает кожаную обивку руля.

– Ксюш, – цедит сквозь зубы. Будто злится на меня за что-то. – Если я предложил перевести Богдана в частный сад, значит, и расходы все возьму на себя, разве это не понятно?

А, то есть, мне всё и так должно быть понятно?

Без комментариев.

Я не собираюсь вот так вот запросто принимать помощь от босса. Он и так слишком нас опекает, ещё и подарки эти вчера…

– Не хочешь сад, давай наймём няню.

Даже не отвечаю ничего. Делаю вид, что не хочу разбудить ребёнка, а на самом деле пытаюсь упорядочить в своей голове всё происходящее.

«Давай наймём». Что за множественно число? Откуда взялось это «мы»?

Нет уж, соглашаться на предложение Романовского точно не стану.

Впрочем, очень скоро я понимаю, что водить ребёнка каждый день на работу – отвратительный выход.

Богдан сегодня ведёт себя из рук вон плохо. Капризничает, постоянно отвлекает меня, на работе сосредоточиться толком не получается.

– Покажи его Аганесовне, – советует Галя.

– Да надо бы, но у педиатра и так сегодня очередь, все чётко по записи идут, ни окошка свободного, – сетую, с грустью наблюдая за тем, как сынок вяло возит игрушечным грузовичком по кожаной обивке дивана.

В сотый раз касаюсь губами его лба – прохладный. А ведёт себя так, словно заболел.

В обед неожиданно приезжает мой отец. Говорит, что его отпустили пораньше, и забирает Богдана домой.

Расцеловываю папулю в обе щёки за то, что он у меня такой классный. И мальчик мой сразу веселей становится, словно это не он капризничал несколько часов подряд.

После обеда меня к себе вызывает Егор.

– Извини, что сам не подошёл, никак не могу разобраться с документами по новому оборудованию в кабинет УЗИ.

Серьёзно?

Чувствую, что мои глаза вот-вот выпрыгнут из орбит, а брови достанут до линии роста волос.

Егор сидит весь такой в своём кресле: рукава небесно-голубой рубашки закатаны до локтя, обнажая жилистые руки. За широкими плечами даже не видно спинки кресла. Босс не огромный качок, но всё равно достаточно внушительных размеров мужчина.

И вот эта вся груда мышц и мужской энергетики извиняется передо мной за какую-то надуманную глупость?

Не верю.

– Чем я могу помочь? – отвечаю первое, что приходит в голову.

Вряд ли я могу быть полезной боссу в его проблемах с документами. Но просто стоять и молчать, сгорая от обжигающего взгляда, сродни пытке.

Как он это делает?

Из его глаз будто молнии вылетают, когда он коротко смотрит в мою сторону. Романовскому даже концентрировать внимание не нужно, хватает лёгкого взгляда, и темнота его чёрных зрачков окутывает меня с ног до головы. Ни пошевелиться, ни выдохнуть – ничего не могу.

– Если ты свободна вечером, то я хочу выполнить своё обещание по поводу ужина, – произносит неторопливо, размеренно.

Словно смакуя каждое слово, давая мне понять, что выполнение обещания для него – не просто дело принципа. Он готов и хочет получить удовольствие от этого совместного ужина.

Однако я опять стопорюсь. Пытаюсь быть рассудительной и благоразумной, насколько это возможно.

– Думаю, времени, которое ты вчера потратил на нас с Богданом, вполне достаточно для того, чтобы извиняться в чём-либо больше не было необходимости.

Перед глазами тут же проносится вчерашний вечер.

Егор познакомился с моими родителями. Хорошо, что накануне мама рассказала отцу про Романовского, и родитель был не слишком шокирован появлением «призрака» на пороге нашего дома.

Пока я умывала Богдана и переодевала его после сада, прибыл курьер с доставкой. Как реагировать на подарки, который Романовский умудрился организовать за какой-то час, я не знала.

Зато Богдан быстро сориентировался. С восхищением принялся рассматривать огромную машину, забрался в неё и устроил гонки по комнате. Благо, у родителей маленькие спальни, но довольно приличных размеров зал.

Игрушечные фары приветливо моргали всякий раз, когда сынок нажимал на клаксон, заполняя пространство вокруг звонкими переливами.

Мне оставалось только благодарить, покорно принимая решение мужчин, как данность. Одного маленького – самого главного для меня, и второго, большого, но ничем не уступающего ребёнку в поведении.

Егор весь вечер играл с Богданом, чем вызывал умилительную улыбку на лице моей матери. Мне эта улыбка не понравилась, потому что я догадывалась, какие мысли за ней скрываются.

– Я хочу, чтобы Богдан знал, что мы не чужие, – сообщил босс перед тем, как покинуть дом моих родителей.

Я только кивнула в ответ, потому что понимала, что он прав. Ребёнку необходимо рассказать правду, хотя бы ради того, чтобы он оставил попытки называть Егора папой.

За вечер это слово сорвалось с его уст ещё как минимум пару раз.

А ведь я уже говорила малышу, что это чужой дядя, когда ещё не знала, что Егор – брат Жени.

Но Богдан с чего-то решил проявить упрямство, и меня это настораживает.

***

Босс поднимается со своего места и тяжёлым шагом двигается в мою сторону.

– То есть, ты отказываешься ехать со мной в ресторан? – останавливается позади меня.

Мимо щеки проносится жаркий ветерок от его дыхания.

Пытаюсь набрать в грудь побольше воздуха, чтобы выдать достойный ответ, но вместо этого только рвано выдыхаю. Словно бежала огромную дистанцию, запыхалась и теперь никак не могу восстановить дыхание.

– Я… – не узнаю свой голос. Он хриплый и осипший, как после недавно перенесённого ларингита. – Я просто считаю, что это не совсем уместно.

– То есть, ты со мной никуда не поедешь? – опять уточняет.

Его голос становится резче, это давит эмоционально.

Я в тупике. Сказать «поеду», значит, противоречить самой себе. Отказаться – вызывать очередную волну негодования.

С другой стороны, я не обязана по Егора подстраиваться, его обиды – его проблемы.

– Нет, – роняю, словно теряя голос.

– Хорошо, – реагирует молниеносно.

Улыбается и кивает на дверь.

Потрясённая таким неожиданным поведением босса, выхожу из кабинета.

Спустя несколько часов в клинику приезжает курьер, привозит какие-то коробки с логотипом ресторана. Того шикарного, в котором мы обедали вместе с Романовским, когда он нас с Богдашкой встретил в парке.

Ближе к четырём часам дня босс приказывает по коммутатору, который установил для того, чтобы удобнее связываться со мной, пригласить всех к нему в кабинет.

Коллеги дружно стекаются в холл и также торопливо перемещаются в кабинет начальства.

Я не спешу идти на незапланированную планёрку, уделяю внимание недовольной пациентке, у которой как раз назначен приём у стоматолога на это время.

Женщина соглашается немного подождать, но уже спустя пару минут коллектив в белых халатах также дружно расходится по своим местам.

– Босс объявил короткий день, – улыбается Мухина. – В пять все могут быть свободны.

Девушка лучезарно улыбается и присаживается на своё место.

– Как это свободны? – повторяю вслух то, что только что услышала.

– Вот так, – разводит руками, – аттракцион невиданной щедрости.

– А пациенты? – указываю на место, где только что сидела женщина, которая уже скрылась в кабинете Сан Саныча.

– А, да, сказал все записи на вечер отменить, – тянется к телефону, открывает нужный файл с номерами пациентов в своём рабочем компьютере.

Прикусываю губы в недоумении, смотрю, не моргая на действия Галины.

Она сама обзванивает всех пациентов, которых не так много, к счастью. Переносит записи на завтра. Радует, что среди них нет срочных и важных, для которых даже один день значил бы многое.

Ровно в пять коллега убегает, предусмотрительно переодевшись заранее.

Я тоже выключаю компьютер и иду в подсобку.

Когда выхожу обратно с сумкой и тренчем в руках, замечаю в холле босса.

– Все ушли? – спрашивает тихим немного вибрирующим голосом.

– Кажется, да, – притормаживаю в метре от него.

Отчего-то мне не хочется спешить, но я даю себе установку поскорее покинуть помещение.

Присутствие босса действует на меня весьма странно. Я словно зажжённая свечка, стремительно плавлюсь и превращаюсь в растаявший воск. Лучше мне не находиться рядом с Романовским. А ещё не дышать рядом с ним, потому что аромат его парфюма заставляет мою голову кружиться от глупых мыслей. И не смотреть на Егора, потому что когда я сталкиваюсь взглядом с его чёрными глазами, в области груди будто что-то взрывается.

Остро, волнительно и приятно одновременно.