17. Центнер женского счастья

Когда слёзы начали отступать, я совершенно отчётливо и трезво осознала, что я в откровенно странной и практически безвыходной ситуации. Допустим, магия есть, параллельные миры есть, а гигантский паук может превратиться в красивого мужика. Допустим! Вообще пофиг, скипаем, неважно! Но вот сейчас прямо меня держат крепкие тёплые мужские руки, а между коленей втиснуты мощные такие бёдра. И это уже факт! Железобетонный, как эрекция моего этого обнимателя, которую он всё пытается поудобнее пристроить, чтобы прислонить мне к животу, но не получается, потому что я сижу не на краю стола, а всей жопой почти посередине — хорошо хоть посуды на нём не навалено, а чашку мы убрали.

«Так, что делать, что делать?» — вспыхнуло лихорадочное в мозгу, а следом альбинос, видимо, почуяв, что у меня сменилось дыхание, отклонился и заглянул мне в лицо.

— Тебе легче, солнышко? — спросил он, глядя так же жутко — прямо в гипоталамус.

— Зачем ты меня так зовёшь? — поёжилась я, а он ответил:

— Я слышал, как тебе нравится. И мне нравится. Там, где я жил, солнца не было, я не видел его — только в детстве, когда был маленький и мог пролезть через щели в ветвях. Ты не хочешь, чтобы я звал тебя солнышком?

— Да не в этом дело, мне просто не по себе, понимаешь? Ты — незнакомый хуй, которого я вижу первый раз в жизни, и ты мне уже собираешься тут присунуть, ни здрасти, ни спасибо-пожалуйста.

— Присунуть, — с кривой механической улыбкой повторил он. — Да, хочу присунуть тебе. Спасибо. — И он положил горячие пятерни мне на задницу и стал сдвигать к краю стола, чтобы моя промежность стала доступна.

— Ты меня не слышишь, что ли? — взвизгнула я, а он замер, затем чуть сгорбился ко мне и уставился мне в глаза, гипнотизируя взглядом.

— Я слышу тебя. Но ты не хочешь слышать меня, жена. Я пришёл за тобой. Я пришёл тебя взять. Я возьму тебя насильно. Сейчас. А потом мы поговорим. Просто помоги мне не сделать тебе больно. А трахну я тебя в любом случае, так должно быть, я должен закрепить права, должен отметить тебя, как свою жену. Я большой, я сильный, я не выпущу. Я буду кончать в тебя так, как делал это во сне. Ты — моя маленькая жена, ты примешь меня.

— Ты меня уже закончал сегодня! — зло вскрикнула я и ударила его кулаком по груди.

Он охнул, всхлипнул и часто задышал, а на лице отобразилась целая гамма чувств: удивление, боль, озадаченность и… удовольствие. Он получает удовольствие!

«Твою мать, он же переживает сегодня человеческую боль впервые в жизни», — как-то завороженно подумала я, по-другому глядя на… это существо, которое учится быть человеком.

— Я кончал в тебя во сне, — подтвердил он, склоняясь и обдавая жарким дыханием, а я смотрела на его мягкую нижнюю губу, покрытую нежной кожей, и старалась не думать о том, как скоро он прислонит их ко мне, чтобы слизать первый в своей жизни поцелуй. — Я наполнял тебя своей сутью, своей любовью, своей страстью. Тебе нравилось, я знаю. Я старался кончать больше.

— Да у меня до сих пор ночнушка вся мокрая! — с отвращением сказала я, и в этот момент из меня снова потекло — совсем немного, будто выходили остатки.

Альбинос перевёл взгляд вниз и оценил желтоватое хрустящее пятно на белой ткани.

— Ты думала, это моя сперма? — спросил он, и я вскинула брови:

— А что? Оно пахнет спермой, выглядит, как сперма и течёт из… откуда она обычно после коитуса течёт.

— Ты девственница, откуда ты знаешь, как пахнет сперма?

И тут я зависла. Ну, я могла бы рассказать про то, как Машка втихаря делилась со мной своим первым опытом с парнем, а я красочно представляла детали, но это даже в моей голове звучало не убедительно.

— Ты хочешь сказать, что я что-то напутала? — И отпрянула. — Тогда что это, блять?!

— Дар Тёмного бога моей невесте.

— А?!

Альбинос стал поднимать подол моей рубашки, сосредоточенно глядя вниз, и вместе с этим заговорил:

— Ты — моя жена. Ты — подарок для меня за верную службу. Ты и моя жизнь в этом мире с тобой. — Он поднял подол и провёл горячими ладонями по моим обнажившимся бёдрам до задницы, жадно сгибая и вминая пальцы. Стиснул ягодицы и снова уже мягко погладил вниз до коленей. — Чтобы жить с тобой долго и счастливо, ты должна быть здорова. Во сне я воздействовал на твоё тело. Оно менялось, запускало новые процессы, избавлялось от токсинов и вредных генетических мутаций. Я сам выбрал матку, как место, где будет происходить обмен. Мне казалось, если соединить это и наши сны, тебе будет приятно. То, что текло из тебя — это обратная сторона того, что я в тебя вводил во снах. Я вымыл из тебя болезни и яды, ты истекла тем, что было в тебе лишним. А то, что было новым и важным — приняла. Я кончил в тебя своим семенем, которое сделало тебя новой. Такой же, как я. Теперь мы пройдём с тобой вместе максимальный жизненный путь человека.

— Заебись всё порешали, молодцы! — Оскалилась, а сама смотрела на его губы и всё сильней понимала, что пора признать свою слабость и сдаться. Да, я отчаянно хочу трахнуть это наглое существо! Прямо сейчас! — А меня спросить не хочешь? — справедливости ради всё же уточнила я, и он медленно покачал головой:

— Нет. Не хочу. Ты уже ответила мне, жена, и я тебя взял. Теперь ты моя. Готовь письку.

Я сморщилась и коротко дёрнулась истерическим смешком от неуместной в данном контексте грубости. Но как бы всрато ни звучали его речи, розовый толстый хрен уже маячил прямо рядом, и я понимала, что…

— Не-не-не, падажжи! — воскликнула я, когда мужчина, придерживая меня левой рукой за поясницу, наклонил голову, красиво свесив полотно шелковистых белоснежных волос по груди, и второй рукой приставил член к моим половым губкам. — Не спеши, я не…

— Я не спрашивал тебя, жена, — строго прервал он. — Я пришёл тебя ебать. — И надавил. Сильно, неотвратимо.

Из-за белой слизи, которая всё утро из меня сочилась, хрен пополз так легко, что я вцепилась ногтями в широкие предплечья мужчины, а он… Член лез дальше, аккуратно раздвигая хрящики, а его лицо из сурового стремительно становилось каким-то удивлённым, беззащитным.

Головка упёрлась в плеву, и я вскрикнула, когда она прорвалась, и наглый огромный писюк втиснулся дальше почти до половины. Боль стрельнула и осталась чуть щиплющей, но не более — слишком хорошая смазка оказалась. А суровый сильный мужик раскрыл рот, задрожал, высоко ахнул, затем стиснул зубы, будто сейчас заплачет и… Со стоном вогнал член до конца и со всхлипами начал кончать так, что аж задыхался и хватал ртом воздух.

Я, зажатая его напрягшимися руками, ошарашенно смотрела в его кривящееся лицо, а он ничего не мог сделать и только мелко трясся, а внутри стреляло и дёргалось так отчаянно, будто по слогам проговаривало слово «ДЕВСТВЕННИК».

— Вот это ты, конечно, половой гигант… — проговорила я, когда он, чуть отдышавшись, уткнулся лбом в мой лоб и закрыл глаза.

— Это называется «облажался», так? — срывающимся шёпотом спросил он, и я аккуратно покивала:

— Да. Ты облажался, Жийц. Крепко так. Прям фатально.

Он поднял взгляд и чуть отодвинулся, серьёзно смотря мне в лицо.

— Не зови меня так.

— А?

— Это не моё имя. Оно больше мне не принадлежит.

— А… а как тогда?

Он задумчиво помолчал, а затем сказал:

— Я выбирал себе человеческое. Но так и не выбрал. Их очень много. Тебе нравится звук «а-а-а»? — Я удивлённо вскинула брови, стараясь не морщиться от ощущения, как тёпленький мягенький скользкий, но всё ещё крупный мужицкий головастик внутри растягивает непривыкшие стенки влагалища, а альбинос сосредоточенно поморгал. — Алекс? Тебе нравится моё имя Алекс?

Я приподняла брови и заметила:

— Учитывая то, что твой член всё ещё во мне, Алекс, мне, честно говоря, сейчас не так важно, какое у тебя имя, потому что на данный момент в моих глазах ты скотина, козлина, мудачина и, сука, обломщик! Давай, дотрахивай теперь, раз уже начал! Я тебе эту дефлорацию никогда не забуду! Ублюдок наглый, а?!

Кажется, он впервые улыбнулся сам — не в ответ и не пытаясь подыграть.

— Я тоже никогда не забуду этот день, солнышко, — прошептал он, склонившись и кончиком носа касаясь моего. — Мне было так хорошо. Я так приятно кончил сейчас. Теперь хочу, чтобы было хорошо тебе. — Внутри снова потянуло расширяющимся и твердеющим хреном, а Алекс мощными лапами потянул меня на себя. — Иди ко мне, я трахну тебя и тебе тоже будет приятно.

То, что случилось дальше, слилось в один смазанный ком воспоминаний, который я бы и под пытками не смогла распутать. Он трахал меня, он жарил меня так, что хлюпало, звенело посудой, а ножки стола подпрыгивали и скрежетали по полу. Он загонял свой розовый разбухший от похоти елдак так глубоко и жарко, что я сама обхватывала ногами его зад, пытаясь хоть как-то усмирить его движения, но… Нет, Алекс оказался слишком сильным. Потным, мощным, выносливым и злым ровно настолько, чтобы я знала — начну вырываться, и он точно удержит. И вырывалась, отталкивала, впивалась ногтями в его предплечья, а он только зверел и долбил чаще и больше. Рычал, сверкая белыми глазами, а снизу шлёпало, будто мы попали на соревнования самых громких пощёчин среди оскорблённых леди.

То, как внутри меня проходилась твёрдая, упругая и вздыбленная по краям как у добропорядочного опёнка головка, пугало так же, как и вызывало желание, чтобы это не прекращалось. Я буквально чувствовала в себе чужую часть тела — мужскую, которую он в меня засунул, и было это куда красочней, чем в моих фантазиях и даже в снах. Я смотрела в его лицо, на линию напряжённой челюсти, на сжатые зубы, на просящие и одновременно злые, агрессивные глаза, и понимала, что эта зверюга трахает меня в реальности. И я могу не только чувствовать его, но и видеть.

Иногда Алекс замедлялся, давая мне выдохнуть, а заодно и себе перевести дух. Тогда он прижимался ко мне всем телом и двигался торсом плавно, будто танцевал, а я чувствовала перекатывающиеся мышцы живота и груди, и понимала: секс с мужиком шикарен! И почему ж я, дура, до сих пор ни разу не пробовала?

А хотя… ясно почему. Таких, как он на Земле единицы. Уникальный самец! Эксклюзивный!

— Ладно, признаю, ты секси, — прохрипела я, глядя в его лицо, но он не среагировал сразу. Чуть нахмурил брови над затуманенными похотью глазами, и только затем в них блеснула догадка:

— Да. Хорошо. Я рад. Ты тоже секси. И я очень хочу тебя ебать, очень-очень, ты… — Договорить он не смог и снова начал трахаться быстро и злобно, шлёпаясь со всей самоотдачей, какая была.

Я смотрела на его полураскрытые расслабленные губы, которые были всего сантиметрах в десяти надо мной, на его мощные плечи, на шелковистые волосы и понимала всё яснее: я хочу его. Он — идеален! Было прекрасной идеей ему дать! Ну а то, что он ни разу не спрашивал и вообще трахнул насильно… Ай, подумаю об этом потом!

То, что подкатывает, я осознала не сразу. Смотрела в его лицо, как загипнотизированная, и только когда ощущения стали совсем сильными, поняла, что сейчас вот-вот… Стиснула ногами его бёдра, но они всё равно скользили так же, грубо раздвигая мои напряжённые мышцы и вбиваясь своей кожаной палкой мне в живот на всю длину. Жилка на его шее напряглась, он, будто тоже подходил к финалу, раскрыл рот и застонал, пристально глядя мне в глаза, и изо рта вылетела капелька слюны мне прямо на губы. А ведь мы даже не целовались ещё!

Зажмурилась, сжалась и стала громко протяжно ахать, пока меня скручивало горячими сладкими спазмами вокруг твёрдого кулакообразного хрена, которым он вбивался в меня, будто готовился к соревнованиям по боксу.

— Ай, как оно…. О-о-ох… — начал было он, но потом болезненно вскрикнул и застыл напряжённой струной, а внутри меня стрельнуло и стало сокращаться почти в такт с моими спазмами.

Мы втиснулись друг в друга, продолжая кончать так, что, казалось бы, после этого уже всё, можно на всю жизнь считать план по оргазмам выполненным. Стало чуть отпускать, навалилась усталость и сонная истома, а ещё… навалился совершенно обессиленный Алекс, и я поняла, что весит всё это женское счастье не меньше центнера, а может, и больше.

— Алекс? Ты не мог бы с меня слезть? — попросила я, понимая, что у меня вот-вот подломятся руки, которыми я упираюсь в столешницу.

Он тут же отодвинулся, посмотрел мне в лицо, устало кивнул и, опустив взгляд, аккуратно потянул член наружу. Я посмотрела сама и аж не по себе стало! Розовая сосиска, всё ещё толщиной с половину моего запястья, всё тянулась и тянулась из меня, и когда появилась головка, я аж выдохнула с облегчением. Впрочем, теперь член на вид не казался пугающим — вроде даже обычный. Толстенький, да. Но хоть не оглобля, которой можно пробить женщину насквозь. Странно, что не больно. Хотя, может, это пока? А завтра я буду раскорякой ходить и отгонять от себя этого маньяка сковородой?

«Я что, уже готовить ему собираюсь?» — удивлённо подумала я, когда в голове начал выстраиваться план, что на этой сковороде пожарить побыстрее, чтобы на двоих хватило?

Огляделась. Бардак, вещи валяются, постель разворочена и изгваздана утренним сюрпризом, стул лежит на боку возле законопаченной двери и…

— Печка, блять! — воскликнула я и оттолкнула мужчину в крепкую но мягкую грудь. Спрыгнула со стола и тут же покачнулась: — О-о-охо, ничего себе ты меня заебал! Колени не разгибаются!

— Полтора часа, — сказал он, и я, уже сидя возле печки, ошарашенно на него глянула:

— В смысле?

— Я трахал тебя полтора часа. Плюс-минус пять минут. Я пока не могу отслеживать точное время.

Я отвернулась и ругнулась под нос, доставая из стопки и подкидывая поленья в почти потухшую, ещё не прогревшуюся с ночи печь. А этот голый стоит и даже не мёрзнет! А хотя… что ему? Вон, потный какой — постарался. Трудяжечка, полтора часа ебался. Премию ему, блин, за рекордный удой члена!

— У меня ж ноги не сойдутся завтра, — пробормотала я, поворошила, убеждаясь, что разгорелось, и встала. По ноге горячо потекло, и я, склонившись, проводила взглядом белую вязкую соплю до самой пятки. — Ты не муж, ты — ёбарь-террорист какой-то!

— Я — твой муж, — серьёзно возразил он. — Мы оформим брак официально по людским традициям, когда у меня появятся документы. Но если ты хочешь, чтобы я был ёбарем-террористом, я буду. Мне понравилось. Кажется, у меня появилось первое хобби.

— Главное, чтобы не профессия! — хрюкнула я, стараясь даже от себя скрыть, что мысли эти, в общем-то, разделяю.

— Нет, профессия у меня другая.

— Какая? — удивлённо вскинула я брови, подбирая тулуп и думая, куда б его положить пока. Пристроила на поднятый стул.

— Я умею доставать информацию. Любую. Отовсюду. Я уже связался с теми, кому могут быть интересны мои навыки. Ты не будешь голодать, жена. Я буду хорошим мужем.

Я фыркнула, упёрла руки в боки, чуть посмотрела на этого шикарного голого мужика, с уставшей писькой и волосами, как в рекламе, и рявкнула:

— Забор мне почини тогда, муж, блять!!!