21 глава. Клубок Тесея

Господи, этот взгляд. Он готов меня сожрать.

Это пугает и будоражит одновременно. Илья никогда раньше не смотрел так.

Ощущаю, как от волнения начинают дрожать коленки, а в голове мелькает мысль вернуться туда, откуда пришла.

Словно почувствовав, что я на грани, мужчина отворачивается.

Судорожно набираю воздух в легкие, поскольку, похоже, все это время не дышала.

Вхожу в воду и, осторожно ступая, стараясь не пораниться о попадающиеся на дне камни, иду к нему, одновременно ругая себя, что, как безмозглый мотылек, лечу навстречу своей погибели.

Что бы я там ни говорила, Илья слишком глубоко во мне… И хоть я спилила дерево своих чувств, но сейчас от корней прорастают новые побеги, и я ничего не могу с этим поделать. Даже сил противостоять ему надолго не хватает.

Равняюсь с мужчиной и, чтобы не пялиться на накачанную грудь, которую так хочется потрогать, смотрю на струи водопада. И спрашиваю после неловкой паузы:

— А если к ним подойти, унесет течением?

— Если будешь за меня держаться, то нет.

Вижу боковым зрением: он протягивает мне руку, и поворачиваюсь. Его взгляд кричит: «Верь мне!»

Как же хочется верить!

Нерешительно вкладывая свои пальцы в ладонь Ильи, смотрю на лицо мужчины, и мне мерещатся демоны, пускающие, словно каракатицы, чернила в его глаза и заволакивающие голубизну радужки.

«Прекращай это безумие! Беги!» — пытается достучаться внутренний голос, но меня уже засосал водоворот событий.

Мой личный дьявол отводит взгляд и уверенно ведет меня к месту, где река с шумом срывается вниз с уступа.

Зажмуриваюсь, делаю шаг и визжу от восторга, переплетенного с испугом.

Непередаваемо!

Крышесносно!

Потоки воды мгновенно уносят из головы все мои заморочки, оставляя легкость, детскую беззаботность и радость от необычного зрелища.

Выныриваю из струй и хватаю ртом воздух.

Встречаю глаза Ильи и улыбаюсь. Просто потому, что он вытащил сюда и подарил эти незабываемые ощущения.

Мужчина запускает в меня волну брызг, и я отвечаю ему тем же.

Похоже, он тоже подхватил вирус бесшабашности. Это неожиданно, но так здорово.

Как ненормальные, брызгаемся, смеемся и получаем несравненное удовольствие от слияния с природой, окружающей нас.

Совсем осмелев, пытаюсь поменять дислокацию, но поскальзываюсь и лечу в воду. В самый последний момент сильные руки успевают подхватить меня, и в одну секунду все переворачивается с ног на голову.

Мы уже не беззаботные дети, а мужчина и женщина, от которых искрит желанием.

Несмотря на то, что Илья не дал мне уйти под воду, сейчас топит меня в своем взгляде. Он такой же опасный и утягивающий в бездну, как тот, какой я ощущала, когда шла к реке. Дезориентирующий, убивающий здравый смысл…

Начинаю дрожать, понимая: пропала.

У меня нет сил и желания сопротивляться.

Мужчина приближается, не давая мне вырваться из гипнотического плена, и я завороженно таращусь в его глаза, как жертва удава перед смертью.

Неожиданно искуситель останавливается.

Этой паузы мне хватает, чтобы стряхнуть морок и чтобы здравый смысл нашел короткую дорогу к моему сознанию.

«Идиотка! — злясь, воплю про себя и изо всех сил упираюсь в грудь Ильи, опасаясь его воздействия на меня. — Ты забыла, что для него только игрушка! Вероятно, сейчас очень желанная из-за своей недоступности, но по-прежнему лишь забава».

— Отпусти, — отчаянно пищу, и мужчина послушно убирает руки.

Пытаясь снять возникшее напряжение, Илья брызгается снова, но я так подавлена произошедшим, что не хочу включаться в незавершенную игру.

— Я замерзла, — едва шепчу и отворачиваюсь. — Поможешь выйти?

Протягивает руку, и я кладу в нее свою.

Из-за случившегося в реке чувство неловкости не отпускает. Да и настроение оттого, что я почти капитулировала, на нулевой отметке.

— Пойдем обратно, — прошу, желая лишь одного: поскорее избавиться от дьявола, только что чуть не заманившего меня в ловушку.

Хочется, конечно, телепортироваться и сразу оказаться где-нибудь подальше от него, но, к сожалению, нам придется как минимум идти вдвоем до машины, а потом дышать одним воздухом в тесном салоне.

Безрадостная перспектива.

— Я хотел еще показать тебе пещеру, — растерянно бормочет мужчина.

Поднимаю на него глаза.

Пещера?

Он это серьезно? Или пытается просто удержать меня посещением необычного места?

Мужчина продолжает:

— Среди местных самая крупная, конечно, «Левобережная», но она окультурена и превращена в музей, да и открыта только для посещения в сопровождении проводника. Там не прочувствовать того таинственного, почти мистического единения с природой. Я хотел показать тебе дикую, куда лазил еще мальчишкой.

Все намеки Ильи о детстве как беспроигрышная наживка, которую я заглатываю, не раздумывая о последствиях.

«Куда он лазил в детстве…» — волнующе отстукивает сердце.

Загораюсь, забывая, что минуту назад мечтала сбежать, и пытаюсь заглушить внутренний голос наивным «ничего же не было».

Любопытство, разрастаясь во мне неопознанным вирусом, выплескивается первыми пришедшими на ум вопросами:

— А она большая? Там же темно? А мы не заблудимся?

Мужчина улыбается, почувствовав мой интерес, и рассказывает:

— Она большая, более трех тысяч метров, и там есть что посмотреть. Пещера — своеобразное тусовочное место. А о комфорте и безопасности я позаботился.

Рассказ захватывает.

— Именно для этого ты попросил взять спортивный костюм?

Кивает.

Мы останавливаемся у куполообразного фойе из песчаника, и я кручу головой, пытаясь понять, куда идти дальше. Вижу только два лаза: один, скорее, для лилипутов, второй — это нора крупного животного, в которую можно залезть лишь по-пластунски.

Поднимаю ошарашенные глаза на Илью:

— В пещеру надо вползать?

Улыбается, смотря на мое шокированное лицо:

— В некоторых местах проходы узкие, но в целом там много залов, где можно нормально передвигаться.

— А ты был там… взрослым?

— Да, пару раз, — разглядывает меня. — Боишься?

Неуверенно мотаю головой, поскольку, если честно, немного страшновато.

— Можем отменить это мероприятие, — видимо, не поверив мне, предлагает он.

— Нет.

Вглядывается, пытаясь понять: мое «нет» — это «нет» или все-таки «да».

— Мне немного страшно, но жутко интересно, — смущенно признаюсь я.

— Мы привяжем клубок с бечевкой к камню и оставим на входе, так что не заблудимся и легко вернемся обратно.

Эта информация меня реально успокаивает.

— Нить Ариадны, — бормочу себе под нос.

Мужчина улыбается:

— Да. Для Тесея.

Уголки моих губ приподнимаются вверх. Мне так нравится, что мы с ним говорим на одном языке и не надо пояснять сказанное.

Вытащив из рюкзака спортивную кофту и натянув ее на себя, Илья командует:

— Переодевайся.

Воодушевление, наполнив меня до краев, вытесняет баранье упрямство и глупое смущение, и я, беспрекословно стянув шорты, натягиваю спортивные штаны и толстовку.

Он подходит вплотную и смотрит так, что, кажется, сканирует все мои перепутанные мысли.

— Настало время принятия окончательного решения. Пойдем или нет?

Начинаю немного дрожать от волнения и его близости, но твердо заявляю:

— Пойдем.

Губы мужчины разъезжаются в задорной улыбке, которая мне так нравится. Зависаю в ней, а он нахлобучивает на мою голову капюшон и прикрепляет на лоб фонарик.

Не отпускаю его лицо взглядом, пока Илья совершает все манипуляции, и размышляю, почему именно этот человек имеет такую власть надо мной?

Закрепив фонарик и на себя, мужчина направляется к лазу и через пару мгновений скрывается в нем.

Набираю в легкие побольше воздуха и отправляюсь за ним в неизведанную страну подземных королей.

Сердце стучит в ушах, и с каждым метром мое волнение усиливается, но вместе с тем желания вернуться не возникает. Любопытство заставляет совершать безумные поступки. Особенно рядом с ним. Не хочется в его глазах быть трусихой.

Илья протягивает руку и помогает выползти.

Оглядываюсь: мы в зале, где уже можно встать на колени.

— Дальше просто передвигаемся куда-то или в определенное место?

— Я покажу тебе могилу Белого спелеолога.

Мои глаза округляются.

— Не очень романтично, согласен, — смеется он. — В «Жемчужной», как и в других пещерах, есть могила Белого спелеолога — исследователя, который, по легенде, погиб здесь и чей мятежный дух бродит до сих пор под землей. На ней традиционно лежит журнал, в котором принято отмечаться всем, кто здесь побывал.

Пытаюсь улыбнуться, но после его воодушевляющего рассказа острее ощущается темнота, заполняющая все проходы вокруг, и давит ограниченное пространство.

Илья показывает на новый лаз, и я, не делясь с ним своими страхами, киваю.

Преодолеваем его и оказываемся в новом зале.

— Провал Химика завален, — произносит он словно между прочим, смотря на какой-то листок.

У меня внутри еще больше холодеет, и я спрашиваю еле шевелящимися губами:

— Здесь бывают обрушения?

— Нечасто, — успокаивает меня мужчина, но мне не помогают его слова.

Взгляд Ильи сканирует мое лицо, и, видимо, прочитав страх, он выдает:

— Если ты передумала…

— Нет, я должна увидеть могилу Белого спелеолога, — перебиваю я. Не хочу потом пожалеть, что влезла под землю и не посмотрела там главную достопримечательность.

Направляемся в новый проход, в котором, чтобы передвигаться, надо идти слегка пригибая голову, потом оказываемся в специфическом зале с высокими сводами и алыми разводами на стенах.

Все так мистически завораживающе, что страх притупляется.

Следующий лаз ведет нас вглубь.

Если вдумываться, насколько глубоко мы уже забрались, становится жутковато, и я не вдумываюсь.

Очень скоро оказываемся в довольно-таки просторной пещере.

Осмотревшись, замечаю крест и возле него табличку с правилами, чего делать нельзя, и всякую ерунду: игрушки, книгу, свечку, чашку, рыжую каску, повешенную на поперечную планку.

— Могила Белого спелеолога, — догадавшись, констатирую я и слышу «да» в подтверждение своего предположения:

Илья подходит ко мне и спрашивает:

— Хочешь что-нибудь написать?

Киваю.

Мужчина приглашает меня на своеобразный каменный стул, я сажусь на него и открываю реликвию.

Листаю записи, рисунки, приветствия, информацию, оставленные неизвестными людьми, посещавшими это место до нас.

Интересно, трепетно, волнительно…

Оборачиваюсь, ища глазами Илью:

— А что мне написать?

— Что хочешь.

Хихикаю:

— Привет из Питера?

Пожимает плечами.

Задумываюсь и вывожу в тетради: «Меня зовут Ясмина. Я впервые в пещере с…»

Едва успеваю спохватиться и не написать «Ильёй», ведь в его визитке были указаны только инициалы, а он так никак мне и не представился. А обозначить его — значит, выдать себя.

Подумав, дописываю: «другом». Ставлю дату и, закрыв тетрадь, встаю.

Начинаю осматривать зал. Возле одного из лазов нахожу знак «Железнодорожный переезд без шлагбаума».

Да, своеобразные люди — эти спелеологи.

Мужчина подходит и объясняет:

— Здесь сформировалась особая субкультура любителей подземного мира. Они приносят сюда таблички, дорожные знаки и разные предметы из цивилизации, рисуют и лепят фигуры на стенах, в общем, это их неформальное место.

— Откуда ты так хорошо все знаешь?

— Друг со времен учебы в универе этим сильно увлекается и одно время таскал меня с собой.

Любопытно. За сегодняшний день я узнала об Илье столько нового, и так много из этого мне нравится.

— Возвращаемся? — спрашивает он, разглядывая меня.

— А еще можно что-нибудь посмотреть?

— Можно озеро.

— Давай.

Пробираемся дальше, входим в новый зал.

На красном потолке проглядывает белый кварцевый песчаник, прикрепленный каким-то умельцем, будто своеобразные звезды на небе.

Прикольно.

А еще нахожу перед новыми туннелями знак перекрестка и рядом желтый прямоугольник, снятый, видимо, с автобусной остановки.

— Они для ориентира или для красоты?

— Для всего, и еще обозначают, как называется лабиринт.

Направляемся дальше к «Большой морской», как сказал Илья, проходя мимо еще нескольких знаков, пока не добираемся до прохода, где с каменного потолка капает вода.

— В пещере много подземных ручейков и родников, — сообщает мой личный проводник.

Вижу, как впереди от фонаря мужчины блестит стрелка, указывающая направление, поворачиваем налево, и в зале, в котором оказываемся, читаю табличку, прикрепленную к стене «Извините, лодок нет».

Шутники.

— Пришли, — сообщает Илья, оборачиваясь ко мне.

Вглядываюсь — в темноте и правда поблескивает подземное озеро.

Мужчина берет камушек и запускает его. Слышу, как он падает в воду, подтверждая слова.

Брожу, рассматривая все вокруг, пока не раздается вопрос:

— Будешь запускать кораблик?

— Что?

Илья подходит и протягивает бумажное творение оригами.

— Это традиция с детства.

Забираю его, рассматриваю. Такие мы с Дани тоже делали когда-то очень давно.

Подхожу за мужчиной к озеру, ставлю бумажный шедевр на воду, но он не двигается. Делаю волну, чтобы тот отправился в путешествие. Кораблик начинает плыть вглубь, и я снова помогаю ему перемещаться. На третий раз, переусердствовав, устраиваю кораблекрушение.

Смеемся.

Вытаскиваю замерзшую руку из холодной воды и тру ее другой, сухой и теплой.

Он ловит мои пальцы и, поднеся ко рту, греет дыханием.

Не сопротивляюсь.

Здесь, под землей, все кажется иначе, да и сам Илья выглядит другим. Настоящим, что ли.

— Устала?

— Да.

Эта прогулка с преодолением препятствий оказалась и увлекательной, и утомительной. Да и предыдущие пешие дистанции отняли силы.

— Тогда возвращаемся.

— Да.

— Давай мне клубок, — произносит мужчина, и я чувствую липкий холод страха.

— Он… Его… Я…

Ощущаю, как напряглась рука Ильи, все еще держащая мои пальцы.

— Потеряла?

— Забыла у могилы Белого спелеолога, — выдыхаю я и, с надеждой всматриваясь в его глаза, пытаюсь прочитать в них уверенность, что все в порядке.

Мы ведь недалеко ушли, и Илья, который в пещере не впервые, наверняка знает дорогу обратно. А клубок — это так, для моего успокоения.