Глава 29. Где ты

Сжимая в подрагивающих пальцах уже четвертый по счету стакан с ледяной водой, я слушала Мирея, и по спине скользнул царапающий холодок страха перед надвигающейся бурей.

— Луи, у тебя есть ровно пара часов, чтобы приготовить еду и упаковать её. Алан, оповести всех, что они обязаны успеть всё собрать за это время, и мы немедленно покидаем особняк. Охрана остаётся только на внешнем периметре территории. Выдай всем мощные подавители. К особняку, пока Каина нет, не подходить ни при каких обстоятельствах, иначе на них осядет её запах, и альфа просто разорвёт любого без малейших выяснений.

Вода обжигала пересохшее горло холодом, но пить хотелось настолько сильно, словно внутри меня разгорался пожар, который невозможно было потушить. Кажется, вода просто мгновенно испарялась от моей запредельно высокой температуры, совершенно не насыщая измученный организм.

Я вся горела, потому что тело предавало меня с каждой секундой, плавясь под натиском пробуждающейся сущности, из-за чего разум медленно, но верно заволакивало вязким туманом. Жар неумолимо поднимался от низа живота, заливая всё тело медленной лавой, и каждый вдох давался с огромным трудом.

Кай, стоявший всё это время рядом, вдруг забрался на стул и встав на сидушку, прижался ко мне теснее. Доверчиво ткнувшись маленьким носом в мою пылающую шею, глубоко вдохнул.

— Мам, а я плавда могу с Дедой Милеем поехать в кафе? И пеленочивать в его новом доме? — его звонкий, совершенно лишенный тревоги голос эхом отдался в моей гудящей голове.

Опустив помутневший взгляд на макушку сына, я сглотнула вставший в горле ком. В любое другое, нормальное время он бы обязательно расстроился, ведь ему нужно было расстаться со мной на целую ночь, а может и больше, но природа была мудрее нас.

Я читала о том, что, когда у родителей начинается тот самый период течки или гона, у детей словно отрубает острую потребность в их присутствии. Детские инстинкты просто милосердно притупляются, позволяя ребенку абсолютно безболезненно пережить отсутствие родителей, автоматически врубая инстинкт выживания, заставляющий тянуться к другим безопасным взрослым.

Как бы страшно и дико это ни звучало, но на деле дети просто инстинктивно тянутся к родственникам и тем, кому доверяют больше всего, потому что это заложено самой природой ради их же безопасности.

Мирей и наша многочисленная охрана, которую Каин, как оказалось, тайно приставил к сыну, точно смогут позаботиться о нем, пока у меня будет длиться это сводящее с ума пробуждение.

— Да, малыш, — выдавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, как перед шагом в пропасть.

Но тут вставал еще один, невероятно острый и пугающий вопрос. Отпустив Кая, я медленно перевела взгляд на стоящего неподалеку Алана. Нервно переступив с ноги на ногу, я посмотрела на свои дрожащие пальцы, потому что, вроде бы, уже всё окончательно для себя решила, но сейчас моё будущее полностью зависело от того, что именно скажет врач.

— Алан, мои анализы... — слова сорвались с губ хриплым шепотом, и я замерла, почти перестав дышать.

— Всё чисто. В плазме и крови нет совершенно никаких следов и остаточных токсичных компонентов. Вы спокойно можете... ну, вы поняли, — тихо проговорил мужчина, тактично опустив глаза, и я, наконец, судорожно выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие грудную клетку, разом ослабли.

На самом деле я безумно этого хотела. Но до одури боялась, что если в моем отравленном когда-то организме останется хоть капля той дряни, то я непоправимо наврежу своему будущему ребенку, которого... которого я уже планировала.

Да, возможно, это было слишком поспешно, и, наверное, даже невероятно глупо с моей стороны, учитывая весь происходящий вокруг хаос, но я чувствовала именно так. Я до ломоты в костях хотела, чтобы Каин снова стал отцом. Чтобы он мог с самого первого дня подержать нашего малыша на своих огромных руках, делиться с ним своим теплом, защищать его и видеть самые первые, робкие шаги. Слышать первые слова, сказанные именно ему.

С Каем эти драгоценные моменты были безвозвратно упущены, украдены у нас жестоким прошлым, но ведь никто не мешает подарить моему альфе еще одно наше общее продолжение? От одной только этой мысли в груди всё распахнулось, как дверь в рай, сметая последние сомнения.

Внезапно от резкого, скручивающего спазма внизу живота я до хруста сжала зубы, едва не заорав в голос прямо посреди кухни. Боль была острой, прошивая внутренности насквозь иглой, но, в итоге, я чудом сдержалась, лишь вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы.

Тело требовало его, не признавая никаких возражений ума.

— Я пойду. Кай, слушайся дедушку, — едва слышно проговорив это, я ласково подтолкнула сына к хмурому, обеспокоенному Мирею.

Развернувшись, я практически побежала прочь из кухни, точно зная, что уже сегодня их не увижу, и, возможно, даже завтра. Пока шла по длинным, пустым коридорам особняка, непослушными пальцами набирала номер Каина снова и снова, но механический голос упрямо твердил, что абонент не в сети.

Паника поднималась глухой волной, грозя захлестнуть с головой, потому что я четко понимала: если так продолжится, я просто сгорю заживо. Меня ждет страшное, мучительное время, ведь моё распаленное тело будет страшно ломать без прикосновений истинного.

Оно уже знает своего альфу, помнит каждую его черточку, и нуждается в нем.

Толкнув тяжелую дверь ладонью, я буквально ввалилась в нашу просторную спальню, насквозь пропитанную нашими смешанными запахами, и только здесь, в этом закрытом пространстве, наконец смогла судорожно выдохнуть.

Вот только этого слабого фона было катастрофически мало. Пробудившаяся омега внутри меня яростно требовала его чистый запах. Требовала его самого, безжалостно туманя мой рассудок и стирая все человеческие границы.

Словно в глубоком трансе, я шумно втянула носом воздух и, повинуясь первобытному инстинкту, медленно пошла к огромному гардеробному шкафу, потому что именно там его запах был ярче, гуще, концентрированнее...

Там определенно было что-то, что могло меня спасти. Распахнув створки, я, словно зачарованная, уставилась на его темную рубашку. Он в ней недавно ходил, а значит, ткань впитала его феромоны. В этот же момент моя собственная одежда вдруг начала невыносимо жечь кожу, раздражая и доводя до исступления. Это было животное желание, превращающее меня в дикое, лишенное стыда существо.

Злобно сбросив с себя футболку прямо на пол, я резким движением стянула рубашку альфы с вешалки и мгновенно накинула на плечи. Только оказавшись укутанной его терпким, до боли родным ароматом, мне стало на одно короткое мгновение чуть спокойнее.

Теплота растекалась по венам, как расплавленное золото, но этого всё равно было ничтожно мало. Я жадно принюхивалась к каждой вещи в шкафу, и всё, что имело хоть малейший оттенок его запаха, сгребала в охапку, крепко прижимая к груди.

Затем, совершенно не понимая, что и зачем я вообще делаю, шатаясь, зашла в ванную комнату, и одним взмахом руки опрокинула тяжелый плетеный короб с постиранными рубашками и брюками Каина. Вещи с тихим шорохом высыпались на прохладный кафель, и его феромоны мгновенно стали чуть гуще, плотнее, оседая на языке. Его аура была настолько сильной, настолько подавляющей, что каждая вещь пахла им даже после тщательной стирки.

Выбрав то, что пахло сильнее всего, я потащила эту гору одежды за собой обратно в спальню, чувствуя себя немного счастливее от того, что его обволакивающего аромата вокруг стало больше. Добравшись до огромной кровати, я в изнеможении рухнула на матрас, глубоко зарываясь носом в мягкую подушку и судорожно прижимая к себе его вещи, выстраивая вокруг себя своеобразное гнездо. Где же мой альфа? Почему его до сих пор нет рядом?

С каждой утекающей секундой во мне оставалось всё меньше здравомыслия и всё больше инстинктов, изнывающей от голода омеги. Тело нещадно горело и зудело изнутри, словно по оголенным нервам гуляли настоящие языки пламени, которые не хотелось тушить. Мне катастрофически не хватало его сильных рук на моей талии, не хватало его властных губ, сминающих мои.

Плохой альфа. Оставить свою беззащитную омегу совершенно одну в таком уязвимом положении...

Я с ужасом поняла, что это были уже далеко не мои мысли. Это говорил чистый инстинкт.

Я окончательно терялась в этом густом, сладком дурмане, чувствуя невыносимую тяжесть и тянущую боль во всем теле. Меня буквально скручивало пополам от болезненного, животного возбуждения и единственного, пульсирующего в висках желания — оказаться в его надежных, крепких и таких желанных руках. Почувствовать вкус его губ. Притяжение было физической болью в его отсутствие.

Время потеряло всякий смысл, превратившись в тягучую, невыносимую пытку, и, кажется, мерное тиканье настенных часов просто извело меня, царапая изнутри, пока... Пока в тишине спальни не послышался тихий скрип открывающейся двери, и на пороге, наконец, не появился он.

Мой альфа.

Опираясь на дрожащие, ватные руки, я с трудом села посреди разоренной кровати, утопая в его вещах, и сквозь пелену жара увидела Каина. Он возвышался в дверном проёме, тяжело и рвано дыша, будто бежал сюда через весь город.

В полумраке комнаты его серые глаза сияли расплавленным серебром, поглощая меня целиком. Мощная, широкая грудь под рубашкой ходила ходуном от глубоких, частых вдохов, а запах... Боже, он пах просто умопомрачительно. Так густо, так сладко и опасно, что его присутствие натягивало между нами невидимую, пульсирующую нить.

Медленно облизав пересохшие, горящие губы, я почувствовала фантомную сладость даже на самом кончике языка. Всё моё обнаженное под распахнутой рубашкой тело буквально кричало о желании, умоляло о подчинении, но Каин, словно издеваясь, продолжал неподвижно стоять на месте, пожирая меня своим темным, собственническим взглядом. Стоял неподвижно именно сейчас, когда был так сильно, так жизненно необходим... Глупый альфа.

Наклонившись вперёд, я уперлась ладонями в мягкий матрас гораздо тверже, чувствуя, как ногти с силой впиваются в ткань простыни. Что ж, я сама подойду к нему, раз он не желает сделать первый шаг. Но не успела я даже сдвинуться с места, как из моей груди, против воли, вырвалось тихое, собственническое и совершенно злое рычание, которого я от себя никак не ожидала.

— Альфа... — мой голос сорвался, превратившись в хриплый, вибрирующий стон. — Иди ко мне, мой альфа...

Мой.

Я лишь на один короткий миг прикрыла воспаленные глаза, а когда распахнула их в следующую секунду — он уже был прямо передо мной, словно телепортировался, не издав ни звука. Его огромная, невыносимо жаркая ладонь скользнула по моему дрожащему плечу, одним резким движением скидывая свою же рубашку, которая и так совершенно не держалась на мне. Ткань легко соскользнула вниз, оседая на кровать ненужной, лишней тряпкой.

Его голодный, хищный взгляд мгновенно и безжалостно опалил моё обнаженное, дрожащее от предвкушения тело, оставляя на коже невидимые ожоги, и внутри всё пело, задыхаясь от счастья и сладкой боли одновременно. В этот момент я отчетливо поняла, что больше никогда в жизни не хочу, чтобы он так смотрел хоть на кого-то, кроме меня. Ни на одну омегу в этом чертовом мире. Никогда.

Ведь он только мой.