11. Сон паука

Я дёрнулась, силясь отодвинуться. Нужно обернуться и посмотреть на него, как учила бабушка! Может… может хоть так? Попыталась напрячься, но никак. Я была спелёнута полностью. Даже лицо утыкалось в тонкий слой паутины, который перехватывал губы, лоб, переносицу. Глаза, разве что, оказались не залеплены. Глаза. И ещё кое-что.

Сзади на меня наваливалось нечто тяжёлое. Именно то, что заставляло паутину на моём теле натягиваться и создавать тот эффект, будто меня стискивают. И почему я решила, что это приятно? Я ведь даже дышу с трудом!

Я не ощущала, кто именно меня накрывает сзади, не могла знать какой он. Но там, где была моя задница, чуть овевало холодком, будто между половинок паутина оказалась прорвана. Чтобы пустить в меня что-то…

Всхлипнула и мелко затряслась, а гладкий наглый огромный фаллос, который через дырку в паутине скользко тёрся о мои бёдра толстым бочкообразным основанием, напрягся в очередной раз и мягко толчком выплюнул мне в самую глубь живота новую порцию семени. Чуть вышел, прохладно намочив половые губки, и влез опять — и снова плевок, наполняющий матку.

Что-то склизкое, густое, вязкое текло по ногам, промочив паутину, будто он кончал в меня уже несколько часов и не собирался прекращать. А я… я даже на сантиметр не могла сместиться. Напряглась изо всех сил, отодвигаясь, но монстр насел сильнее, и член погрузился ещё глубже. И снова кончил.

Я дышала часто и истерически, но видела окружающее ясно. Пауки уже успокоились и стали сползаться назад. Плели паутину, перебирали что-то лапками, ходили туда-сюда. Целый огромный мир полностью населённый пауками.

«Твою мать, а кто же тогда за мной?!» — на грани обморока подумала я и всхлипнула, а член стал толще и снова плюнул внутрь. И только глубокое размеренное дыхание над ухом давало надежду, что это человек. Просто… слишком большой человек, чтобы войти в рамки нормальности. И, если судить по ощущениям в паху и между ног, то пропорциям… раза в три больше меня. Стволом протиснулся между бёдер и всунулся в письку намного глубже, чем это реально.

Да, это сон, а ощущения могут обмануть, но мне почему-то казалось, что сейчас его член размером с настоящую торпеду. И погружён в меня так глубоко, что едва только снова прыснет спермой, и она через пищевод потечёт наверх и вылетит из горла. Но боли не было. Не было, хотя меня должно было уже разорвать от этого чудовища, но он продолжал кончать, а по ногам вязко текло литрами.

Я скосила взгляд насколько могла и увидела, как от меня вниз тянутся длинные белёсые нити слизи. Растягиваются, собирают капли и обрываются, летят вниз, теряются меж заляпанных мокрых ветвей. А в меня снова выплёвывается новая порция, казалось, аж раздувая живот.

— Кто ты?.. — хриплым шёпотом спросила я.

Над ухом снова раздалось близкое дыхание, а затем низкий холодный голос тихо ответил:

— Жийц.

Редко пульсирующий член чуть выдвинулся и всунулся назад до упора, а задницу накрыли мужские бёдра. Внутри опять мягко наполнилось и потекло по ногам. Жийц тихо-тихо выдохнул глубокое «м-м-м-м»…

— Отпусти меня, — стуча зубами взмолилась я, чувствуя, как беспомощно раздвинуты ягодицы.

— Нет, — ответил Жийц и снова кончил.

Тёплое дыхание грело загривок, шею и плечо. Мимо прополз паук размером с мотоцикл, и я всхлипнула от страха.

— Где я?

— Ты в моём сне, — ответил Жийц, выпуская очередной плевок. — Ты проснулась от своего сна, который я дарил тебе. Но ты не можешь проснуться до конца. Поэтому ты здесь — у меня. — Он чуть помолчал, кончая чуть мощнее, со стороны лобка послышался плюхающий звук, и вниз потекло активнее. Над ухом вместе с долгим выдохом снова прозвучало полное сладкой муки «м-м-м-м», и только потом Жийц продолжил: — Я могу усыпить тебя опять, и ты опять будешь счастлива со мной.

Стал окутывать туман, по телу внизу, в районе паха пошли уже знакомые тянущие прикосновения, будто кто-то трогал меня параллельно в другой реальности, нащупывая самое чувствительное место, а затем они сосредоточились у самого входа, втиснулись меж половых губок и стали настойчиво, сильно тянуть там.

— Вот так, — выдохнул он, опять кончая и будто становясь чуть больше, — тебе будет приятно, а я завешу дело. Засыпай… засыпай, солнышко, моя маленькая беззащитная женщина, я буду греть тебя, я буду ласкать тебя, я буду баюкать и любить тебя…

«Солнышком» меня называли в детстве, но сейчас ласковое прозвище прозвучало дико, будто монстр из-под кровати просто пытался подражать, чтобы обмануть меня, заманить и сожрать. Жуть пробирала настолько, что влагалище сжалось от сильного позыва к мочеиспусканию. Думаю, если бы член не растягивал меня до физической невозможности, я бы обоссалась прямо тут. А он продолжал пульсировать, наполнять меня. Все эти ощущения вкупе давали извращённый волнующий, возбуждающий эффект.

Я начала вновь проваливаться в белый мягкий туман, а внизу разгоралось наслаждением, и уже хотелось, чтобы торпеда, трахающая меня, продолжала упругой головкой растягивать мои внутренности, чтобы втиснуться поглубже и выплеснуться настойчивее.

На миг я даже поддалась соблазну сдаться, но следом шарахнул адреналин, заставив стенки влагалища сжаться, и я снова вынырнула из дрёмы в паучий кошмар.

— Чур меня, чур меня, чур меня! — выкрикнула я, отчаянно дёргаясь.

Но Жийц даже с темпа не сбился. Вдвинулся, кончил и ненадолго ослабил давление опять.

— Зря… — выдохнул он. — Тебе было бы хорошо. Но тебе всё равно приятно. Приятно и мне. Спи. Спи со мной, пока я здесь. До утра ещё далеко…

По толстому члену прошла волна внутрь, растянула в глубине головку и снова выплюнула семя. Белёсая вязкая мерзость потекла по ногам вниз, словно он выкончал целый ковш спермы.

— Ты хочешь убить меня? Выпить мою душу? — стуча зубами, спросила я.

— Я хочу тебя — просто. Хочу. Хочу тебя. Хочу быть тут. Хочу наполнять тебя. Ты маленькая и беззащитная, я большой и сильный. Хочу держать тебя в своей власти. Власть так приятна, когда над женщиной. Я не знал. Нравится. Хочу ещё.

Прыснуло и потекло вниз, а он будто снова вырос, сильнее растягивая и тяжелее наваливаясь, а тон дыхания изменился, будто объём лёгких стал больше.

— Ты разорвёшь меня! — всхлипнула я, а член внутри настойчиво вдвинулся ещё глубже, словно внутри меня не было препятствий.

— Это сон, — выдохнул Жийц и в параллельной туманной вселенной закопошился у меня в паху спереди, усиливая ощущения. — Я могу делать с тобой всё. Реальное, не реальное. Ты будешь чувствовать. Вместе будешь со мной. Я хочу… топить. Хочу топить тебя. У-топить тебя в своей сперме. Хочу кончать, хочу продолжать кончать в тебя, в твою сердцевинку, в твой мягкий живот, в самую глубокую часть тебя. Чтобы тебе было некуда от меня деться. Мужчине хорошо обладать женщиной, я обладаю тобой. Это так приятно. Моя…

Он всунулся ещё глубже, поднапрягся, и по члену пошла мощная волна. Прошла до головки, раздув её, а затем выплеснулась внутрь, растягивая живот. Хлынула дальше, потекла вверх, и я не успела вдохнуть, а она наполнила рот и нос и вырвалась наружу струёй, будто я тошнила слизью. Из ноздрей тоже потянулись скользкие вязкие потоки, из горла хлестало, а торпеда внутри наконец задвигалась быстрее, всё наращивая темп. Дыхание над ухом стало тяжёлым, зачастило, начало срываться в такт мощным порывистым толчкам, и я, растянутая как ведро, застонала от ужаса… и наслаждения.

В горле хлюпало, с носа тянулись длинные сопли, живот раздувало от литров спермы, в которой, всё равно натужно растягивая стенки моего влагалища, колотил толстый мужской хрен, который не прекращал кончать.

Взвыла, понимая, что сперма покрывает меня всю, течёт из сосков, скользит в подмышках, хлюпает между ягодиц и затекает в анус. И кончила.

Жийц усилил нажим, задёргался резко, жёстко, а потом замер, и в меня запульсировало часто и много.

— Приятно… — низко прозвучал его голос. — Мне приятно с тобой. Дар оказался слаще, чем я ожидал.

Я уже не отвечала — бессильно висела, опутанная паутиной, и ощущала, как по горлу и носоглотке течёт и вязко сплошной струёй, будто фонтан, тянется изо рта и ноздрей вниз. Вдохнуть не могла, будто не нуждалась в этом, но всё равно чувствовала запах мужского семени, казалось, отовсюду. Было уже всё равно, какой дар, кому и за что. Я ощущала себя вытраханной, как если бы оказалась салфетками на столе у озабоченного мудака, который трахает меня, как кулак, без конца и края, трахает с силой, с эгоистичной радостью и наслаждением.

Сплюнула остатки спермы и замерла, а затем тихонько всхлипнула.

— Ты плачешь, — проговорил Жийц за спиной. Я не ответила, и он чуть сильней прижался, а огромная злоебучая писька внутри стала мягче и начала опадать, оставляя приятное сытое томление в заполненном семенем животе. — Ты не будешь плакать.

— Тебе не удастся, — без эмоций ответила я.

— Не удастся что?

— Не удастся лишить меня права плакать. Ты не сможешь прекратить это. Я буду плакать, сколько бы ты ни запрещал.

Он заинтересованно спросил:

— Хочешь плакать? Люди часто хотят плакать. Я тоже хочу.

Я истерически засмеялась:

— Ну поплачь! — И тут же вскрикнула, когда мимо пробежал очередной паук.

— Я буду плакать с тобой, — сказал Жийц. — Засыпай, до утра ещё далеко. Я буду рядом, ты в моей власти. Хочу подарить тебе сон. Хочу наполнить тебя всю, хочу опутать тебя всю, хочу взять тебя всю. Моя… Люди так хорошо чувствуют. Тёмный бог щедр…

Светлый приятный туман так настойчиво начал растворять сознание, что я, хоть и противилась до конца, всё же в итоге сдалась и погрузилась в приятное блаженство. И вот снова в теле волнующе гуляют чужие прикосновения, а промежность мягко растягивает толстый тёплый цилиндр, от которого так хорошо и хочется ещё.

Но в этот раз со мной остался разум. Он успокоился, паника прошла, адреналин схлынул. Я словно была под седативными, но продолжала мыслить ясно.

— Ты здесь, Жийц? — спросила я, и будто со всех сторон отозвалось:

— Я с тобой.

— Зачем я тебе?

— Ты — мой дар. Ты — моя новая жизнь. Я буду жить там, ты — моя жена, ты будешь со мной.

Его голос звучал мягко, спокойно, будто он ещё не знал, что такое эмоции. Впрочем, и у меня сейчас не получалось почувствовать хоть что-то, кроме приятной неги, но мозг всё равно подкинул информацию, которую вчера я распознала, как волнующую.

— Бабушка писала, что я — твоя невеста. Невеста, не жена.

— Жена, — поправил Жийц. — Жена, когда дала согласие. Ты — жена.

— А я давала тебе согласие? — спросила я, уже понимая, что сама могу ответить на этот вопрос, и он пояснил:

— Ты сказала взять тебя. Я взял. Ты — моя жена. Я приду к тебе, когда будет готова жертва.

— Жертва? Ты хочешь принести меня в жертву твоему тёмному богу?

Я спросила это так, что сама удивилась, как буднично и безразлично прозвучал мой тон, впрочем, ответ оказался таким же:

— Тёмному богу не нужна жертва от меня. Она нужна новому Жийцу. А я уйду. Мы будем вместе.

Сладко потянуло под языком, и я вдруг подумала, а если он, не зная, как оно у людей, сейчас энергетически пытается так поцеловать меня взасос? Силится, старается, изучает и познаёт свой первый опыт в человеческой интерпретации.

Вопреки логике, тело отозвалось сразу, и я углубила контакт сама, как если бы могла податься навстречу. Меня тут же окутало теми же тянущими ощущениями со всех сторон, и внутри стало нарастать желание. Вдруг стало праздно любопытно. «Ты чувствуешь то же, что и я? Сейчас, всё это между нами», — спросила я мысленно, не разрывая контакта, и Жийц ответил так же: «Да. Приятно. Хочу ещё. Возьму ещё».

Ощущения усилились, натянулись, будто он оплетал меня с жадностью, пытаясь слиться со мной, впитать меня. В паху стало горячо, я поддалась, и член начал двигаться, разжигая наслаждение, будто мы оба сейчас состояли из одной субстанции, которая оплодотворяет сама себя.

— Ты хочешь выпить меня? — спросила я, уже теряя разум от наслаждения, а Жийц ответил:

— Я уже выпил тебя. В самую первую ночь, когда почуял.