9. Паучья невеста

За бабушкино письмо села уже вечером. Егор целый день стучал, скрипел, хрустел и матюкался, но, глядя на прогресс, я признавала, что мужик рукастый и дело своё знает. «Накину ему потом ещё косарь за ответственное отношение», — решила я, глядя, как он вбивает жердь в дальней части, где осталось всего ничего.

Как начало темнеть, позвала его помочь со второй дверью в сени, которая вела на задний двор. Теперь забор почти полностью закрывал мой участок с трёх сторон, не считая небольшого провала в дальнем сегменте, так что в туалет выходить ночью придётся через ту дверь сеней, которая сейчас была завалена — бабушка, чтобы далеко не ходить, дрова прямо у неё складывала, и теперь предстояло перенести всё, как и полагается, в поленницу во дворе. Благо, поленница ещё кое-как покосившись стояла, так что дождём не зальёт, когда оттепель настанет. Впрочем, её я тоже попрошу Егора починить, как с деньгами стабильно станет. Тут вообще работы делай, не переделай!

Мы быстро перетаскали дрова: я брала и подавала Егору через окно комнаты, а он на дворе относил и укладывал как полагается. Потом выдрал засов из заржавевших пазов и натужно открыл дверь, которая на всю округу заорала голосом той же несчастной собаки. Мы поглядели на результат, пошатали её туда-сюда, чтобы расходилась, подумали, стоит ли сейчас чинить засов или хрен с ним, и решили, что хрен с ним — не украдут меня за ночь, а завтра уже забор будет закончен. Егор пообещал в следующий раз захватить масло, чтобы смазать петли, и я, под его смущённый взгляд, выдала премию в виде дополнительной тысячи.

Вообще, такое отношение к деньгам очаровывало. Глядя на то, как довольный мужик с ящиком инструментов утаскивает добычу, как-то само думалось: а ведь не в деньгах-то счастье. Для нас, городских, это копейки, даже в магазин не сходишь. А тут — глушь глухая, народ натуральным хозяйством промышляет в основном. Для них это — сумма! Видать, не привыкли они к тому, как быстро всё разлетается, стоит зайти на маркетплейс. Может, и хрен с ними, с копейками этими? Живут же они тут как-то почти без них? И я могу… Да, работать тяжело, зато свободной буду…

Но в этот момент из письки в трусы дунуло, и я отбросила мысли. Ага, копейки. А прокладки что в городе, что тут в ларьке одинаковые деньги стоят!

За день, пока чинился забор, я наготовила еды, прибралась. Изучила в интернете, как устроен ледник и что с ним делать. К удивлению обнаружила такой под люком у стены, и попросила Егора помочь натаскать льда, чтобы был хоть такой холодильник, пока не проведу электричество. Это дело я решила отложить на лето, когда определюсь с постоянным доходом. Видов фриланса существовало множество, но я пока даже отдалённо не могла выбрать, за что браться. И наслаждалась этим ощущением всей душой! Этой свободой, когда понимаешь, что впереди тысячи, даже миллионы дорог! И я могу выбрать любую. Без спешки и чужих очень важных, но душных советов.

Но от бабушки советы была готова выслушать, поэтому села с чаем на прибранный после ужина стол поближе к свече и наконец вскрыла конверт.

« Здравствуй, дорогая внучка. Мы с тобой не знакомы, но всё равно хочу сказать тебе, что я тебя люблю. Так вышло уж, что нам с тобой не суждено было встретиться, и решение это я приняла сама. Дальше расскажу тебе, почему.

Взяла я в юности на душу тяжкий грех. Ослушалась старших и пошла на святки гадать с подругами. Из-за этого пропала моя сестра, а сама я осталась нести вину всю жизнь. Очень хотела с собой же и унести в могилу, да судьба хитрей.

В тот вечер в зеркале пришёл не суженый-ряженый. Навлекла я беду на весь наш род. Сестра моя — Олеся — в тот же вечер пропала. Забрали её. Да верю, что не сгинула, а свою жизнь прожила на том свете. А я осталась, чтобы расплачиваться за нас обеих.

Пришёл тогда Жийц — Жийцев царь. Хозяин паучьего племени. Не отсюда пришёл, это я ему с того света дорожку проложила. В том моя вина и моя глупость. С ней всю жизнь прожила, с ней и умираю. Да теперь вижу — не дадут мне уйти так. Долг мой за ошибку так и не выплачен и со смертью не снимется.

Жийц говорил со мной. Рассказал, что бог у них есть — тёмный, злой. И этот бог ему за выслугу лет в дар невесту из людей решил отдать. Я тогда пойти за него, конечно, отказалась, да выяснилось, не я ему нужна. Сказал, что рано ещё, сети ему раскинуть по миру надо. Я уж как могла мешала, да как остановишь паучье племя, когда разбегаются тучей? Зря только лес палила — ничегошеньки не помогло, только деревья сгубила, а он как сидел там, так и сидит — не достать. В своём мире сидит, а к нам подглядывает, нелюдь. И невесту ждёт свою. А в невесты, сказал, возьмёт мою внучку.

Ты, внучка, не веришь мне, знаю. Вы умные, образованные, век сейчас такой, что бабкины сказки самой стыдно писать. Да читай хоть как сказку, хоть так предупредить тебя смогу, научу, чтобы в нужный момент ты смогла верно поступить. А он настанет. И жаль мне, что не будет меня рядом, чтобы защитить. И это — тоже моя вина.

Много лет я жила одна, много лет чуралась родной крови. Не было у меня ни детей, ни внуков. Думала — тем и обхитрю Жийца. Ан нет. У отца моего внебрачный сын нашёлся — брат мне сводный. А у него дочь, а у дочери — ты. Вот и выходит, что судьбу обмануть пыталась, а обманулась сама.

Ты прости уж, что не успела написать тебе раньше. Искала твой адрес, да сейчас всё чёрте-что придумали, и не знаю я, как это всё. Регистрация там, прописка там, живёте ещё где-то. Оставила письмо на почте Степанидке — она не подведёт. Сама попробую ещё написать, если успею, но чую, внученька, не даст мне Жийцев царь — уморит раньше. И пусть! Нет от меня пользы. Зато на почте ни письма не найдёт, нелюдь клятый, ни адреса твоего.

Дом я тебе завещала не по своей воле, внученька. Хотела откреститься, но и тут Жийц руку приложил. Я-то сделала, как он приказал, внученька, да говорить никому не стала. Документы спрятала, чтоб не нашли, авось и не найдут. Сожгла бы дом, да рука не поднимается — всё ж сколько лет тут жила. Один он у меня и есть, никого больше.

А теперь слушай, внученька.

Жийц во снах приходит. Насылает видения, чтобы заморочить. Всегда приятные: будто с родными сидишь или по полю на коне скачешь. Всякое может. Боюсь, внученька, что и постыдное с тобой не постесняется, да ты девочка, верю, хорошая, не распутная. А если поддаться мысли всё же появятся, не вини себя — все мы люди. Да только всё равно не верь ему. Не поддавайся — беду накличешь. Голову он морочит хорошо, а сам сидит над тобой и душу тянет. Но знай, внучка, и на него управа есть. Можно остановить, чтобы не вытянул всё. Не станешь слушаться, не дашь, чего хочет, авось и сохранишь себя и жизнь себе не загубишь.

Запоминай, внучка. Как спать ложишься, заговор читай: «Как сон пройдёт, так и власть минёт, не вижу снов, душа на засов, как солнце встанет, тебя не станет, чур меня, чур меня, чур меня!» А утром, как проснёшься, трижды повтори: «Ночь прочь, сон прочь!»

Когда спишь, если почуешь, что будто смотрит кто-то пристально, так повернись туда, откуда смотрят и скажи: «Нет твоего здесь, уходи прочь!» И не отворачивайся, пока не отступит. Образ его не увидишь — прячется за мороками, страхидло, но ты всё равно смотри, будто видишь, не отступай. Пусть думает, что ты сильнее.

Днём тоже настороже будь. Пауки вокруг — его подданные. В дом не пускай, сама не привечай. Если лезть начнут, крикни: «Жийц вам хозяин, к нему и идите! Нет вам власти в моём доме!» Против воли царя не пойдут, послушают.

Сам Жийц настырный, будет во снах приходить, сколько бы ни гнала. Только дай присосаться — всю душу вытянет! Он хитрый, сетями опутает, звать ласково начнёт, мысли бередить, в сомнения ввергать, а ты не поддавайся. Просить начнёт — не отвечай. Услуги предлагать — тоже. Сама ничего не проси и не говори. Гони его, как научила, и смотри прямо. Только так и можно его прогнать.

В лес не ходи — там его царство. Я, дура, жечь пыталась, да без толку. Не возьмёшь его огнём. Ни огня, ни воды, ни молитв не боится, нелюдь! В самой чаще сети развесил и сидит, ждёт, кого б сгубить. Людей он ест, внученька. Находили уже останки — одни кости белые да одежда, а человека нет. Повезёт, если документы в кармане или зубы вставные, а так — подчистую! И не узнаешь, кто это был.

С девками в баню тоже тебе не надо, внученька. Он на тебя там паучьими глазами смотреть будет, разговоры слушать, подмечать как что. Паучья душа у него, паучье сердце. И душу из людей тянет, чтоб лучше человеком прикидываться и ещё больше тянуть. Не верь ему и не давай узнать себя.

Сама и в мыслях не помогай ему. Он лицо от тебя захочет, чтобы лучше притворяться, а ты не представляй его, не рисуй образ. Он того и ждёт, чтоб ты мечтать начала, воображать красавца-жениха, а едва поддашься, так насядет так, что уж не деться никуда. У меня и лицо отца брал, и матери родной, и сестры, и детей нерождённых, кем только ни притворялся, паскуда хитрая. Но верить ему нельзя, никак нельзя, внученька, — враг он человечий!

И главное, внученька, никогда не давай ему согласие. Выманивать будет любой ценой, помни! Невеста ты ему пока на словах лживых только, а, на деле, без твоего слова — нет. Не отвечай ему, не зови, ни на что не соглашайся, что бы ни сулил. Даже если спросит, хочешь ли, чтоб сгорел в аду, не говори «да». Любое слово добровольное за согласие примет, и поминай как звали. Но если слова не дашь, не сможет он тебя взять.

Так вот, внученька. Очень уж верю, что сможешь ты беды избежать. Мир-то сейчас — того и гляди, а все на Луне жить будем и пешком на Марс ходить! Удивительный век, я в юности и помыслить о таких чудесах не могла, так что, может, и ты придумаешь, как спастись, или по компьютеру посмотришь.

Молюсь за тебя, внученька, чтоб не приехала ты и письмо это не получала, а жила себе счастливо, деток рожала и горя не знала. Да только если читаешь эти строки, то знай — отдала я жизнь, чтобы сберечь тебя, да мало её оказалось, чтобы грех искупить. Прошу лишь об одном, береги себя и строго следуй инструкции, чтоб не забрал тебя этот враг человечий.

Живи мирно, репу кушай и морковь. Капусту квашену как делать у меня найдёшь — на дверце шкафа записано. Её тоже кушай — полезно. С парнями не водись, испорченные они пошли. Но если кто по сердцу придётся, идите в ЗАГС сразу, не медлите. Как девичества лишишься, так, глядишь, и отстанет от тебя Жийц. На что ему невеста, которая за другим замужем?

Пауков не бойся, именем царя ихнего смело приказывай — сделают. Да без мягкости, а то во все щели полезут, будут глядеть и хозяину докладывать. Гони их, нечего подле тебя им делать.

Да только помни: как побегут по земле пауки волной, то знай — пришёл за тобой Жийцев царь. Тогда уж поздно будет что-то менять.

С любовью, твоя бабушка Людмила ».

— Ну охуеть теперь, ба! — выдохнула я и откинулась на спинку, чувствуя, как по коже холодом прошла волна колких мурашек.