22 глава. Кораблекрушение

— Будешь запускать кораблик? — спрашиваю, подходя к Ясмине, глазеющей по сторонам.

— Что?

Протягиваю сложенную бумажную конструкцию и объясняю:

— Это традиция с детства.

Забирает, крутит в тонких пальчиках, рассматривая ее, потом догоняет меня, пускает лодочку на воду и задает скорость волной, созданной ладонью.

Кораблик устремляется вглубь, и девчонка, поймав кураж, снова помогает ему перемещаться.

На третий раз, переусердствовав, устраивает кораблекрушение.

Смеемся.

Вытаскивает руку из холодной воды и трет о другую. Замерзла.

Осторожно беру пальцы Ясмины и, поднося ко рту, жду, когда та спохватится и выдернет руку, но недотрога позволяет греть их дыханием.

Удивительно.

Что изменилось? Под землей я ее больше не отталкиваю?

— Устала? — задаю вопрос, на который и так знаю ответ, и вредина кивает, соглашаясь.

Я действительно умотал сегодня девушку. Не каждая вообще смогла бы проделать этот путь, и уверен: никто бы не согласился на подобное подземное безумие.

Может, потому меня так и влечет к ней?

Она не такая, как все.

— Тогда возвращаемся, — констатирую, мысленно прикидывая, насколько утомительной будет обратная дорога для нее.

Коварно надеюсь, что, когда мы добредем до машины, малышка окончательно вымотается и у нее не останется сил перечить мне. А ночевка в старом бабушкином домике с одной живой кроватью вполне может завершиться вожделенным сексом.

— Да.

— Давай мне клубок.

— Он… Его… Я…

— Потеряла?

Ясмина еще не ответила на вопрос, а я уже ощущаю весь ужас произошедшего. Карта утонула на дне озера, клубок потерян, а я топографический кретин, в памяти которого ничего не сохраняется.

Сглатываю.

Не паниковать.

Мы недалеко ушли. Я здесь не в первый раз.

— Забыла у могилы Белого спелеолога, — бормочет растеряша, вглядываясь в мои глаза с надеждой.

Держу лицо, чтобы не перепугать ее. В конце концов, я тот идиот, который завел сюда девчонку.

— Пойдем, — бросаю ей и отправляюсь в лаз.

Фонарь светит на стрелочку. Напрягаюсь: вроде проходили.

Уверенность внутри поднимается с нулевой отметки.

Выберемся.

Крупные залы, небольшие коридоры — мы уже давно должны были выйти к входной пещере, но либо чувство времени дало сбой от стресса, либо я свернул куда-то не туда.

Входим в помещение с ярким желтым потолком. Известняк, песчаник, аргиллит представляют палитру горных пород. Смотрю на них и окончательно осознаю: мы здесь не были.

— Красиво, — тихо шепчет малышка.

Поворачиваюсь к ней. В глазах девушки перемешаны пласты восторга, страха и чего-то еще, отчего внутри становится только противней.

— Ясмина, прости, но я не знаю, куда идти.

Каждое слово дается с трудом, но я не могу ее больше обманывать.

— Нет, это я виновата, — выдыхает она как будто заготовленную фразу, и из глаз, словно по команде, стартуют наперегонки бусинки слез. — Я забыла про клубок.

— Я должен был контролировать это, — выдыхаю и притягиваю девушку к себе.

Она податливо льнет и плачет еще сильнее. От этих слез внутри все больше колет и режет.

Какой я идиот.

Мне категорически нельзя без сопровождения посещать подобные места, а тем более тащить кого-то за компанию.

— Пока мы не ушли совсем далеко, надо остаться здесь. «Жемчужная» — популярная пещера, и сюда обязательно кто-то придет и поможет нам выбраться.

Утыкаюсь в капюшон и, вдыхая ее запах, думаю о противоположном — никто не знает, где мы. Я проигнорировал непреложные правила безопасности: никому не сообщил о своих намерениях. Если кто-то придет, это будет большая удача.

Нахожу глазами уступ, который может служить сиденьем, и веду Ясмину туда.

Сажусь и, пристраивая девушку рядом, притягиваю к себе.

Выключив ее фонарик, отключаю свой.

Чувствую, как она напрягается от пугающей темноты, и прижимаю к себе крепче.

— Ты устала. Поспи. Отдохнешь, и время быстрее пройдет. Я рядом.

Она послушно устраивается на моей груди и замирает. Кладу голову на ее макушку и продолжаю самобичевание.

Открываю глаза и понимаю: тоже провалился в сон. Тело ломит от неудобной позы, но я не могу шевелиться: разбужу девушку.

Делая минимум движений, стараясь не потревожить малышку, вытаскиваю телефон и смотрю на экран: пять утра.

Да, мечты сбываются: Ясмина провела со мной ночь, но вот совсем не так, как я планировал.

Девушка начинает шевелиться, видимо, все-таки проснулась от моих движений, и я включаю свой фонарик, чтобы она не испугалась, вырываясь из пут Морфея.

Ясмина рефлекторно жмурится от появившегося света, а когда распахивает глаза и всматривается вокруг, в них возвращается страх.

Пытаюсь прогнать его и спокойно спрашиваю:

— Персик или бутерброд?

— Я не голодная, — бормочет, даже не собираясь от меня отодвинуться.

В другое время и в другом месте я счел бы это большим шагом вперед, но только не сейчас.

— Если не будешь есть, сил вылезать обратно не будет.

В ее взгляде мелькает надежда:

— Ты правда думаешь, что нас найдут?

— Да, — уверенно вру я и ободряюще улыбаюсь: — Сегодня воскресенье. Самое время наведаться в пещеру.

— Бутерброд, — выбирает она, а потом спохватывается: — А тебе будет?

Киваю.

Какая заботливая малышка.

Медленно уплетая свой завтрак, Ясмина тихо констатирует:

— Мы как Том Сойер и Бекки Тэтчер, хорошо хоть в пещере нет опасного индейца.

Усмехаюсь ее сравнению. Да, я точно, как Том, решил растопырить пальцы перед понравившейся девчонкой. Я ведь даже не был уверен, что поведу ее сюда, но, когда она с испуганными глазами собралась убежать от меня куда подальше и испортить мои планы, вынул козыри, чтобы удержать.

И вот удержал.

— И мы, как они, обязательно отсюда выберемся, — уверяю я.

Время движется медленно, особенно когда сознание сжирает убивающая действительность: еды практически нет, воды в бутылке на донышке, пещеру с озером искать опасно.

Стараясь не передать Ясмине свой пессимизм, прячу его глубоко в себе и рассказываю о том, как первый раз мальчишкой забрался в эту чертову пещеру.

— А как она образовалась? — спрашивает девушка, когда я умолкаю.

— «Жемчужная» создана руками человека. Здесь добывали кварцевый песок для нужд стекольных заводов. Экскаваторы и подобную технику в конце девятнадцатого века в этом месте не использовали, карьеры делать было невозможно. Добывали его закрытым способом: рыли не вниз, а вбок. Выбирали обрывистые берега рек, откуда песок вывозили на тележках и грузили на лодки и баржи, которые отправлялись к месту приемки. Добыча была выгодным делом для крестьян, оттого столько ходов и существует.

Мы сидим молча, вслушиваясь в тишину. Кажется, моя уверенность, что нас спасут, потеряла магическое действо, и смелая малышка приуныла, да и у меня иссякли силы источать позитив.

— Прости, — слышу раздирающий душу писк.

Включаю фонарик и поворачиваю лицо девушки за подбородок к себе.

В ее влажных глазах столько сожаления и еще… нежности?

Чем я заслужил подобное чувство?

Ясмина облизывает полуоткрытые губы и замирает, приклеившись взглядом к моему лицу.

Может, я придумываю себе это, но кажется, она хочет того же, и меня накрывает. Припадаю к самым манящим губам на свете, осознавая: это, возможно, мой последний поцелуй в жизни.

Девушка не сопротивляется, а отдает всю себя в этом слиянии эмоций, губ и языков. Безвозмездно, безоговорочно.

Растворяется действительность, чувство безысходности. Остается лишь сумасшедшее невероятное наслаждение, и когда вдруг в эту эйфорию пробивается посторонний звук, то мне кажется — галлюцинация.

Малышка напрягается, отстраняется и, смотря на меня, шепчет:

— Ты слышал?

Видимо, мне не показалось.

«Ясмина», — отчетливее звучит в тишине. Я, предугадывая действия, закрываю ее рот ладонью и спокойно отвечаю: «Мы здесь».

Она смотрит на меня огромными удивленными глазами.

— В пещере нельзя кричать. Могут обрушиться проходы.

Ясмина испуганно обнимает себя за плечи, а я подбадриваю ее:

— Кто-то прочитал твою запись в журнале и, видимо, заметил клубок.

Кивает.

— Нас ищут и скоро помогут найти выход.

В подтверждение моих слов опять раздается имя девушки, уже гораздо разборчивее и ближе, и я снова отвечаю: «Мы здесь».

Спустя пару минут в пещере появляются два мужика и, хмуро оглядев нас, кидают мне:

— На свидание девочек води в другое место, друг.

Оправдываться не собираюсь, несмотря на стеб, который слышится в каждом слове. Они правы. К тому же пришли нас выручить. Я должен быть благодарен им за отзывчивость.