Глава 28. Проблемы

Напряжение, кажется, достигло своей пиковой точки, потому что плотное панорамное стекло рядом со мной вдруг жалобно затрещало, и по его гладкой поверхности стремительно поползла уродливая паутина трещин.

Именно этот резкий звук разрезал давящую тишину, и я, наконец, смогла вдохнуть. Оказалось, что все это время я практически не дышала от сковавшего легкие ужаса, и, намертво прижимаясь к напряженному плечу Каина, совершенно не отрывала настороженный взгляд от опасного незнакомца.

Он от меня тоже.

— Что ж это я так невоспитанно себя веду перед будущей госпожой Деза. Как некрасиво с моей стороны, — шире оскалился мужчина, склонив голову, но это показательное раскаяние ничуть не смягчило агрессивности его острых черт лица.

Скорее наоборот.

Его хищные глаза буквально пожирали меня, бесстыдно и грязно блуждая по глубокому вырезу моей широкой футболки, из-за чего по спине скользнул царапающий холодок животного страха. Словно я была не человеком, а куском мяса, брошенным в клетку к голодному, обезумевшему зверю. Я поежилась. Внутри все сжалось. Захотелось немедленно скрестить руки на груди, спрятаться, раствориться в воздухе, лишь бы не чувствовать на себе этот липкий, проникающий под самую кожу взгляд.

— Адриан, я могу это воспринять как прямую угрозу чести моей женщины. Ты переходишь любые границы приличий, — холодно и убийственно ровно проговорил Каин, и уже в следующий момент он резко встал, полностью загораживая меня своим массивным телом от чужого внимания.

Раздался жалобный скрип сдвинутого по полу тяжелого стола и звон падающей с него дорогой посуды, разлетевшейся на мелкие осколки, но я даже не вздрогнула, потому что все мое внимание было приковано к широкой спине Деза. Он возвышался надо мной нерушимой скалой, закрывая, и от одного этого осознания сковавший меня холод немного отступил.

— Я не ожидал увидеть тут тебя, — совершенно спокойно произнес Адриан, и, театрально склонив голову вбок, он попытался выглянуть из-за широкого плеча Каина, словно выискивая мою реакцию. — Я шел на запах омеги. А увидел в этом ресторане только вас двоих... твоя омега прекрасно пахнет и я...

Он даже не успел договорить, попытавшись сделать наглый шаг вперед и отодвинуть Каина с дороги, и только в этот момент до меня, наконец-то, дошло. Он был абсолютно не в себе. По коже мгновенными вспышками пополз липкий, ледяной страх, парализуя конечности, и я, не удержавшись, отползла по мягкому дивану в самый угол, вжимаясь лопатками в стену, пока Каин одним мощным, звериным рывком отшвырнул этого безумного мужчину на несколько метров назад.

— Падаль. Не умеешь себя держать в руках — сиди дома, — яростно рявкнул Деза поднимающемуся с пола Адриану, и его рык безжалостно прошелся по моим нервным окончаниям, заставляя внутренне содрогнуться от той первобытной мощи, что сейчас вырывалась из моего альфы наружу.

Рядом с упавшим уже мгновенно выросли мрачные фигуры людей из нашей охраны, готовые в любую секунду разорвать угрозу на куски, но Адриан, совершенно потеряв инстинкт самосохранения, опять рванулся вперед. Лишь один мимолетный взгляд на его искаженное похотью и безумием лицо ярко, словно вспышкой молнии, напомнил мне преподавателя из института, который точно так же, с остекленевшими глазами, пытался напасть на меня в пустой аудитории. Неужели это все снова повторяется? Неужели это мой запах так влияет на них, ломая их волю и превращая в животных? Горло сжало от подступающей паники, а перед глазами на секунду потемнело.

Каин, тяжело дыша, повернулся в мою сторону, и, осторожно протянув руку, мягко обхватил своей горячей ладонью мои ледяные пальцы, плавно потянув на себя.

— Напугалась? — его голос моментально изменился, став глубоким и бархатным, когда он заглянул мне прямо в глаза.

— Немного, это... я виновата? — с трудом выдавила, нервно сглотнув и непроизвольно косясь на то, как мужчина, рыча сквозь стиснутые зубы, безуспешно рвется из стальных рук Джейка в мою сторону, хотя между нами было приличное расстояние.

— Нет, он просто слабак и не может себя контролировать, это только его вина. — Каин собственнически переплел наши пальцы, и, крепче сжав мою ладонь, уверенно повел меня на выход из разрушенного заведения, даже не оглядываясь на устроенный хаос. — Держите этого отброса, пока не приедут законники и не заберут его с собой.

***

Когда мы, наконец, вернулись домой, на улице было уже беспросветно темно. Подъезжая к высоким кованым воротам особняка, разглядывая мелькающие за тонированным стеклом фонари, поняла, что чувствую себя как-то неправильно. Я не могла толком объяснить, что именно со мной происходит, но это было что-то определенно странное, совершенно не поддающееся логическому описанию. Мне не было плохо. Меня не тошнило, и голова не кружилась. Просто было странно, будто мое тело готовилось к чему-то неизвестному, а по венам вместо крови медленно растекался тяжелый свинец.

Заглушив двигатель, Каин обернулся, и, потянувшись назад, достал мягкий плед с заднего сидения, сразу же протягивая его мне.

— На улице уже холодно, а ты слишком легко одета, — заботливо произнес, выходя из машины, и, обойдя капот, открыл мою дверь, подавая руку.

Его внимание и забота были безумно приятными. Он словно окутывал меня целиком, надежно защищая от всего внешнего мира и полностью владея каждой частичкой моего внимания. Даже в самых смелых, самых потаенных своих мечтах, запертых глубоко внутри, я никогда не смела надеяться когда-либо в жизни получить для себя хотя бы малую часть такого трепетного отношения и любви. Но теперь это было моей реальностью.

Толкнув тяжелую входную дверь, мы зашли в светлый холл особняка, и к нам тут же, едва ли не сбивая с ног, подлетел невероятно злой Саян. Вид у него был такой помятый и дикий, словно он провел в подвале не меньше суток, и его там методично мучали, не давая ни секунды на передышку.

— Каин, я тебе звонил больше десяти раз, чуть с ума не сошел! — выдохнул Саян, нервно взъерошив и без того растрепанные волосы.

— Ты ведешь себя как ревнивая жена, Саян. Не пытайся заставить мою женщину ревновать, ведь мое сердце всецело принадлежит ей. — Каин усмехнулся, бросив на меня теплый взгляд, и аккуратно приобнял за плечи.

От этих неожиданных слов лицо мужчины начало стремительно покрываться неровными красными пятнами возмущения, а я не выдержала и искренне рассмеялась, ведь, в самом деле, со стороны это выглядело невероятно смешно. Вот только моя улыбка быстро угасла, потому что, инстинктивно обхватив рукой торс Каина и прижавшись чуть ближе к его мощному телу, я отчетливо почувствовала, как его мышцы буквально каменеют, превращаясь в натянутый стальной трос. Он только делал вид, что расслаблен.

— Если это попадет в СМИ, то нас сожрут не только с сердцами, но и с костями! Ты же не... — Саян резко осекся, замолчав на полуслове, хотя Деза и звука не произнес, лишь едва заметно сузив серые глаза, от взгляда которых температура в холле, кажется, упала на несколько градусов.

— Что-то случилось? Это не из-за того мужчины, Адриана? — тихо спросила, и, встав на носочки, попыталась заглянуть в лицо Каина, потому что мне было жизненно важно посмотреть ему сейчас прямо в глаза, чтобы понять степень угрозы.

— Твою мать, Каин, он же член правительства! Я надеюсь, ты ему ничего не сделал... — Саян схватился за голову, в ужасе глядя на Деза.

— Юна, сходи, проверь, как там Кай, я скоро приду. — Каин произнес это настолько мягко, насколько это вообще было возможно в данной ситуации, и, аккуратно отцепив мою руку от своего торса, невесомо поцеловал в макушку, после чего кивнул Саяну в сторону своего закрытого кабинета.

Его отстранение кольнуло под ребрами. Он снова пытался запереть меня в безопасном пузыре, не понимая, что неизвестность пугает меня гораздо больше, чем самая страшная правда.

— Каин, я хочу знать, — твердо произнесла, упрямо вздернув подбородок, и сделала шаг следом за ним, не собираясь так просто сдаваться.

— Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться, Юна. Если это будет действительно важно, я обязательно тебе скажу, а пока не переживай из-за пустяков, Саян просто перенервничал. — Он остановился у дверей кабинета, тяжело вздохнув.

— Ты обещаешь, что расскажешь мне? — я упрямо сложила руки на груди, буравя широкую спину мужчины требовательным взглядом.

Он не оборачивался ко мне несколько долгих секунд, словно взвешивая что-то в уме, и тишина в коридоре стала почти осязаемой, давящей на плечи. Затем, обернувшись, он как-то странно, слишком нечитаемо посмотрел, растянув губы в идеальной, но не достигающей глаз улыбке.

— Конечно, дорогая. Если тебе действительно будет о чем беспокоиться, ты обязательно об этом узнаешь.

Он скрылся за массивной дверью кабинета вместе с Саяном, а у меня глубоко внутри осталось впечатление, что он просто попытался меня успокоить, и ни черта я в итоге не узнаю.

Он словно пытался отгородить меня от любой негативной информации всеми доступными методами, возводя вокруг меня непробиваемые стены.

Но я тоже хотела знать, ведь это касалось в первую очередь меня. Я не могла просто сидеть сложа руки, вцепившись в плед, пока он там в одиночку решает все проблемы. Да, помочь я ему никак не могла, у меня не было ни власти, ни связей, но хотя бы просто знать о надвигающейся буре я имела полное право.

Развернувшись, я медленно побрела по коридору, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, смешанное с непонятной физической слабостью. Пройдя в просторную комнату к сыну, я остановилась на пороге, потому что заметила невероятно умиротворяющую картину, которая немного приглушила мою внутреннюю тревогу.

Кай и Карамель сидели прямо на пушистом ковре и предельно внимательно наблюдали за тем, как маленькая черепашка медленно, но верно идет по выложенному следу из гранул корма. Сын старательно выложил ровную фигуру звездочки, по которой сейчас двигалась рептилия, попутно собирая угощение, а Кай и собака с неподдельным, затаенным интересом следили за каждым ее шагом.

— Чем занимаетесь? — спросила, и, тихо пройдя вглубь комнаты, присела на ковер рядом с ними, подтягивая колени к груди.

— Смотлим, как челепашка ест колм. Деда Милей сказал, что у них длинная шея, но она не хочет её показывать. А еще, пледставляешь, она не сможет, как клаб, сменить свой панцыль! Мы с дедом смотлели пеледачу, а там клабы прятались в банках, клышках... и я забыл, в чем еще, но челепахи так не могут... Жаль. — Кай увлеченно тараторил, смешно коверкая буквы, и его маленькие пальчики бережно поправили одну из гранул на ковре.

— Да, солнышко, но ведь и не все крабы могут менять панцирь, — мягко ответила я, ласково поглаживая сына по напряженной спинке, чувствуя исходящее от него детское тепло, которое всегда действовало на меня лучше любого успокоительного. — А Мирей еще тут?

— Да, он пошел к Луи. Скоро принесет бутелблоды, и мы будем смотлеть дальше, — совсем тихо прошептал Кай, совершенно не отрывая восторженного взгляда от упорной черепашки, добравшейся до центра звезды.

Посмотрев еще немного на то, как сын с серьезным видом раскладывает новую порцию корма и аккуратно достает из террариума вторую черепашку, я лишь слабо улыбнулась. Поднявшись на ноги, вышла из детской, направляясь на первый этаж, прямиком на кухню, надеясь выпить хотя бы стакан прохладной воды, потому что во рту внезапно пересохло, а по телу прокатилась странная, горячая волна.

Толкнув дверь, я зашла в просторное помещение кухни. Мирей и Луи сидели за длинным кухонным островом, пока повар суетился у плиты, ловко нарезая ингредиенты для бутербродов. Они о чем-то очень тихо и сосредоточенно разговаривали между собой, но, увидев меня, Луи мгновенно замолчал, нервно кивнул в знак приветствия и тут же опустил взгляд в свою чашку, словно до смерти боясь, что сейчас из-за моей спины появится разъяренный Каин и воплотит все свои страшные угрозы в жизнь прямо здесь.

— Тебя давно не было, где пропадал? — я подошла ближе, и, выдвинув высокий барный стул, присела рядом с Миреем, наблюдая, как он, отхлебнув горячего чая, пододвигает к себе тарелку со свежими бутербродами.

— Устроился на работу к Ролану. Вот, теперь официально трудоустроен и подыскиваю себе отдельное жильё. Не могу же я все время жить тут на птичьих правах, пользуясь гостеприимством твоего альфы. — Мирей неловко улыбнулся, машинально почесав затылок, но затем, подняв на меня глаза, вдруг резко нахмурился, и его улыбка моментально сползла с лица. — Как ты себя чувствуешь, Юна?

— Нормально... ну, более-менее, а что? — неуверенно спросила, мысленно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Вроде бы ничего критичного не происходило, но тело казалось каким-то ватным, тяжелым, словно я пробежала марафон.

— Ты слишком бледная, — он протянул руку, и, коснувшись моего лба тыльной стороной ладони, нахмурился еще сильнее, сводя брови на переносице. — И у тебя сильный жар. Ты горишь.

Я растерянно притронулась пальцами к собственному лбу, но, на удивление, совершенно ничего не почувствовала. Кожа казалась мне абсолютно обычной. Вот только, опустив взгляд и посмотрев на свои руки, лежащие на темной столешнице, я с ужасом поняла, что они дрожат мелкой дрожью, которую я не в силах была унять. Более того, кожа на запястьях была настолько неестественно бледной, почти прозрачной, что сквозь нее пугающе ярко просвечивала синева вздувшихся вен. Сердце предательски ухнуло вниз. Что со мной происходит? Почему организм дает такой сбой именно сейчас, когда вокруг и так все рушится?

Неожиданно тяжелая дверь на кухню с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в помещение вбежал запыхавшийся, но веселый Кай.

— Мама! Мама, папа заходил ко мне в комнату и сказал, что он уедет! Сказал, что будет только завтра поздно вечером, и попросил передать тебе, чтобы ты ни в коем случае не волновалась! — звонко прокричал сын, подбегая ко мне и дергая за край футболки.

Услышав это, я шокировано уставилась на своего ребенка, не в силах переварить смысл его слов. Каин уехал?

Дыхание перехватило. Медленно встав со стула, словно в трансе, я на негнущихся ногах прошла мимо замерших мужчин, и, выйдя в темный коридор, подошла вплотную к огромному окну. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, я смотрела в темноту двора, наблюдая, как черная машина Каина в сопровождении еще трех бронированных внедорожников охраны на огромной скорости выезжает за пределы территории особняка, растворяясь в ночи.

В душе стремительно копошился липкий, парализующий страх. Неужели все-таки произошло что-то непоправимо серьезное, и он прямо сейчас поехал решать эту проблему силовыми методами? Если тот ублюдок из ресторана действительно был членом правительства, то чем весь этот конфликт грозит нашей семье? Клану? Каину?

Неизвестность в купе с нарастающим предчувствием опасности тяжелым грузом повисла над моими взбудораженными нервами, раскачиваясь, словно дамоклов меч, готовый сорваться и разрубить на части в любую секунду.