20 глава. Коварный план

Иду практически на автопилоте. Перед глазами нон-стоп возбуждающая гиф-картинка — и желание снова окунуться в реку и остыть с каждым шагом становится все острее.

Дерзкая девчонка завела меня своим стриптизом, и если она посчитала, что в ее ладошках уместилась шикарная тройка, то точно просчиталась и показала больше, чем планировала. Провокаторша едва прикрыла и смяла грудь, и только мое самообладание позволило не наброситься на сумасшедшую с желанием как минимум потрогать эту соблазняющую красоту.

Пытаюсь отогнать наваждение и подумать о другом эпизоде, тоже заслуживающем внимания, ведь Ясмина по-настоящему испугалась за меня, раз бросилась в реку прямо в одежде.

Что она хотела сделать — уже другой вопрос, но сам факт…

Да, возможно, на помощь другу девчонка тоже бы так ринулась, но объективно я им совсем не являюсь. А то, как она сегодня на меня смотрела, когда я словил ностальгию и поделился с ней сокровенным, предполагает: иду по верному пути.

Вообще эта поездка была очень спорной. Я притащил принцессу в беспонтовое место, куда вряд ли возят на свидание упакованных красоток вроде нее питерские мажоры.

Ни одну свою бывшую пассию я не привозил сюда, понимая: не оценят. Возможно, не хотел подпускать к себе настолько близко, ведь здесь, погружаясь в бездну прошлого, я действительно становлюсь откровеннее и… ранимее.

Да, такой толстокожий циник, как я, находясь на земле своего короткого счастливого детства, дает слабину.

Почему все-таки привез сюда Ясмину — загадка. Просто вспомнил, как та говорила, что любит природу, и почувствовал на каком-то подсознательном уровне: с ней нужно быть максимально откровенным и стоит поделиться своим знаковым местом.

Она единственная способна его оценить, и если девчонке сорвет предохранители, удерживающие от меня, то только в этом месте, где я обретаю лучшую версию самого себя.

Сворачиваю на последнюю улицу перед лесным массивом и оглядываюсь. Моя искусительница довольно бодро идет за мной и вроде даже не приуныла.

Умница.

Машу рукой в нужную сторону:

— Нам туда. Уже рядом.

Поднимает глаза, кивает.

— Устала?

— Немного.

— Там сделаем большой привал. Поедим и отдохнем.

Во взгляде появляется настороженность.

Да, в моем исполнении «отдохнем» можно интерпретировать двусмысленно.

Тут же всплывает образ Ясмины, стоящей в одних плавках и с вызовом смотрящей на меня.

Черт. Как теперь забыть это?

— Поплаваем, если захочешь, или просто поваляемся, — расшифровываю ей свою предыдущую фразу, но девчонка мрачнеет еще больше, и я говорю напрямик: — Я пальцем тебя не трону, пока сама не попросишь.

Фыркает.

— Не дождешься, — издевательски улыбается, — друг.

Саблинский водопад скромнее, но зато здесь более уединенное место. Самое то для романтических свиданий. И пусть малышка не знает о скрытых коварных планах, буду надеяться, что отвесный обрыв, расслабляющее журчание воды и мое врожденное обаяние снесут недотроге голову.

Пока Ясмина рассматривает достопримечательность, я устраиваю место нашего привала: достаю прорезиненный коврик, чтобы она могла сесть и отдохнуть, вытаскиваю припасенные продукты, сооружаю походный мангал.

Девчонка, увидев мои манипуляции, подходит.

— Надо помочь?

— Набери ветки, если не устала.

Кивает и начинает выполнять поручение.

Продолжаю скреплять детали металлической конструкции между собой, пока случайно не замечаю, как она наклоняется за очередным трофеем и как задирается короткая футболка.

Зависаю.

Я прямо озабоченный маньяк, но эта непостижимая особа своей недоступностью сломала привычные шаблоны и стала еще более желанным трофеем.

Стараюсь думать о чем-то неприятном, пытаясь избавиться от возбуждения, которое сегодня все время накрывает.

Конечно, один провоцирующий момент сменяется другим.

Ясмина, сидя на уступе и болтая в воздухе голыми ногами, увлеченно рассказывает о своем острове, видимо, местный известняк навеял воспоминания о нем.

Слушаю ее щебетание, занимаюсь мясом и ловлю себя на мысли, что давно не ощущал подобного умиротворения.

Позабытое расслабляющее чувство. Смакую его и прихожу к мнению: оно мне нравится, как и аппетитный запах, витающий вокруг.

Мясо, овощи, фрукты на десерт — и мы, развалившись на подстилке, переходим на кулинарные откровения, рассказывая о самых незабываемых экспериментах при дегустации блюд.

Она так близко… Раскрепощена, красива… А на губах, которые так хочется поцеловать, ослепительная улыбка, как солнце, что преследует нас.

Дотрагиваюсь до ее бедра.

Вздрагивает, зажимается, во взгляде появляется холодная настороженность.

Да что такое?

Я что, правда так неприятен ей? Да нет. Иногда в ее глазах мелькает совсем другое.

Ничего не понимаю.

— Ты красная, — объясняю ей свою вольность. — Пойдем искупаемся и переместимся в тень, иначе сгоришь.

Вглядывается в меня, пытаясь найти подвох.

Не собираюсь больше оправдываться, тем более, если честно, сегодня в голове только похабные желания.

Встаю и, скинув джинсы, иду к реке.

Если не послушается, ее дело, а мне точно стоит принять освежающую водную процедуру.

Вхожу в реку, окунаюсь и слышу:

— Подожди.

Оборачиваюсь.

Ясмина, сняв мою футболку и нацепив верх купальника, подходит к краю воды. Любуюсь точеной фигурой. Она просто идеальная от ног, которые, как говорится, растут от ушей, до плавных линий тонкой талии, переходящей в округлые бедра, и аппетитных выпуклостей в нужных местах.

Девчонка смущается, видя, как я пожираю ее тело.

Отвожу взгляд, чтобы трусиха не сбежала.

«Друг», — насмешливо напоминаю себе, стараясь не заводиться от соблазнительной нимфы, медленно направляющейся ко мне.

Встав напротив и смотря на нити водопада, малышка спрашивает:

— А если к ним подойти, унесет течением?

— Если будешь за меня держаться, нет.

Протягиваю руку, следуя собственному обещанию не трогать ее, смотрю в глаза и ожидаю решения.

Она осторожно вкладывает свои пальчики в мою ладонь, и меня накрывает. Какой-то абсурд, но самое простое и несексуальное действие оказывает такой эффект, будто я обожрался виагры.

По новой пытаюсь абстрагироваться, машинально помогая девчонке добраться до струй водопада.

Вода, срываясь с уступа, бьет по телу круче, чем тропический душ в ванной.

Ясмина визжит от восторга, перемешанного с испугом, выныривает из-под струй, вытирает лицо, улыбается. Глаза девчонки сияют так, что невозможно оторваться.

Запускаю в нее волну, ловя ее настроение, и она брызгает на меня в ответ. Мы резвимся, словно дети, не знающие ограничений своим безумствам, пока малышка не наступает на какой-то булыжник под водой и не теряет равновесие. Ловлю ее, чтобы она не упала, и автоматически притягиваю к себе.

Мы так катастрофически близко.

Чувствую ее податливое тело, сбившееся дыхание… Упираемся в глаза друг друга и зависаем, не в силах оторваться. Улыбки опадают, как осенние листья.

«Отпусти ее! — командую себе. — Ты обещал не трогать». И дальше спорю с самим собой: «Она сама упала в мои объятия. И я не удерживаю ее».

Провожу пальцами по позвонкам и, пробравшись под мокрые пряди, размещаю руку на шее.

Замираю, прежде чем притянуть ее к себе и накинуться на ее пухлые губы.

Девушка начинает дрожать, а я неожиданно понимаю, что совсем не от холода.

Она боится.

Вот только меня или себя?

Пытаюсь разгадать это, но ее темные глаза становятся такими черными, нечитаемыми, поглощая зрачок, и я предполагаю, что моя близость действует зеркально, как и ее — на меня.

Ясмина борется сама с собой.

До безумия хочется впиться в ее полуоткрытый рот, а потом содрать эти дразнящие тряпочки с тела и отыметь прямо здесь. Чувствую, если надавить на нее, уступит, но… Это чертово необъяснимое «но» останавливает и не дает воспользоваться ее слабостью.

Ясмина будет сожалеть и больше не подпустит.

Я так не хочу.

Девчонка, видимо, придя в себя, упирается в мою грудь.

— Отпусти.

Убираю руки и, пытаясь снять возникшее между нами напряжение, брызгаю на нее снова.

— Я замерзла, — произносит тихо. — Поможешь выйти?

Протягиваю руку, и она послушно кладет в нее свою.